Глава 30

Пространство вокруг меня начинает вращаться с какой-то бешеной скоростью. Меня будто в центрифугу поместили и теперь я подвергаюсь безжалостной пытке, снова и снова теряя связь с реальностью.

Не верю. Не хочу верить. Но, наконец, понимаю.

Перед закрытыми глазами словно пазл складывается. Уродливый. Мерзкий. Но целостный. Картинка, хоть и причиняет мне невероятную боль, но по крайней мере, многое расставляет по своим местам.

— Я не питаю иллюзий насчет того, что Оля рассказала мне все из благородных побуждений. Прекрасно осознаю, что она сделала это, чтобы насолить тебе. Я же говорил — сестра всегда тебе завидовала. Завидовала нам. Нашей семье. Поэтому и использовала первую возможность, чтобы тебе навредить. Зря ты решила перед ней похвастаться своей насыщенной сексуальной жизнью.

Кирилл усмехается своей шутке, а меня же продолжает выворачивать мясом наружу.

— Бред, — болезненно выдыхаю и мотаю головой. Он что, всерьез думает, что будь у меня любовник, я бы спокойно обсуждала его с сестрой? Понятия не имею, существует ли какой-то специальный этикет в таких случаях, но с трудом представляю нас смакующими подробности моего адюльтера за чашечкой чая.

— Что именно она тебе наплела?

Наверняка Оля придумала этого самого любовника, чтобы Кирилл меня не искал. Несмотря на то, что это доставляет мне неимоверную боль, я все равно пытаюсь представить эту картину перед глазами. Вот они развлекаются в его кабинете и я захожу. Кирилл грубо выгоняет Ольгу, ей обидно… Бьюсь об заклад, она была уверена, что теперь он будет принадлежать ей. Сестра вряд ли догадывалась о его обязанностях демонстрировать «правильную картинку», как выразился Красовский. И вот Кирилл начинает меня искать… И Оля придумывает какую-то бредовую историю про нас с Нечаевым. Правда, это никак не объясняет то, что Артем якобы сам подтвердил свое отцовство. Они что, были в сговоре с моей сестрой? Он крупно подставил свой бизнес лишь бы помочь Ольге заполучить Кирилла? Сомневаюсь. Нечаев не похож на купидона… и тем более он не похож на идиота. А значит у него точно были свои цели.

— Ей и не нужно было ничего говорить, Тая, — морщась, произносит Воеводин. — Ты сама все рассказала.

— Во сне? — скептически усмехаюсь. — Не очень-то разумно с моей стороны делиться с мужем информацией о любовнике.

— Так ты и не со мной делилась, дорогая, — разводит он руками. — Оля дала мне послушать запись вашего разговора.

— Какого разговора, Кирилл? — устало потираю веки, забыв о макияже, над которым два часа трудилась визажист.

— Очевидно, что того, где ты рассказывала об измене, — пожимает он плечами. Выглядит абсолютно спокойным. Я бы даже сказала чересчур спокойным. Будто мы список покупок к ужину обсуждаем, а не мою гипотетическую измену. Но глаза… глаза выдают Кирилла с потрохами. Сейчас в них не просто бушует шторм. Его взгляд метает молнии и обдает меня арктическим холодом одновременно. Да и сам Воеводин, будто айсберг, который облили бензином и подожгли.

— И тебе ни разу не приходило в голову, что это может быть фальшивкой? — тихо интересуюсь я. Доказывать ничего не собираюсь, но в то же время мне противно, что он действительно думает, что у меня был любовник.

— Во-первых, я в состоянии узнать твой голос, Тая. У Оли он более хриплый, курит она с какого класса? С восьмого? Во-вторых, я видел фото.

— О господи, — вздыхаю. Даже нет, скорее, вою от очаяния. — И запись и фото? Да тут как минимум ЦРУ приложили руку, не иначе! Отпечатки пальцев тоже имеются?

— На каком месте их надо было снимать, интересно? — его голос пропитан скепсисом.

— Очевидно, что на том же, с которого ты стирал красную помаду моей сестры, — колко замечаю. С каждой секундой этого разговора мне становится все сложнее делать вид, что меня это не убивает. Вся эта ситуация, его слова, грязные намеки, воспоминания… Моя кожа словно маленькими разрезами покрывается. Сами по себе они редко причиняют боль, но когда вся кожа изранена миллионами царапин, переносить их становится невыносимо. И даже опасно.

— Господи, Кирилл, — выдыхаю болезненно. — Я понятия не имею зачем Оля это сделала и главное — как. Но она обвела тебя вокруг пальца. Я никогда в жизни тебе не изменяла. У меня ни секунды не было сомнений в твоем отцовстве и сбежала я из этого города не потому что что-то скрывала от тебя, а потому что ты ранил меня настолько сильно, что я просто не могла находиться рядом… Нечаев просто оказался в нужное время в нужном месте. Он помог мне исчезнуть. Да, скорее чтобы насолить тебе, чем из чистого альтруизма. Но мне, если честно, было все равно. Я бы с самим дьяволом сделку заключила, лишь бы больше не видеть тебя. Но между нами никогда и ничего не было.

— И почему я должен тебе верить? — прищурившись, интересуется он. В голосе ни капли сомнения. Ни толики неуверенности. Мои слова словно от стены отскакивают, не позволяя осесть в его сознании.

— Мне, честно признаться, плевать, веришь ты мне или нет, — бросаю ему, наполнив голос ядом. — Но пока ты не поймешь, что тебя провели, словно идиота, ты не начнешь искать врагов в своем окружении. А они есть. Кто-то слил информацию Алексину. Кто-то доложил Красовскому о твоих проблемах в личной жизни. И я сомневаюсь, что это была моя сестра. Потому что еще раз повторяю, я никогда в жизни не обсуждала с ней любовников. Хотя бы потому что их у меня никогда не было, Кирилл. Никогда!