Глава 47. Связующее звено

Ева

Я устало опускаюсь на заднее сиденье автомобиля. Рабочий день выдался утомительным, и я мечтаю поскорее оказаться дома.

— Добрый вечер, Сергей, — киваю уже знакомому водителю.

— Добрый вечер, Ева Андреевна. Домой?

— Да, пожалуйста.

Машина плавно трогается с места, а я достаю телефон из сумочки и замираю, глядя на экран.

Пропущенный вызов от контакта «Ангелина Владиславовна».

Целых три недели после того, как Артур выкинул последний фортель со своей подставой, все было тихо. И тут нате вам — звонок от бывшей свекрови.

Что-то внутри меня напрягается. За последние месяцы мы практически не общались — с тех самых пор, как я объявила о решении развестись с Артуром практически сразу после юбилея.

Тогда у нас состоялся сложный разговор.

Я до сих пор помню, как сидела в их гостиной, сжимая чашку с остывшим чаем, и твердо говорила о том, что больше так продолжаться не может.

К их чести, они не стали давить или пытаться «спасти» семью. Может, потому что сами уже прекрасно знали, что их сын даже не пытается что-то исправить или хотя бы признать свою вину.

Мой палец зависает над зеленой кнопкой вызова. Секунду я колеблюсь, но все же решаю перезвонить.

Гудки.

— Евочка, здравствуй. — Голос свекрови звучит непривычно мягко.

— Здравствуйте, Ангелина Владиславовна.

— Как ты, дорогая? Все хорошо?

Чувствую, как напрягаются мышцы шеи. За двадцать лет я научилась различать все оттенки ее интонаций.

Этот участливый вкрадчивый тон означает, что свекровь что-то беспокоит, и она, как обычно, заходит издалека.

— Да, спасибо, все в порядке. Вы что-то хотели?

Ангелина Владиславовна тяжело вздыхает в трубку.

— Знаешь, Евочка... — мнется она. — Я очень беспокоюсь за Артура. Он так изменился в последнее время, как будто подменили человека после вашего развода…

Я молчу, глядя в окно на проплывающий мимо город. В горле появляется горький комок.

— Пьет много, — продолжает свекровь, — на работе тоже не все ладно. И эта его новая... Лана. Совершенно неподходящая женщина, ты же понимаешь. Мы с отцом места себе не находим.

Я прикрываю веки, считая про себя до пяти, чтобы мой голос звучал не слишком грубо:

— При чем здесь я, Ангелина Владиславовна? Все проблемы Артур создал себе сам, причем на ровном месте. Пусть сам их и решает

— Ну как же, Ева… — В ее голосе появляются просительные нотки. — Я понимаю, что у тебя новые отношения, и это твое право, разумеется. Но вы с Артуром были вместе столько лет! В конце концов, даже после развода не чужие друг другу люди, ведь так? В общем, с нами разговаривать сын не хочет, но может быть, ты поговоришь с ним? Поддержишь, узнаешь, что происходит? А мы уж потом...

Чувствую, как левый уголок губ подергивается в нервном тике. Дыхание перехватывает от возмущения, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не повысить голос.

— Как вы можете просить меня об этом? После всего, что он сделал?

Конечно, мы не обсуждали то, как Артур хотел отделаться жалкой подачкой, но я более чем уверена: они в курсе.

— Ты же выше этого, Ева, — мягко произносит Ангелина Владиславовна. — Всегда была выше. Ты была связующим звеном в вашей семье, поддержкой для каждого, моральным ориентиром...

— Наши с Артуром ценности давно разошлись, — отвечаю я мрачно. — Кстати, вы в курсе, как он пытался рассорить меня со Львом?

Я рассказываю, и в трубке после этого повисает тяжелая пауза. Потом слышится потрясенное:

— Я понятия не имела…

Снова молчание. Наконец она тихо произносит:

— Я все поняла. Прости, что побеспокоила тебя, Евочка. До свидания.

— До свидания, — эхом вторю я и отключаю телефон.

Сергей тактично молчит, делая вид, что полностью сосредоточен на дороге, а я откидываюсь на спинку сиденья и качаю головой.

На душе муторно — разговор со свекровью оставил после себя горькое послевкусие.

Хоть Ангелина Владиславовна этого и не сказала, но я четко почувствовала то, что было сказано ею между строк. Как будто это я виновата в том, что после развода Артур покатился по наклонной. Вот была бы с ним, и ничего такого не случилось бы.

М-да.

В конце концов я останавливаюсь на том, что у Артура есть Лана. Вот пусть она его и поддерживает.

До дома остается совсем немного, и когда Сергей мягко тормозит у подъезда, я невольно замираю, глядя в окно.

Перед подъездом взад и вперед вышагивает поникшая Полина.

Она явно нервничает, то и дело прикусывает губу и хмурится, стискивая в руках ремешок сумочки.

Я не дожидаюсь, пока водитель откроет мне дверь, выхожу сама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Поля? — окликаю дочь, и она резко поворачивается ко мне.

Делает шаг вперед и цепенеет, будто не решается подходить ближе. Ее большие красивые глаза наливаются слезами, и она едва слышно шепчет:

— Ма-а-ам…