Глава 48

Слова о сыне действуют на меня отрезвляюще и я, наконец, окончательно выныриваю из вязкого вакуума, в который погрузилась, как только руки Кирилла коснулись меня.

Миша. Сейчас я нужна своему сыну.

В сердце будто кол вставили, раскалывая его на две части. Оно терзается и ноет, рвется к мужу и сыну одновременно. Желает быть с ними обоими. Как настоящая семья.

Мужу я, наверняка, тоже нужна, но раз уж я не могу разорваться… Воеводин большой мальчик, справится. Вон как заботливо доктор его осматривает и строго выговаривает за что-то.

А вот мой малыш сейчас неизвестно где… Надеюсь, Кирилл забрал его у няни. Слишком подозрительно она вызвала меня, чтобы я принесла того жирафика. Я, конечно, не хочу кидаться голословными обвинениями, но мне кажется, что Екатерина Васильевна была замешана в моем похищении. Не как организатор, конечно. Но определенную роль она сыграла.

— Ваш сын находится у свекрови, — сообщает мужчина, пока я перетягиваю через себя ремень безопасности. — Я вас отвезу.

— Спасибо, — глухо выдавливаю и затем выпаливаю: — Няня же ему не навредила? Она не пыталась причинить вред Мише?

— Нет, с вашим сыном все в порядке. Красовскому нужно было только, чтобы она выманила вас.

— Она работала на него? Шпионила за нами?

— Насколько я знаю, нет, — пожимает он плечами. — Ее все еще допрашивают, но из того, что я понял, Янис перекупил ее уже после того, как она устроилась работать к вам.

— Перекупил? — хмурюсь.

— Предложил много денег, — поясняет он и пожимает плечами. — В отличие от вашей домработницы. Эта как раз изначально работала на него и все это время следила за вашей семьей. Но опять-таки, пока это только догадки. Мы обязательно выясним все подробности.

— Вы из полиции? — на всякий случай уточняю.

На нем темно-серая куртка и черные брюки. Да и начищенные до блеска туфли мало походят на грубые берцы тех людей с автоматами.

— Почти, — усмехается мужчина. — Я прокурор. Матвей Рокотов, к вашим услугам.

Пользуясь тем, что мы движемся по пустой проселочной дороге, он протягивает мне руку и я ее легонько пожимаю.

Перед глазами моментально возникает образ Матвея в черной мантии с молоточком наперевес, но я вовремя вспоминаю, что эта одежда относится к судьям.

Приходится признать, что во всех этих должностях я совсем не разбираюсь. И все же…

— Разве прокурор не должен… эм, больше руководить процессом, чем принимать активное участие в задержании преступников?

— Должен, — Матвей заговорщицки подмигивает. — Поэтому если что, меня там не было.

— Предлагаете мне соврать следствию? — моментально бледнею от перспективы.

— Да, как-то непрофессионально вышло с моей стороны, — улыбается он.

Я вижу лишь часть его лица, но это не мешает мне заметить ямочку на правой щеке. Еще несколько минут назад он выглядел до невозможности серьезным и напряженным. Отдавал приказы людям с автоматами, строго выговаривал Кириллу за то, что пытался отказаться от помощи врачей.

Сейчас же он выглядит расслабленным и даже веселым… или нет, скорее счастливым. Будто с его плеч свалился огромный груз. И уже в следующее мгновение он подтверждает мои слова, когда снова становится серьезным и довольно мрачно заявляет:

— Даже такие крутые ребята, как прокуроры иногда опускаются до полевых работ. Особенно, когда у них есть личные счеты с преступниками.

— Вы о Велесе или Янисе?

— О Красовском, конечно. Велес лишь жалкая шестерка, бегающая на побегушках у Яниса. Сам по себе он безвреден.

— Безвреден? — выдыхаю болезненно.

