Глава 36. Свобода

Ева

Я сижу в кафе напротив Марины. На столе — свидетельство о разводе. Такое официальное, с печатью.

Странно смотреть на эту бумажку и понимать, что двадцать лет жизни уместились в несколько сухих строчек.

— Ну что, за свободу? — Марина поднимает бокал, улыбается подбадривающе.

Я киваю, чокаюсь.

Интересно, что чувствуют люди при разводе? Лично у меня внутри — пустота. Не чувствую ни радости, ни облегчения. Может, они придут позже?

От теперь уже бывшего мужа ни слова.

Я не дождалась от него звонка даже по поводу вора в нашем доме, хотя следователь, которому позвонила сама, уверил, что все ему доложил.

Грабителя отследили по камерам близлежащих домов, однако это все равно ни к чему не привело. Он был в маске, поэтому личность так и не установили. Потом и вовсе словно сгинул, завернув за угол одного из домов, за которым идет лесополоса.

В общем, дело заглохло и надежды на то, что вора найдут, лично у меня нет.

Однако молчание Артура беспокоит куда больше.

Обычно он не бывает таким тихим, особенно когда дело касается денег или бизнеса.

Что-то задумал? Готовит какой-то сюрприз с адвокатами?

Или просто решил игнорировать меня, словно я уже не существую?

Марина что-то рассказывает о своей работе, но я не могу сосредоточиться. В голове крутятся мысли о предстоящих судах по разделу имущества. Артур не отдаст мне половину честно и добровольно, тут и к гадалке не ходи.

Я делаю глоток кофе — совсем остыл. Как и моя прежняя жизнь.

Уж не знаю, подарит ли мне обретенная свобода счастье. Знаю только, что назад пути нет. Да и, честно говоря, уж что-что, а назад я точно не хочу — там ничего нет, все выжжено дотла.

— Марин, давай еще по бокалу? — говорю вдруг. — Не за свободу. За новое начало.

— Это всегда пожалуйста, — улыбается подруга.

Делает глоток, как и я, и в глазах у нее загораются искорки любопытства.

Она многозначительно поигрывает бровями и вкрадчиво произносит:

— В принципе, новое начало уже не такое и новое.

И подмигивает. Я сразу понимаю, куда клонит Марина, а она снова отпивает из бокала и с пылом продолжает:

— Ну а что? Лев явно положил на тебя глаз.

Тут же добавляет со смешком:

— Наверняка он с радостью положил бы на тебя и остальные части тела. Чего ты столько выжидаешь, не пойму. Или он тебе не нравится? — мрачнеет она.

— Нравится, — сознаюсь чистосердечно.

— Тогда в чем дело?

— Ну… во-первых, я не хочу торопиться, а во-вторых… ты же знаешь, что Артур у меня был первым и единственным. Я волнуюсь, вдруг?..

Марина таращится на меня, обрывает на полуслове:

— Ева, ты чего? Я уверена, у вас со Львом все сложится отлично, сойдетесь как детальки пазла. — Она поднимает палец и заканчивает философским тоном: — Это как велосипед: стоит однажды научиться ездить, уже не забудешь, тело само вспомнит. Все, краткий курс молодого бойца окончен.

Подруга смотрит на меня, едва сдерживая улыбку.

Зато я не сдерживаю — начинаю смеяться. Вслед за мной и Марина.

— Так-то лучше, — подбадривает меня она.

Вот уж кто умеет поднять настроение и разрядить обстановку, так это подруга.

Еще какое-то время мы болтаем, а затем я бросаю взгляд на часы и собираюсь домой: мне рано вставать.

Вызываю такси и вскоре еду по городу.

За квартал от дома таксист вдруг останавливается, кивает на впереди стоящую аварийку, загородившую путь.

— Дальше никак, — цокает. — Давайте объеду с другой стороны?

— Не нужно, — качаю головой. — Я пройдусь, тут совсем рядом.

Выхожу из такси на прохладный вечерний воздух.

Честно говоря, даже рада, что придется пройтись — после разговора с Мариной и двух бокалов в голове немного шумит, а мысли путаются. Может, прогулка поможет привести их в порядок.

Я вдыхаю полной грудью, замирая на мгновение. Фонари отбрасывают желтоватый свет на тротуар; пахнет морозом, свежевыпавшим снегом и почему-то мандаринами — видимо, кто-то уже начал готовиться к Новому году. Словно в подтверждение, в рядом стоящих домах кое-где на окнах горят гирлянды.

Я иду медленно, без спешки. Справа мелькает и почти сразу скрывается за углом молодой парень с кане-корсо на поводке. Сразу видно, собака хорошо обучена — даже носом не ведет в мою сторону.

Вскоре я останавливаюсь у зебры, привычно глядя по сторонам. Улица пустая, можно переходить.

Делаю шаг на проезжую часть, и вдруг вечернюю тишину разрывает оглушительный рев мотора.

Я даже не успеваю испугаться или что-то понять — все происходит как в замедленной съемке буквально за несколько секунд: черный силуэт мотоцикла, острая боль в плече и земля, стремительно летящая мне навстречу.

Я падаю на асфальт, больно ударяясь коленками и локтями.

В ушах звенит, сердце колотится как сумасшедшее.

Секунда, и я понимаю, что в руках нет сумки. Лихорадочно озираюсь, но без толку. Мотоциклист вырвал ее у меня из рук.

Внутри все опускается. Там ведь документы!

Пытаюсь подняться, но колени дрожат, как и губы. В горле застревает крик.

Мотоцикл уже исчез за поворотом, только эхо рева мотора отдается в ушах.

Надо же было случиться такому в первый же день свободы! На глаза наворачиваются слезы — не столько от боли, сколько от беспомощности и злости на саму себя.

Почему не согласилась на объезд?!