25

Но когда я услышала тихий плач младшей дочери через стены, я тут же собрала волю в кулак, заставила себя успокоиться, вытерла слёзы и пошла к ней — сейчас я должна стать ей оплотом в такой нелегкий период, я не имею права размазывать сопли, я должна собраться.

— Варюша…. Ну ты чего? — зашла в комнату девочек. — Чего сырость развела?

Я говорила с ней и старалась держаться уверенной в себе и бодрой, а самой хотелось сесть и плакать.

От всего, что произошло, от Степана, который словно играет и пытается бегать туда-сюда, тем самым разрушая нашу семью.

— Папа ушёл.… — плакала дочь на коленях у старшей, которая пыталась её успокоить, но, увы, безрезультатно. — Он нас бросил….

Конечно, это большой стресс для ребенка — поступок Степана. И за боль наших детей я его точно никогда не прощу! И он еще назад просился. Да я за слёзы Варьки и драку с Димкой выцарапать глаза неверному мужу готова была! И представить себе в страшном сне не могла, что спустя двадцать девять лет брака столкнусь с подобным: буду утешать детей, потому что папа ушёл и бросил их, променяв на чужую тётю, хотя при этом у самой сердце будто в куски рвётся и кровоточит.

А я-то как сама? Все же я привыкла, что многие вопросы быта решал муж. Теперь я всё буду решать сама, но даже не знаю, где у нас квитки за квартиру и когда вносить платежи… Боже, сколькому придётся словно заново научиться! Но деваться некуда — научусь, главное, сейчас из депрессии вытащить и себя, и детей…

Всё обязательно образуется. Позже, не сейчас…. Сейчас мне придётся быть сильной за всех. А потом, когда придёт Оля, я смогу расслабиться, выплакаться и поделиться с ней своей болью… И мне станет легче, точно знаю — станет. А сейчас надо помочь детям….

— Ну, милая, — присела я рядом с девочками и стала гладить младшую по волосам. — Не горюй так сильно. Он же никуда не делся. Он останется в городе, будет вас навещать, вы сможете видеться с ним. Я не буду против. Честно. Наше расставание с папой не повлияет на ваши отношения и общение.…

— Не повлияет? — фыркнула Нина. — Да кто с ним-то захочет общаться после всего? Я и Димка — точно нет.

Я тяжко вздохнула. Указывать детям, общаться им с отцом теперь или нет, я не вправе, и старшие в самом деле на Стёпу ополчились буквально. Что ж.… Это тяжело видеть, но это их выбор, и Степану никто не виноват больше, кроме него самого, что он потерял не только дом, жену, но и детей из-за нелепой связи с девушкой сексуальнее и моложе надоевшей супруги, попрал само понятие семьи, гонясь за удовольствиями…

Мало ли что и кому за всю жизнь хочется. Все живые люди, загораются и страстями и гаснут. Однако не все идут на поводу похоти, как Степан. А те, кто идёт, потом расплачиваются за собственные ошибки.

— Это вы решите сами, — сказала я. — Я не стану ни заставлять, если кто-то не хочет этого делать, ни запрещать общаться. Вы же не виноваты, что…. Мы вот так решили.

— Вы решили? Или он решил? — снова хмыкнула Нина, в голове которой согласно её возрасту сейчас процветал юношеский максимализм и золотой середины у неё не было ни в каком вопросе.

— Мы, — все-таки настояла я. Как-то не хотелось совсем уж чернить отца детей перед ними же. Пусть это будет его грех, я на душу себе грехи из-за него брать не хочу.

— То есть, ты тоже хотела развала семьи, ма? — удивилась Нина. Она, кажется, не совсем поняла мою мысль… — У тебя что — тоже новый мужик завёлся?!