Глава 10

Сердце екает — глупо, иррационально, — и в голове мелькает: «Дочка!». Открываю дверь, на пороге Регина. В дорогом пальто, с идеальным макияжем, пахнет дождем и дорогими духами. На мгновение внутри что-то слабо вспыхивает. Моя девочка. Приехала, чтобы поддержать.

— Как ты меня нашла?

— А что, были варианты? — кивает она, без улыбки, и проскальзывает внутрь, окидывая комнату беглым, оценивающим взглядом. — Гостиницы ты ненавидишь, а больше идти тебе некуда, так что я сразу сюда, к тете Рае. Она даже не со зла. Просто констатирует факт. И от этой правды по коже бегут подлые мурашки. Да. Мне некуда идти. Я прожила в этом городе достаточно, успела обрасти подругами, приятельницами и просто знакомыми, но ни за что не поеду к ним в таком состоянии как сейчас. Просить о помощи, выглядеть слабой, что-то объяснять и доказывать — это все не про меня. И единственное место, куда я могла поехать — пустая квартира сестры. Регина это знала. Значит, знал и Боря. И даже не приехал, чтобы просто поговорить. Дочь тем временем снимает перчатки, проходится по кухне:

— А тут миленько. Не ожидала, что у тети Раи есть вкус.

— Что тебе нужно, — обрываю эти попытки в светскую беседу. Все не то, не то и не так, хочется закрыть уши, чтобы больше ее не слышать.

Регина вздыхает:

— Папа попросил. Если б ты его не заблокировала, он бы и сам написал, а теперь вот, испорченный телефон какой-то. Тебе на счет должны поступить деньги от Парета-Принт, это если что за бумагу, он сказал, ты знаешь. Нужно чтобы ты их как-то передала нам, желательно наличкой, понимаешь? Автоматически беру телефон, открываю мобильный банк. Ого, тут почти два миллиона. Судя по сумме, Боря собирается отправить в тираж минимум семь допечаток, то есть какую-то серию книг, которую очень ждут на полках. Интересно, что за книги, надо проверить, кто закончился на складе. Старая привычка — все контролировать — срабатывает сама собой. Пока я вглядываюсь в цифры, Регина подходит ближе. Ее голос становится мягче, слаще, будто она говорит с капризным ребенком. — Мам, там папа сказал, вы повздорили. Это ведь несерьезно?

— Нет, Регина, это очень серьезно.

— Да, брось! Ты что, реально решила разводиться? Мам, ну куда? В вашем возрасте нужно о внуках думать и о вечном мечтать, а не вот это все. Смешно, в самом деле!

— Мне нет.

— А мне да! И папе! И всем нашим друзьям! Ты об этом подумала? Или о репутации фирмы? О том, как это будет выглядеть со стороны? Мам, ну чистой воды эгоизм, ей Богу, от тебя я такого не ожидала!!!

Я поднимаю глаза. Ее слова, ее интонация… Господи, да это же калька с моего мужа! Точь-в-точь, как он говорил!

От этой мысли сначала становится просто странно, пусто. А потом из самой глубины поднимается холодная, ясная, абсолютная ярость.

— Региночка, душа моя, а папа тебе не рассказал, почему я ушла?

— Да нет, — она прячет глаза в пол, — конечно, рассказал. Мам, это ужасно. Но я не верю, что вы это преодолеете. Тем более, когда у вас такая любовь!

— Любовь?! — Мой голос срывается. — Регина, твой отец изменял мне с молоденькой девочкой, коучем, которая учит женщин как дышать маткой и все прочее! Скажи, это нормальный поступок?

— Конечно, нет!

— Тогда почему ты воспитываешь меня, а не его? Почему ты осуждаешь меня, а не его любовницу?! Ну, чего молчишь?

Регина делает шаг назад, будто боится меня. Смешно и глупо, я даже в детстве ее не била, даже слегка, даже когда она прям напрашивалась. А сейчас тем более не собираюсь. Однако, дочь меня опасается. Стоит у двери и косо смотрит на полотенце у меня в руках.

— Она конечно та еще сука, мам, это даже не обсуждается. — Взрывается тирадой Регина. — С другой стороны, а где еще нам мужиков искать?! Когда всех нормальных разобрали щенками?!

Она сказала это. «Нам». Не «ей». «Нам». Мир переворачивается с ног на голову. Я смотрю на свою дочь и вижу не ребенка, вижу женщину. Взрослую, холеную, и кажется лишенную понятия этики и морали.

— Регина, у тебя сейчас кто-то есть?

Она замолкает, смотрит в окно. Потом нехотя кивает.

— И ты не хочешь познакомить меня со своим мужчиной?

— Пока не имею такой возможности.

— Пока? Пока что, Региш?

