Глава 2

— Ну здравствуй, Тая, — голос мужа звучит слишком ласково. Он никак не вяжется с острыми чертами лица и агрессивными огоньками в льдистых голубых глазах. Возможно, ему бы удалось обмануть своих избирателей, но я прекрасно знаю. что стоит за этой псевдо улыбкой, поэтому непроизвольно пячусь назад.

Костяшки пальцев белеют от того, насколько сильно я сжимаю ручку коляски. Мишутка сейчас спит, но зная сына, он вот-вот разразится воплями, требуя молока, внимания… требуя маму. И как ему объяснить, что мама сейчас просто не в состоянии утешить?

Меня саму нужно убаюкивать и успокаивать. Потому что я на грани обморока. Смотрю на это красивое лицо, которое думала, никогда больше не увижу и чувствую, как из глаз выступают слезы. Столько времени прошло. Неужели, он все еще способен причинить мне боль?

Ненавижу себя за то, что за эти два года в памяти поблек лишь тот день, когда я застала его со своей сестрой. Все остальные воспоминания, наша первая встреча, первое свидание, все счастливые моменты… все эти эпизоды сейчас взрываются яркими вспышками перед моими глазами. Они ослепляют. Словно острые осколки вознаются в сетчатку и снова ранят. Снова заставляют меня кровоточить. Интересно, когда-нибудь наступит момент, когда мне перестанет быть больно?

Я читала в сети, что для того, чтобы разлюбить человека, нужно, чтобы прошло столько же времени, сколько вы его любили. Мы были вместе два года, почти столько же времени провели и по отдельности. И легче не стало. Ни капли. Все эти умники в интернете оказались неправы. Мое сердце меня предает.

Но к счастью, у меня есть и мозг. Два года назад мое сердце было в полном нокауте и решение я принимала головой. Сейчас я тоже будто действую на автопилоте и включаю режим самосохранения.

— Что тебе надо, Кирилл? — голос дрожит, как ни силюсь казаться уверенной в себе.

— Не что, а кто, Тая, — поправляет меня, рассматривая с головы до ног. — Мне нужна моя жена.

От цепкого взгляда не ускользает ни одна деталь — ни катышки на моем платье, ни дешевый браслетик-ниточка на запястье, ни отсутствие макияжа и укладки. За все время нашей совместной жизни, Кирилл ни разу не видел меня с «гулей».

— Ничем не могу помочь, — горько усмехаюсь и демонстрирую ему безымянный палец. Голый, разумеется. Кольцо, как и остальные украшения, что были на мне в тот роковой день, я давно продала.

— Тот факт, что ты сняла с себя кольцо, никак не влияет на твой статус, Таисия, — выдавливает из себя с отвращением. — Ты все еще моя жена.

— Тебе показать свидетельство о разводе? — ухмыляюсь, пытаясь спародировать его пренебрежение.

— Уж будь добра, — веселится он. — Надеюсь, платила ты за него деньгами из банка приколов? Я так понимаю, с финансами у тебя сейчас не очень… было бы кощунственно тратить последнее на обычную бумажку, не имеющую никакой легитимности.

— Причем тут банк приколов, Кирилл? — хмурюсь с подозрением. — Мы официально разведены. Надеюсь, эти два года ты не прятался по съемным квартирам с любовницами? Ах да, я и забыла, что прятался ты в основном не от меня, а от своих избирателей.

— Для своих избирателей я приличный семьянин, Таисия. А ты — моя верная жена.

— Очень смешно, — закатываю глаза, но вдруг осекаюсь, когда понимаю, что он не шутит.

— Да, дорогая, да. Уверяю тебя, мы все еще женаты.

— Это невозможно. У меня есть свидетельство о разводе. Я видела его собственными глазами. Держала его в собственных руках.

— И кто же тебе его дал, дорогая? — с притворной лаской интересуется Кирилл.

— Это не твое дело, — кожу спины под платьем пробирает легкий холодок. Он не должен узнать, кто мне помог. Я не могу так подставить Нечаева. Они хоть и были конкурентами, но на прямой конфликт Артем все равно бы никогда не пошел. И тем не менее, я безмерно ему благодарна, что тогда он рискнул и помог мне.

— Как мило, — добавив ядовитого сиропа в голос улыбается он. — Защищаешь своего дружка? Интересно, на сколько бы тебя хватило, если бы я решил надавить посильнее, Тая?

Я громко сглатываю и еще сильнее обхватываю ручку коляски. Только сейчас до меня вдруг доходит, что Кирилл не бросил ни единого взгляда в сторону сына. Мельком мазнул по коляске, но даже не попытался рассмотреть кто внутри. Неужели, ему совсем не любопытно, как выглядит его ребенок? Его интерес к сыну — это последнее, чего я хочу, но в то же время я недоумеваю от его реакции. Как так можно? Неужели, ему совсем наплевать?

— Не переживай, — снисходительно бросает он, неправильно истолковав мою реакцию. — Я тебя не трону. Нечаев взял удар на себя. А теперь ты, дорогая, будешь отрабатывать за вас двоих. Если, конечно, хочешь, чтобы никто из вас троих не пострадал. Ни ты, ни твой любовничек, ни ваш ребенок.

Сердце ухает где-то в пятках, пока его слова оседают тяжелой пылью в моем сознании. Что он имеет в виду? Какой любовник? Он что, всерьез думает, что меня с Нечаевым связывает любовная связь? И… Кирилл все еще не знает, что я тогда не просто сбежала. Я сбежала с его ребенком под сердцем.

Что ж, я не собираюсь указывать ему на эту ошибку.