67

— Ставь сюда тарелки, — командовала я парадом.

Ну, мне и положено: ведь сегодня я — именинница. Готовилась к приходу гостей, сервировала стол. Мне помогали коллеги Таня и Тая, с которыми в последнее время мы стали общаться чаще и ближе, став не только коллегами, но и подругами.

Все блюда, которые я хотела выставить на стол, были уже готовы. Оставалось лишь красиво расставить посуду, обуть каблуки, поправить макияж и встречать гостей.

Очень много людей не будет, буквально человек десять: коллеги, старые знакомые, дети. Именины в достаточно узком кругу, можно сказать.

Дима и Арина съехали на съемную квартиру, которую оплатил для них Степан.

Димка перестал дуться на отца, видя, что я, в принципе, и без него не померла, и очень даже счастливо живу свою новую, прекрасную жизнь.

Он простил отца, дал нам решать свои проблемы без его участия, и занялся своей семьёй: теперь уж ему точно есть, о ком думать, кроме нас с отцом, мы разберемся между собой сами.

Степан действительно больше не общался с Диной. Он снимает себе студию недалеко от центра и живёт там один. Он часто мне пишет, звонит и заезжает: проведать детей.

Нина и Варя уже тоже привыкли к тому, что теперь наша семья выглядит вот так и все живут в разных местах, кроме меня и дочерей.

Нине стало значительно лучше. Она перестала вспоминать о том, что произошло, перестала грустить и постоянно говорить об этом. Даже стала улыбаться. Я надеялась, что для неё самое страшное осталось позади…

С полицией по делу Нины взаимодействовала я от её имени. Они уже редко трогали её, я просила их не беспокоить девочку, чтобы она смогла успокоиться.

Виновников нашли, с ними общаются оперативники. Они понесут наказание за содеянное, и я надеялась, что оно будет справедливым.

Но сегодня вовсе не хотелось думать о плохом. Сегодня хотелось радоваться жизни, пархать бабочкой и накормить гостей, которые собрались тут, чтобы поздравить меня. Еще пришли не все: на дне рождении ожидалось трое мужчин — Степан, бывший муж, Роман, заведующий отделением нашей больницы и мэр города Михаил Серов.

Было слегка волнительно представлять, как эти трое мужчин, которые по своему каждый имел на меня виды, уживутся здесь, в одной комнате, в моей квартире, на моём празднике. Но я надеялась, что мужчины будут вести себя цивилизованно и никто ни с кем не поссорится. В конце концов, мэр навряд ли задержится надолго, как и Роман Сергеевич — он не очень любит посиделки с коллегами.

В дверь позвонили и я поспешила снять с себя фартук. Последние штрихи в сервировке стола взяли на себя Таня и Таисия, а я пошла открывать дверь первому из гостей.

— Как я выгляжу? — спросила я подруг.

— Ты — прелесть! Не переживай, иди, открывай своим принцам, — хихикнула Тая. — Представляешь, если они сразу втроём за дверью стоят?

Таня поддержала Таю шутками насчет того, что я разводилась и плакала, а потом успокоилась и резко нашла себе еще двух женихов в придачу к старому, а я пошла встречать гостей.

Первыми на пороге оказались Дима и Арина. Они вручили мне огромный букет лилий и нажелали много всяких приятностей. Я проводила их в гостиную, где мы установили большой стол с угощениями в самом центре, и едва усадила их, как в дверь снова позвонили.

— Как я выгляжу? — встрепенулась снова я и спросила у сына с невесткой.

— Ма, ты — класс! — ответил сын. — Выглядишь на все сто.

— Да-да, всё очень хорошо, правда, — поддакнула Арина.

— Ну ладно, — выдохнула я и снова пошла к двери.

Открыла её и встретилась глазами с Романом. Он пришел меня поздравить с большим букетом белых роз, хотя мне казалось, что он все же не придёт, так как избегает таких шумных сборищ, но вот он — стоит на пороге.

— С днем рождения, Любовь Сергеевна, — мягко улыбнулся он мне и вручил букет, когда я закрыла за ним дверь. — Радуйте коллег и пациентов и дальше своей красотой.

— Спасибо большое, — раскраснелась от удовольствия я, щёки запекло.

— У меня еще есть подарок для тебя, — сказал он мне, беря меня осторожно за руку. — Только я хотел бы.… Вручить тебе его наедине. Можно?

— Нуу.… Можно, — улыбнулась я. — Идём в спальню, здесь можно поговорить, чтобы никто не услышал.