Глава 31. Слишком короткая передышка

Артур

Я смотрю на пустой дверной проем, и внутри все сжимается от противоречивых чувств. Куда она ушла? Почему именно сейчас, когда мне так нужна поддержка?

«Думаешь, легко найти такую? Которая двадцать лет была тебе надежным тылом и продолжала бы быть им и дальше?» — набатом звучат в голове слова отца.

Неужели он прав?

Нет, не может быть. Не хочу в это верить.

Но сомнения снова встают в полный рост, начинают душить. Что, если все время, пока Лана со мной, я просто тешил себя иллюзиями?

И вообще, логичнее было бы попросить уйти меня, если ей больше ничего не нужно. Это же ее квартира. Но вместо этого она вышла. Зачем?

Я делаю глоток остывшего чая, пытаясь унять дрожь в руках. Внутри идет настоящая война: одна часть меня кричит, что Лана такая же, как все. Другая часть отчаянно сопротивляется: нет, только не она, не может быть...

Краем уха слышу какое-то шуршание, раздающееся из соседней комнаты.

Что происходит? Неужели она сейчас спешно собирает те немногие вещи, что принадлежат мне, и которые я оставил тут на случай, если остаюсь с ночевкой? Собирает, чтобы вручить мне и выставить меня за дверь.

Наконец я слышу легкие шаги, и Лана возвращается на кухню.

В руках у нее несколько бархатных коробочек, которые она аккуратно выкладывает на стол.

Я узнаю их — это украшения, которые я дарил ей.

— Вот, — говорит она тихо, открывая первую коробочку, с браслетом. — За это можно выручить приличную сумму. И за кольцо тоже... И за серьги. И за колье. Бери.

Она пододвигает все коробки ближе ко мне.

Я смотрю на нее, не веря своим ушам, а она продолжает:

— А твой дом... он ведь дорого стоит, да?

Я молча киваю.

— Тогда можно продать его. Половину отдать Еве, а вторую вложить в бизнес.

В этот момент мне становится дико стыдно за то, что я о ней думал.

Она чистая, совершенно неиспорченная и добрая. Мало того, что хочет помочь мне, так еще и о Еве думает. Могла ведь предложить забрать часть жены, но нет.

— Мы ведь хотели жить в этом доме вместе, — хмурюсь.

— Это сейчас совсем неважно, милый, — мягко улыбается Лана. — Главное не то, где мы будем жить. Главное, что вместе.

Она присаживается рядом, глядя мне в глаза.

— Мою квартиру тоже можно сдать. Найдем что-нибудь поскромнее, это не проблема. Самое важное, чтобы ты выручил достаточно денег, чтобы решить свой вопрос.

Что-то теплое разливается в груди, вытесняя все сомнения.

Я смотрю на эту хрупкую девушку, готовую отдать все, что у нее есть, чтобы помочь мне, и внутренний голос с торжеством отвечает отцу: «Видишь? Ты ошибался. Ты чертовски ошибался!»

— Мы справимся, — говорит Лана, сжимая мою руку. — Я в тебя верю. Ты сильный, умный, у тебя все получится. А я буду рядом, что бы ни случилось.

Я притягиваю ее к себе, зарываюсь лицом в мягкие волосы, вдыхая знакомый аромат.

Как я мог сомневаться? Как мог позволить отцовским словам отравить то чистое и настоящее, что есть между нами?

— Ты уверена, что хочешь отдать мне драгоценности? — все же уточняю. — Это ведь подарки.

Лана молча открывает первую коробочку и достает золотое колье с сапфиром — мой подарок на ее день рождения.

— Знаешь, когда ты подарил мне это, я была счастлива не из-за камня или золота. А потому, что ты помнил, как я однажды обмолвилась, что сапфир — мой любимый камень, — улыбается она, поглаживая украшение.

Достает следующую коробочку, там серьги с жемчугом.

— А эти ты вручил просто так, без повода. Сказал: увидел в витрине и подумал обо мне... Артур, чувства и эмоции, которые ты мне подарил, в любом случае останутся со мной навсегда. А украшения, — пожимает она плечами, — дело наживное.

Я смотрю, как она перебирает содержимое коробок, вспоминая, по каким случаям я их дарил, и постепенно напряжение дня отпускает. В каждом ее движении, в каждом взгляде столько нежности и заботы, что я готов положить к ее ногам все драгоценности мира.

И положу.

Она садится рядом и начинает массировать мои плечи — мягко, но уверенно. Узлы напряжения постепенно растворяются под ее умелыми пальцами.

— Все будет хорошо, — шепчет она.

Засыпаю я в полной уверенности, что смогу преодолеть любые трудности, пока она рядом.

Утром телефон звонит, едва я успеваю сделать первый глоток кофе. На экране высвечивается имя Михаила.

— Слушай, я тут подумал... Сам я, конечно, не могу помочь с деньгами, но у меня есть один знакомый инвестор. Он как раз ищет перспективные проекты.

— Давай номер, — отвечаю я, чувствуя, как в груди разливается тепло надежды.

Не успеваю записать контакт, как телефон снова оживает. Звонит сын.

— Можно я подъеду? Нам надо поговорить. — В его голосе слышится непривычная серьезность.

— Зачем?

— Пап, ты был прав. Я видел маму со Львом, и… — он запинается, подбирая слова. — Короче, они... они были вместе. И это явно не деловая встреча. Прости, что не поверил тебе сразу.

После его слов о жене и Льве внутри что-то обрывается. Значит, все было правдой. Но горечь предательства отступает перед осознанием: дети на моей стороне. Теперь у меня есть настоящая поддержка.

— Спасибо, сынок, — только и могу выдавить я.

Однако стоит мне только поверить, что черная полоса заканчивается, как звонок из офиса возвращает с небес на землю.

— Артур Максимович, к нам пришли аудиторы. Говорят, внеплановая проверка.

Кровь стынет в жилах. Я прекрасно понимаю, чьих это рук дело.

И тут же — финальным аккордом — звонок от отца.

— Сын, ну как там у вас с женой? Помирились?

Я рявкаю в трубку:

— Ты в курсе, что творит Ева, которую ты считаешь чуть ли не ангелом небесным?!

— Что? — недоумевает отец.

— Она хочет оттяпать половину компании!

— Не может быть… Она же…

— Может, еще как может! Ева сообщила мне об этом через адвоката и уже заказала аудит. Ну так что, ты все еще хочешь, чтобы я помирился с ней?!

Уже не слушая ответ отца, в ярости бросаю трубку.

День, начавшийся так обнадеживающе, летит под откос.