Глава 32

Я сижу в своем кабинете, за своим столом, перед своим компьютером и… улыбаюсь как дура. Просто так. Без причины. Хотя нет, одна причина у меня есть и сейчас я держу ее в руках.

Твердый переплет книги приятно холодит ладони. Я провожу пальцами по тиснению на обложке — Ника Зельбер — и ловлю себя на мысли, что написала не просто эротическую сказку. Нет, я смогла создать что-то гораздо большее. Билет в сокровенный мир женщины, проводник к себе настоящей. И это только начало. Начало чего-то нового, такого радостного, что сердце колотится быстро-быстро, как у девочки. Мой взгляд скользит по стенам, по книгам на полках, и наконец упирается в компьютер. Я ловлю свое отражение в темном экране монитора. И вижу там… себя. Не функцию, которой была раньше, а настоящую женщину, живую, любящую и любимую. Очень сильно любимую. Чувство это до сих пор кажется немного непривычным и оттого еще более ценным. В моем возрасте, с моим опытом и багажом неудач вот так взять и переписать все на чистовик. Немыслимо…

В дверь тихо стучат. Сердце отзывается теплым толчком на этот стук. Это Давид. Пришел забрать меня на обед. Хоть мы почти живем вместе, он до сих пор стучится в мой кабинет. Эта простая, почти старомодная деликатность заставляет меня улыбнуться еще шире. — Войдите! — говорю я, поднимаюсь с места.

А в следующую секунду сажусь обратно за стол.

Дверь открывается медленно, но силуэт в проеме виден сразу и один взгляд на Борю заставляет мой мир перевернуться с ног на голову.

Вид у бывшего мужа… ужасный. Будто его мучительно и долго били. Нет, не так. Будто после драки, его выкинули в выгребную яму, дали отлежаться, а потом пустили на корм пираньям. Костюм помят, взгляд мутный, на лице — такое отчаяние, что я замираю. Никогда, никогда я не видела Самойлова в таком состоянии. Даже в самые тяжелые наши времена он умудрялся держать лицо.

Он проходит мимо, тяжело опускается в кресло. Фактически падает вниз, будто у него отказали ноги.

— Регина уволила меня, — произносит Боря на одном выдохе. Голос пустой, безжизненный. — Наша с тобой дочь сошла с ума и уволила меня.

Он откидывается на спинку и закрывает глаза, словно спит или потерял сознание. Но я вижу, как мелко дрожат его ресницы. Он здесь, просто не в силах справиться с этим.

Что ж. Значит, его гениальный план переписать фирму на дочь оказался не так идеален, как думал Самойлов. Во рту появляется горьковатый привкус. Это не злорадство. Что-то другое, такое же паршивое.

— Обидно, наверное. Разведись ты со мной честно, я бы оставила тебе хотя бы половину, — говорю я спокойно, будто обсуждаю серию фильма или сюжет прочитанной книги. Потому что не может все это быть по-настоящему! А потом вспоминаю унизительную подачку в виде квартиры в Анапе, и такая злость берет, что не могу сдержаться: — А вот у Регины, видимо, зубки поострее. Узнаю твою породу.

Боря резко открывает глаза. В них вспыхивает знакомая, старая злоба.

— Генетика может и моя, но воспитывала-то ее ты! — его голос срывается на хрип. — Это все ты допустила!

Ах, вот как. Снова виновата я. Старая песня. Я парирую этот выпад с усталой усмешкой.

— Согласна, Борь. Саботаж чистой воды, — киваю, делая вид, что всерьез обдумываю его слова. — Вместо колыбельной, я пела ей: «Стань стервой и забери папочкино издательство». Но, если без шуток, — откидываюсь на спинку кресла, смотрю на бывшего с сомнением. — чем ты так допек Регину, что она решила избавиться от любимого папы?

Он отводит взгляд, смотрит в окно.

— Запретил ей встречаться с Тепляковым.

— С Сашей?! — а вот здесь мне даже не приходится играть, я действительно в шоке. — Какой кошмар!

В памяти сразу всплывает долговязая фигура мужчины и пустой как у рыбы взгляд. Знать, что Регина влезла в чужую семью, было больно. Но теперь, когда я понимаю, в какую именно семью она полезла — просто противно. Аж помыться хочется. Я незаметно вытираю вспотевшие ладони о ткань брюк. Боря, разумеется, не замечает моего волнения. Он, как и раньше, зациклен только на себе.

— Ты не выглядишь удивленной! — Самойлов вдруг впивается в меня взглядом. — Или ты все знала?

