Глава 13

Это было самое поспешное, но самое правильное решение в моей жизни. Когда есть дыра в сердце, как у меня, попробуешь заткнуть ее чем угодно — слезами, злостью, деньгами. Я выбрала последнее. И теперь вместо того чтобы оказаться в жопе, оказалась на Раю. С Раей. Звучит как плохой каламбур, но мне все равно смешно.

Вечером мы спонтанно соглашаемся покататься на яхте. Легкий ветер, соленые брызги, вино… В голове приятный туман. Я в белоснежном льняном платье, купленном по пути в аэропорт, в шляпе, которую мне отдала Рая, с блуждающей улыбкой на лице выгляжу как вдова миллионера. Тот помер, а я и рада. Со мной даже кто-то пытается флиртовать. Вон тот аргентинец с седой бородой и огнем в глазах что-то щебечет без остановки. С моим уровнем английского я могу сказать только «Найс ту мит ю», но он в восторге. Смеется, и я смеюсь, настоящим, легким смехом, который давно от себя не слышала.

И все равно, где то глубоко-глубоко, под этим всем, сидит она — огромная как Индийский океан обида.

Натанцевавшись, иду к корме, потому что здесь пусто. Хочу побыть одна, но через пять минут меня находит Рая.

— Знаешь, как говорят, — сестра подмигивает, указывая бокалом на моего ухажера Пабло, — клин клином вышибать надо. Не зря мы сериалы про страстных латиносов в детстве смотрели?

— Мы смотрели про бразильцев, — возражаю я. — А этот аргентинец.

— Да ладно тебе, — она беззаботно машет рукой. — Ниже пояса они все на один манер сработаны.

Я смотрю на этого мужчину. Красивый, ухоженный, смотрит на меня с нескрываемым интересом. И… ничего. Ни единой искорки. Ни капли желания.

— Нет, — шепчу себе под нос. — Не получается.

Я не буду спать с первым встречным, чтобы отомстить мужу. Не буду использовать чужое тело как пластырь для своей души. Я себя уважаю. Слишком долго меня никто не ценил, чтобы теперь я тоже себя ценить перестала.

И пусть это какой-то шанс, и пусть в моем возрасте, с моими убеждениями я останусь одинокой. Это лучше, чем терпеть рядом лишнего, неправильного человека. Сейчас я говорю это с полной уверенностью.

Мы возвращаемся на виллу, бредем по пляжу, загребая босыми ногами песок, такой мягкий, будто бархат. Тут жарко даже ночью, а после игристого вообще горячо. И легко, и сумборно, и хочется говорить обо всем на свете.

А ты почему не пользуешься своими советами? — подкалываю я Раю. — На тебя там тоже вон как смотрели. Этот, Виктор или как его. Горячий мужик.

Рая фыркает и машет рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мошки.

— Я с этим делом завязала. У меня уже был такой вот «горячий» лет двадцать назад. Ничем хорошим не кончилось.

— Зато дочка какая вышла.

— Это да, — лицо ее смягчается. — За дочку ему отдельное спасибо.

По небольшой лестнице поднимаемся к вилле, заходим и падаем на огромный диван. Тишина вдруг становится слышной. И в этой тишине рождается самый страшный вопрос.

— А если он извинится. Простишь его? Вернешься? — осторожно спрашивает Рая. — Теоретически?

— Нет, — отвечаю жестко. — Он не просто предал меня, Рай. Он меня… уничтожил. Сказал, что я как женщина умерла двадцать лет назад. А я знаешь что думаю? Он сам меня как женщину и убил. Потому что мы раскрываемся рядом с мужчиной, расцветам в его любви и заботе, а я выходит так и осталась в коконе. Наверное, уже навсегда.

Голос срывается, но я не плачу. Я уже все выплакала. Ничего не осталось, только горечь.

