65

— Я детям квартиру снять хочу, — сказал Степан.

— Диме? — удивленно посмотрела я на бывшего супруга.

— Ну да. Не Варьке же…. Они с Аришкой скоро родителями станут.… Им бы отдельно жить. Чтобы ты могла после рабочего дня отдыхать.

Я смотрела на него во все глаза — это аттракцион невиданной щедрости!

У Степана всегда денег на булавки было не выпросить, а тут — снять для молодых квартиру.…

— И вообще: хочу им помочь с ипотекой. Не будут же они вечно на съёмной… На первоначальный взнос мы с тобой насобираем…

— Да, надо бы… Эту продадим да купят себе двухкомнатную. Пока хватит им.

— Или так… Не будешь жалеть о квартире? Здесь столько лет прошло…

— Не буду. Это прошлое, — твёрдо ответила я. — А детям сейчас нужно жильё. Мне-то к чему с Варей столько комнат теперь? Ни к чему. Разумнее разменять квартиру на две маленькие.

Степан в этот план не выписывался. Он ушёл из семьи и теперь пусть сам решает жилищный вопрос.

Он прекрасно знал, что в покупку этой квартиры вложены мои заработанные деньги и деньги от продажи квартиры родителей в престижном районе. Мы просто хотели в новом доме приобрести жильё, и ему все равно тут мало что светит, и слава богу, тягатся за квартиру он не стал и даёт мне распорядиться ею на своё усмотрение. Тем более, что часть денег от её продажи пойдёт детям на семейное гнёздышко.

— Я тебе помогу с этим всем, — сказал Стёпа.

— Спасибо, — поблагодарила я. — А то я и не знаю с какого конца с этой продажей подходить…

— Помогу. Вот только не знаю, как помощь воспримет сын.

Они с Димкой всё еще не помирились, хотя мы уже друг на друга зла не держали…

— Не знаю, — вздохнула я. — Ты ему сам предложи вариант со сьёмной квартирой. Все-таки он теперь не один, он должен думать о троих них, раз уж взяли на себя ответственность за ребенка и решились на создание семьи. Я с ним потом поговорю тоже, если он сходу откажется от твоей помощи.

— Спасибо тебе, Люб, — мягко улыбнулся он. — Мы с тобой прямо комнада. Совсем как в старые добрые времена…

Я хмыкнула, но ничего не сказала на это. К чему ворошить былое? Мне не хочется оборачиваться и смотреть назад, я хочу идти только вперёд.

— Я считаю, ты, Стёпа, тут большой молодец, — перевела я диалог в другое русло. — Хорошо придумал помочь детям. Им это на самом деле нужно, ведь им не хватает тебя, как бы они ни ворчали.… И я рада, что ты пытаешься помочь и что-то предлагаешь. Я думала, что когда мы расстанемся, ты и детей своих забудешь.

— Ну что ты… Как я мог бросить наших детей? — вдруг взял он меня за руку и посмотрел в мои глаза. — Да я и тебя как бросить мог — не понимаю. Дурак, такой дурак…

— Стёп, давай без драм, ладно? — встала я на ноги с намерением выпроводить бывшего мужа за дверь. Но не тут-то было — он притянул меня к себе и не позволил уйти…

— Люб, ну хватит нам уже бегать друг от друга! Как дети малые, ей-богу… Я понял, что совершил ошибку. Ну — дурак. Я тебя только люблю.… Давай как-то…Попробуем снова?

Он прикоснулся ко мне, а у меня — пусто внутри.

Я словно выжженое поле, где теперь не один год ничего расти не будет. Одно пепелище, а не душа.

Он моё поле и испепелил — своим предательством.

Завёл молоденькую любовницу на замену мне, которой скоро пятьдесят стукнет.

Не смогла простить. На развод подала.

Депрессии. Апатия. Плачущая девятилетняя Варька, которая никак понять не могла, почему папа нас бросил ради другой тёти. Старшие-то, ясное дело, уже всё понимали…

Бог только ведает, что мне пришлось пережить..

Я не знала, как сказать маленькой дочери, что папа взял и ушел. Просто бросил нас.…

Да я считала тогда, что моя жизнь посыпалась, в пятьдесят я потеряла всё: семью, мужа, брак, детей с нормальной психикой…

Я собирала себя по кусочкам, чтобы снова научиться верить в себя и.… полюбить.

Чтобы научиться жить заново. В пятьдесят.

А теперь, спустя время, когда все успокоились, когда я научилась жить без него, он приходит и говорит о том, что хочет восстановить семью, наш брак.

Как я хотела услышать все эти слова! Боже, как хотела.…

Я так мечтала узнать, что он сожалеет, любит только меня, по-прежнему считает самой красивой женщиной и хочет вернуться…

Только я теперь не знаю — а надо ли мне это всё?