— Мам, ну что ты как маленькая. Пока он не разведется.

Когда? Где я все упустила? Я же всегда была рядом. Не няня, не бабушки — я сама. Каждое утро, каждый вечер. Школа — отдала в лучшую. Игровой ноутбук — первый во дворе. Выпускное платье — такое, что все девчонки завидовали. Захотела в университет? Пожалуйста, доченька, давай сразу на коммерцию, чтобы не нервничала из-за дурацкого ЕГЭ.

Всегда спрашивала: «Чего ты хочешь, Регина?» И давала. Давала всё, что могла. Может в этом проблема?

Девочка, которая получала все, что хочет, повзрослела и превратилась в женщину, которая захотела чужого мужа?

Я так боялась быть плохой матерью… что стала матерью, которая вырастила эгоистку.

— Я не так тебя воспитывала, — вырывается у меня. Голос звучит глухо, будто чужой.

Регина фыркает, и в ее глазах вспыхивает знакомый огонек — тот самый, что зажигался всякий раз, стоило кому-то с ней не согласиться.

— А ты вообще меня воспитывала? Что-то не припомню. Кажется, ты была занята своей жизнью, оттачивая ту до идеала. Идеальный дом, идеальная работа, идеальная семья, дочь тоже… идеальная, — сказала, как выплюнула. — А я что? Я просто соответствовала своей отличнице мамочке. И училась. Училась, училась, училась. В школе — училась. В институте — училась! После, когда все крутили любовь, поступила в Болонью и снова училась! А теперь что? Все подружки уже по второму кругу родили, все мужики давно заняты, одна я не у дел. Зато умненькая. Довольна, мама?

— Это твой психолог научил так ловко перекладывать ответственность на других?

— А что, не нравится? — она язвительно улыбается. — А вообще, чего ты злишься? Это я должна злиться на тебя. Вышла замуж за папу, отхватила его, пока тот был еще щенком, всю жизнь прожила, как у Христа за пазухой и ничего не сделала. Почему в такой благополучной семье всего один ребенок? Из-за твоей работы? Так ладно бы что-то выдающееся, а так, сейчас любой ИИ тебя заменит. А надо было сидеть дома и рожать мне братьев, чтобы потом какие-нибудь девчонки, вроде меня, нормально вышли замуж. Так что это вы, моралистки за пятьдесят, виноваты в том, что нам приходится спать с женатыми мужиками! Рожали бы побольше, чтоб хоть кто-то остался холостым. Чего молчишь?

— Перевариваю.

Я делаю глубокий вдох, стараясь не сорваться.

В голове стучит вопрос: когда? Когда моя непоседливая, характерная девочка превратилась в эту циничную, непробиваемую стерву? И главное — как я этого не заметила?

Регина видит, что мне плохо. Ее взгляд смягчается, она делает шаг в мою сторону.

— Мам, давай не будем. Давай просто чаю выпьем? Поговорим о чем-нибудь другом. Не надо так переживать из-за всего этого. С папой все наладится, а со мной… Я сама во всем разберусь. И тем более, не сравнивай нашу ситуацию со своей, у Вовы ужасная жена, он очень страдает…

«Страдает». Прямо как Боря, должно быть, «страдал» со мной. На меня будто кипяток выливают.

— Вон, — говорю я тихо, указывая на дверь.

— Мам…

— Вон! Немедленно!

— И пожалуйста, — пищит Регина с порога. Отскочила туда как резиновый мяч, иначе бы я обязательно дотянулась до нее полотенцем. — Деньги завтра принеси! И чтоб без глупостей! Не позволю тебе позорить нашу фамилию, поняла? Решила уйти, делай это тихо и без претензий. Это ты нас бросила, не мы. Мы тебя любим!

— Пошла вон!!! — мой голос срывается на крик, которого я сама от себя не ожидала.

Дверь захлопывается. Я опираюсь о косяк, сердце колотится где-то в горле. Руки сами тянутся к плите — надо занять их хоть чем-то, чтобы не дрожали. Достаю лук, нож. Режу ровными, резкими движениями. Слезы текут сами по себе, но это слезы злости, а не жалости. Я прокручиваю наш разговор, повторяя по несколько раз каждую сказанную дочкой фразу. Какая же мерзость. Какая дрянь!

Вдруг дверь снова раскрывается, из коридора слышен цокот каблуков. О, видимо, Регина не договорила.

— Если я тебя в детстве не била, — рычу в ее сторону, сжимая нож в руке, — это не значит, что я сейчас не приложу тебе по сраке!

Несусь на выход, воинственная, как валькирия! С размазанной по лицу тушью, слезами от лука и тесаком наперевес. Улыбка медленно сползает с Раиного лица.

— Интересно хозяйку квартиры встречают! — раздаётся задумчивый голос сестры.