— Да пошёл он! — взрывается Рая. — Скучно и пресно ему, видите ли! Не знала, где тебе хорошо, видите ли! Так это в первую очередь мужик должен знать! Или что, без инструкции к бабе он все, потерялся?

— Видимо, ждал подсказку, — пожимаю я плечами.

— Ага, а ты че молчала?

— Да откуда я знаю! Рая, я старше тебя на десять лет, ты пойми, когда я встретила Борю, у нас о таком даже думать было не принято! Я ведь с ним познакомилась совсем неопытной! Он, судя по всему тоже, это потом в браке, он решил, что ковбой.

— Ну, так и ты стань ковбойшей! — хохочет эта дурында.

— Да где ж такое родео для престарелых найти? Не хочу! Не мое это все. И поздно уже.

— А ты не знаешь, твое или не твое! — Рая вскакивает с дивана, заряженная идеей. — Нет нехотящих баб, есть недозаведенные! Можно для начала кино посмотреть эдакое, понять, что тебе нравится, а что — фу.

— Фу, — морщусь я. — Сразу на все «фу» Мерзость какая!

— Ну, мерзость так не смотри! — не унимается она. — Книжки вон читай! Ты же книжки любишь? Слушай, а что… — ее глаза загораются опасным блеском. — Есть один сайт… «ЛитВет» называется. Там дамочки пишут такое… Ох, Анис, тебе надо это видеть! Я сама иногда таааак краснею!

Рая тащит мой ноутбук, открывает сайт с ярким, вызывающим интерфейсом. Находит вкладку «Эротика» и, бросив на прощание «развлекайся, старушенция» удаляется, виляя пышными бедрами.

Я остаюсь одна перед экраном. Тыкаю по первой же книге и начинаю постигать. Первое чувство — шок. За ним жгучий стыд. Если бы кто-то принес подобный текст в наше издательство, я бы ни за что не пропустила это дальше порога. А здесь… читают. Зачитываются! Лайкают!!!

Я не знаю, кого во мне хотела разбудить Рая, но вместо роковухи просыпается технический редактор. Дотошный, занудный, в очках с толстыми стеклами и желанием исправить ошибки. Пунктуационные, лингвистические, стилистические, да просто логические! Потому что не может герой этим органом сам себя в живот нокаутировать. Даже очень большим. Даже очень твердым. Даже, если это не мужик, а кентавр — все равно не может!

Я забываю про стыд. Я забываю про все. Азарт редактора, поймавшего безграмотный текст, затмевает все. Тычу пальцем в экран и начинаю яростно спорить с кем-то в комментариях. Это книга! Здесь должно быть все безупречно!

Вдруг на мои правки прилетает гневный ответ: «Сама пиши, раз такая умная!»

Замираю. Нельзя мешать шампанское со старыми комплексами и желанием за них поквитаться. Выходит очень неоднозначный коктейль. В любое другое время я бы даже не начинала этот диалог, а сейчас…

«И напишу, — вдруг отвечаю пользователю по имени "Фея Снов". — Кажется, это не проблема, раз здесь даже такое читают».

Рука сама тянется к клавиатуре. Адреналин стучит в висках, глупая обида щекочет изнутри.

Напишите лучше.

Да, напишу! Так напишу, что вы еще за добавкой придете!

Закрываю глаза и не вижу ни мерцающего экрана, ни странного интерьера вокруг, ни теней за окном. Я вижу его. Сначала мужа. Его презрительную усмешку, когда он говорил те самые обидные слова. Постепенно Борин образ меняется, картинка плывет, покрывается рябью и вот вместо моего лысого супружника стоит… о, кто тут стоит!

И как стоит!

И как у него стоит!!!

— Ты не знаешь, где тебе хорошо.

— Вот сейчас и проверим, — яростно шепчу в ответ.

И начинаю писать. Но не то, что сама только что прочла, а то, что могло бы понравиться женщине моего возраста. Что понравилось бы мне самой! Рычание, клацанье зубов, вывихнутые напрочь соски? Увольте. Женщину заводят касания и в первую очередь касания душ. Это у мужчин просто, потрогала и все, фиалка расцвела. А с нами все сложнее.