Пальцы снова начинают подрагивать, а шея горит, словно к ней опять прикасается горячее лезвие. Я даже обдумать его слова не успеваю, как вновь проваливаюсь в тот подвал. Вижу искаженное ненавистью лицо Разина, этот звериный оскал, впитывающий мой страх, словно живительный нектар. Даже запах его чувствую. Сейчас терпкий едкий аромат полностью вытесняет запах кофе и кожи, которым еще еще недавно был пропитан салон автомобиля.

Часто-часто дышу, пытаясь успокоиться, но кажется, от этого становится только хуже. Легкие будто изрешечены и пропускают воздух через себя, не давая ему задержаться в организме.

Матвей резко бьет по тормозам и свернув на обочину, разворачивается ко мне:

— Простите, Таисия. Я совсем не подумал… Конечно, я не имел в виду, что Велес не представлял вам никакой угрозы. Я неправильно выразился. Подразумевал скорее, что по сравнению с грехами своего хозяина он лишь жалкий мальчишка. Но я ни в коем случае не хотел обесценить то, что вам пришлось пережить.

— Все в порядке, — шепчу, стуча зубами. — Просто я…

— Понимаю. Вы… сложно представить, что вам пришлось пережить. Еще раз, приношу извинения за свои слова. Я просто осел, что такое ляпнул.

Мужчина примирительно улыбается и его рука накрывает мою, слегка сжимая пальцы. На удивление, его прикосновение меня успокаивает. Он него веет уверенностью и силой. Не такой разрушающей, как у Велеса. А скорее, обволакивающей. Словно теплое одеяло. Пушистый плед на мягкой кровати. Ему хочется безоговорочно доверять и раскрыть все свои секреты.

Он аккуратно похлопывает мое предплечье и с надеждой заглядывает в глаза:

— Мир?

Выглядит при этом настолько комично, что я невольно улыбаюсь. Еще минуту назад, говоря о Красовском, он выглядел донельзя напряженным и даже злым. Даже если бы он сам не признался, что с Янисом у него были личные счеты, его выражение лица выдало бы его с потрохами. Так не говорят о рядовом преступнике. Нет, так говорят только о том, кто лично перешел тебе дорожку.

— Мир, — киваю и тоже выдавливаю из себя улыбку.

Матвей не виноват, что у меня был паршивый день. Сегодня он засадил за решетку двух мерзких людишек, так что не стоит портить ему праздник своей истерикой и паническими атаками. С этим лучше подождать, пока останусь одна…

Правда, остаться одной мне удается не скоро. Дома нас встречает свекровь и, наверное, впервые в жизни обнимает меня. Искренне. На нашей свадьбе она лишь из вежливости расцеловывала воздух рядом с моим лицом, сейчас Лидия Михайловна сжимает меня до хруста в ребрах.

— Господи, Таечка, как ты? Я так переживала! Что случилось? Кирилл мне ничего не рассказал! Ты в порядке?

Я понимаю, что она переживает и нервничает, но просто не могу найти силы на то, чтобы ответить. Сейчас мысли заняты только одним.

— Где Миша? Где мой сын?

— Уснул, Таечка, — шепчет она. — Я его укачала.

— На руках? — ахаю, вспоминая, сколько весит сын.

— Ну а что, — пожимает плечами свекровь. — Было нелегко, да. Но Кирилл сказал никого не пускать. Поэтому я знала, что надеяться мне не на кого.

— Спасибо, — искренне благодарю и на цыпочках пробираюсь в спальню.

У меня нет повода сомневаться в словах Лидии Михайловны, но выдыхаю я только когда вижу маленький комочек в детской кроватке. Стараясь двигаться бесшумно, я аккуратно перегибаюсь через высокий бортик и вдыхаю его запах. Лучший антидепрессант. Он сладко посапывает смешно подложив ладошки под голову и все переживания мигом улетучиваются, стоит мне почувствовать его тепло и прикоснуться к сладкой макушке.

Мы справимся. Мы со всем справимся. Нам есть ради кого жить!

Наскоро приняв душ и выпив две огромные кружки чая со свекровью, я наконец забираюсь в кровать. Но еще до того, как успеваю скатиться в обещанную себе истерику, дверь спальни открывается и в комнату заходит Кирилл.