36

— Эмм.… — даже не нашлась я что сказать вот так, сходу. — Это очень грустно. Сочувствую вам, Роман Сергеевич…

— Да не стоит, — мягко улыбнулся он. — Нас с женой это, скорее, радует, чем….

— Радует? — подняла я брови. — Радует, что семья…развалилась? Весьма странный повод для радости, как мне кажется…

Я вот в такой же ситуации. И мне совсем-совсем не радостно. Очень даже наоборот… Ума не приложу чему в таком случае могут веселиться другие.

— Вы правы, конечно… — снова улыбнулся Роман. — Но поверьте, бывают ситуации, когда и он, и она замучились в этом браке. Он обоих не радует. И они рады расстаться. Дать возможность другому стать счастливым, потому что вместе они этого сделать не смогли, увы. Понимаете?

— Ну…да. Гипотетически, — ответила я, а сама подумала о том, что — нет, не понимаю.

Как можно расставаться и не грустить об этом?

Это ведь общая жизнь. Общий быт. Общие мечты… Вещи общие.

Нет сфер жизни, в которых всё еще не было мужа, хоть мы и приняли решение о расставании. Я — несколько дней назад, а Стёпа — когда завёл роман на стороне. Должен был понимать, чем всё закончится с моим характером, и не побоялся.

И как же теперь радоваться тому, что мы не купим дом, о котором мечтали?

Не купим трейлер, чтобы путешествовать по миру на колёсах в передвижном доме?

Не купим собаку….

Да мы даже внуков теперь вместе нянчить не будем в будущем. Только по раздельности…

Не знаю, как это получается у Романа Сергеевича, но у меня радоваться разводу никак не получается, с какой стороны ни посмотри. Это грустно!

— Возможно, вы не проходили просто этого, — отметил Роман, перейдя на совсем уж личную беседу и её тон. Мне было неловко от этого, но уйти было как-то некрасиво, заявив, что мне его жизненные передряги совершенно не интересны — мне своих хватает. Пришлось стоять и слушать. Начальство неожиданно потянуло на философские беседы и в Романе проснулся Ницше в перемешку с Зигмундом Фрейдом….

— Возможно, — пожала я плечами.

Прохожу нечто подобное…. Но только радости от этого не испытываю.

Даже завидно, черт побери…

Почему кто-то так вот легко расстаётся, поняв, что им больше не по пути.

Никаких скандалов, слёз, драм, рваных сердец… Только грустная улыбка и чувство освобождения, оно просто светится в Романе… Прямо бегущей красной строкой на лбу его было написано “Добби свободен!”.

А другие — всё испытывают с точностью до наоборот…

Например, я.

Я хочу плакать. Не хочу я смеяться и радоваться.

Но должна держать марку и покер-фейс, ибо рыдать при начальнике — моветон и вовсе не комильфо.

— Да нет, — покачал головой он. — Точно не проходили.

— Почему вы так решили? По глазам прочли?

— Почти. Такая, как вы, женщина никогда не будет одна. Никто в своём уме с ней не расстанется.

Это было так неожиданно услышать от босса, что я растерялась и тут же ляпнула какую-то глупость:

— Да бросьте вы.… Я к парикмахеру-то не помню когда заглядывала в последний раз. Всё операции да операции.

— Я уверен, что если уделите себе время и порадуете себя женскими забавами, станете еще красивее, — ответил он, и я совсем растерялась. Только не говорите мне, что Роман Сергеевич как-то узнал, что я ухожу от мужа, и решил как бы это сказать… Подкатить ко мне? Ужас какой! Меня к такому жизнь не готовила… — Но и так видна ваша красота. В конце концов, она далеко не в ухоженных волосах, хотя на мой взгляд, нет у вас никакой катастрофы… У вас и природный цвет довольно приятный.

Нет, он точно ударился головой сегодня, когда на работу ехал.

Что с ним такое?