Я пишу про то, чего хочу сама. Ничего особенного, обычный литературный штамп, начальник и подчиненная. Только герои взрослые, и проблемы у них тоже взрослое и желание такое же… выдержанное, созревшее.

Пишу про взгляд, от которого заходится сердце.

Про случайное прикосновение руки к спине, и как от него по коже бегут мурашки.

Про тихий шепот в полумраке, а не громкие стоны.

Про напряжение в воздухе.

Про перехватившее дыхание. Я пишу про то, как герой находит едва заметную родинку на шее героини и целует ее. Как он ведет ее в спальню, не таща, а следуя за ней, чувствуя ее желание. Как для них обоих это не спорт и не долг, а медленное, взаимное узнавание.

Я вкладываю в текст всю свою невысказанную нежность, всю подавленную чувственность, всю тоску по настоящей близости.

Перечитываю. Стираю, переписываю, ищу точные слова и фразы. Писать об этом сложно, но сейчас, спрятавшись за псевдоним как за маску, я позволяю себе раскрыться. И наконец заняться не сексом, а любовью, пускай только в своих фантазиях.

Книгу называю так же — Займемся (сексом) любовью? Звучит дерзко и отражает то, о чем я думаю сейчас.

Наконец, удовлетворенная, тычу в кнопку «Опубликовать».

Силы покидают меня. Голова тяжелая, мысли путаются. Я кладу голову на прохладную клавиатуру и засыпаю Из сна меня вырывает резкий, настойчивый звонок. Боже, больше никакого алкоголя! Ужасное состояние. Даже глаза открыть больно. Еще и кто-то так настойчиво хочет меня слышать с самого утра!

Нащупываю на столе телефон и не глядя на экран, отвечаю.

— Мама?! — визжат Регина. — Ты совсем с катушек слетела? Я же просила не позорить семью! Это что вообще такое?!

Я зажмуриваюсь от новой волны боли. Сейчас бы аспиринчика, а не вот это все…

— Регина, что случилось? Можешь объяснить спокойно и… тихо? А то мне не хорошо.

— Мама, хватит притворяться больной. Я поняла, что ты у нас недооцененная актриса. Так что перестань. У всего есть предел, и ты свой перешагнула.

Какой-то странный разговор. Вроде Регина что-то мне говорит, а ничего, кроме ее недовольства не разобрать.

— Регин, если тебе нечего сказать, то давай потом созвонимся, — я убираю телефон от уха, но дочь кричит так громко, что, клянусь, ее можно услышать даже из Москвы.

— Ты выложила какой-то похабный роман! Я даже читать не стала, мне хватило заголовка, чтобы умереть со стыда! Так, глазами прошлась и, мама, в твоем возрасте думать о таком стыдно! Господи, а если узнают? Хорошо, что у тебя в друзьях кроме меня никого, но ведь все равно, это не повод так откровенно требовать наше внимание. — И уже мягче. — Мамуль, развод проходят тысячи женщин и все они находят силы, как преодолеть этот период. Пожалуйста, найди какой-то ориентир, успокойся, прими это. Я не хочу краснеть за тебя.

— Ну, зато как сработало, — улыбаюсь, не смотря на дикую головную боль, — дочка сразу позвонила. Глядишь, и муж в семью вернется.

— Мам, я за тебя переживаю.

— Не стоит. Я справляюсь. Тем более, теперь понятно, откуда ты такая родилась — в меня. Я пишу порнографию, ты воплощаешь ее в жизнь с женатым мужчиной. Как кстати у него дела, еще не развелся?

— Спасибо, — холодно цедит Регина. Тон ее голоса резко меняется, когда речь заходит о собственном косяке. — Он работает над этим. В общем, мы друг друга услышали, удали эту гадость со своей стены, и пожалуйста, больше без глупостей.

Я опускаюсь затылком на мягкие диванные подушки. Движения спокойные, плавные, тихие, как вода в озере, но это обманка. Потому что внутри меня бушует целый океан.

Сердце колотится где-то в горле. Конечно, я понимаю, о чем говорила Регина, но не верю, что сделала это. Беру ноутбук, руки дрожат, пальцы не слушаются. Захожу в ненавистный ВК, которым никогда даже не пользовалась!

На пустой стене один-единственный пост. Автоматический репост с «ЛитВета». Тот самый. Я регистрировалась на портале через Контакт и, видимо, автоматически нажала рассылку на свою страницу. Слава Богу, у меня и правда нет никого в друзьях, иначе я бы не отмылась от этого позора.

Потому что псевдоним, который я так долго придумывала, тоже куда-то делся. Видимо, я оставила его в рукопись, а аккаунт автоматически назвался по имени в профиле. — Рая! — ой, какой ужасный голос с перепоя! Прокашливаюсь и пробую снова. — Рая, подойди, пожалуйста, тут кое-что случилось!

Я хочу удалить это позорище, но боюсь сделать что-то не так. Если я опубликовала свой рассказ так криво, то может при удалении он автоматически придет на почту всем абонентам из моей записной. Лучше попрошу знающего человека.

— Раюш, я тут кое-что вчера написала, можешь удалить это, пожалуйста?

— Конечно, Аниска, сейчас только, гляну…

Она тычет пальцем в экран. И обалдевает. А я обалдеваю вместе с ней.

Под постом комментарии. Очень много разных комментариев!

«Наконец-то что-то настоящее! Не пошлятина, а про чувства!»

«Как давно я ждала такой истории про взрослых людей! Спасибо автору!»

«Это так точно передает то, чего хочет женщина…

«И все? На самом интересном»

И мое любимое:

«Вдохновилась и бегу к мужу под бочок!»

Я опускаюсь обратно на диван. Меня будто током бьет. Они… им понравилось? Этим женщинам? Они просят продолжения и благодарят за чувственность?!

— Но… это же стыдно, — слабо бормочу, чувствуя, как горит лицо.

— Какое стыдно! — хихикает Рая. — Это красиво! И чертовски правильно! Они тебя умоляют писать дальше! Ты что, не видишь?

— А как же отдых?

— А то ты ночью сильно напряглась, — уже в голос заливается Рая. — Выглядишь отдохнувшей, даже вон, румянец на щеках. Аниска, пиши. Мы все успеем, и на пляже поваляться, и поработать и даже допьем наш юбилейный вискарь, хочешь?

— Нет! — На всякий отсаживаюсь от сестры. Состояние после вчерашнего такое, что становится понятно — лучше работать, чем так отдыхать.

И я пишу. Все две недели. Утром загораю, плаваю с маской, днем отсыпаюсь, по вечерам гуляю с Раей, ночи провожу за ноутбуком. Слова льются сами, как будто я открыла какой-то шлюз внутри себя.

На второй день у моей повести уже сотня читателей. На пятый — появляются первые хейтеры. На десятый Рая, как одержимая, создает мне фан-страницу в соцсетях и заказывает у дизайнера обложку. Я смотрю на нежную, стильную картинку с силуэтами двух людей и чувствую легкое головокружение. Это — мне?

На четырнадцатый день мы уже в аэропорту, ждем рейс домой. Я проверяю почту и замираю.

Письмо от администрации «ЛитВета». Они приглашают «талантливого автора» на книжную выставку в Москве!

Но ждут на встрече с читателями не меня. Не Анису Самойлову. А Нику Зельбер — тот самый псевдоним, который мы с Райей придумали в порыве веселья.

Я смотрю на имя в письме. Ника Зельбер. Загадочное, дерзкое, женственное. Мое альтер эго. Моя самая большая тайна, которую никто не должен узнать!