— О романе — да. Но то, что это зять Теплякова… Господи, — я закрываю глаза на секунду, представляя масштаб катастрофы. — А если все это всплывет…

— В смысле «если»? — он фыркает, и в его тоне снова появляются нотки привычного превосходства. — Конечно, всплывет! Я уже лично позвонил Теплякову и рассказал, какую сволочь они для дочки подобрали! Я не верю своим ушам. Он не мог быть настолько глуп. — Ты рассказал ему? — переспрашиваю, чтобы убедиться. — Зачем?

Очевидно же, что сделал он это не из благородных побуждений, а из шкурного интереса. Но Сергей Дмитриевич Тепляков — человек мстительный. Тупой. И скандальный. Я бы ни за что не стала ворошить это гнездо.

Боря встает с кресла и начинает ходить по кабинету, из одного угла в другой.

— Конечно, рассказал! — Он снова нервничает. — Мне нужно как-то отвлечь Регину! И пока она будет занята решением своих проблем, я верну себе фирму.

Я смотрю на него с нескрываемым изумлением. Великолепный план. Надежный, как швейцарские часы. Одно не понимаю.

— Отлично, Борь! — говорю вполголоса. — Только мне все это знать зачем?

Он останавливается напротив меня, и смотрит как на несмышленого ребенка.

— Как зачем? Чтобы ты мне помогла! Это же наше издательство!

— Твое, — поправляю я его, не моргнув глазом. — Нашим оно было только в моих фантазиях. А на деле ты переписал все на Регину, и теперь пожинаешь плоды своей жадности.

— Это в прошлом! — он машет рукой, отмахиваясь от неудобного факта. Действительно, такая мелочь. — Это было раньше, до того как я все понял! Но теперь все будет по-другому! Аниса, пожалуйста, помоги мне, и клянусь, я исправлю все свои ошибки.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— Как же?

— Для начала… извинюсь. Прости, я правда был не прав. Я идиот, который обидел самого дорогого мне человека, свою любимую женщину. И готов искупить свою вину. Потом, после того как ты меня простишь, мы снова распишемся…

Он делает паузу, давая мне осознать сказанное.

— …составим брачный контракт. Никаких пополамов, все будет твоим. А потом, когда с бумагами будет покончено, мы восстановим все, что потеряли. Вместе.

Я смотрю на него, пытаясь найти хоть что-то, на чем держался наш с Борей брак. Но не получается. Ладно, пропустить измену, бывает. Но не увидеть, с каким махровым нарциссом я жила? Это конечно феномен!

— Звучит супер, — откашлявшись, произношу в сторону. — Но с чего ты взял, что мне всё это интересно в принципе?

Он замирает, будто я сказала что-то на английском. Типа, слова услышал, смысл не догнал. Потом его лицо озаряется внезапным пониманием, таким нелепым, что меня передергивает.

— Потому что… ты любишь меня?

— Любишь! — продолжает Боря с внезапным жаром, приближаясь. — Иначе не стала бы играть в недотрогу Зельбер! Я сразу всё понял, но решил поддержать игру.

— Какую игру?! — у меня перехватывает дыхание.

Я понимала, что Боря узнает. Но надеялось, что это случится после релиза книга, не сейчас. Рано, какой-то недели не дотянули.

— Нашу! он улыбается, и от этой улыбки по коже бегут мурашки. — Я ведь всё понял. Твои взгляды, твои сигналы. То как на показ ты игнорировала меня, то приближаясь, то отдаляясь вновь. Ты хотела меня проучить, да? У тебя получилось. Ты все сделала как надо. Я, наконец, разглядел и научился ценить тебя настоящую. Он делает шаг в мою сторону, но я инстинктивно подаю корпус назад.

Боря досадливо кусает губы:

— Рано? Я понимаю. Нам снова нужно привыкнуть друг к другу.

— Борь, очнись, — говорю, чувствуя, как во мне нарастает паника. — О каком привыкании речь?

— Ну как же, мы так давно были друг без друга. Да и ты отвыкла без мужчины, я всё понимаю.

— А вот тут тебя ждёт сюрприз! — Нервно смеюсь, оглядываясь по сторонам. Черт, сумка висит на вешалке, а в ней и телефон. И как связаться с Давидом непонятно. Ну не звать же мне на помощь, в самом деле. — Борь, я в отношениях. И очень счастлива.

— Врёшь, — он улыбается, но улыбка кривая, неуверенная. — Ты не могла.

— Я свободная женщина, — пожимаю плечами. — Я могу всё.

Он качает головой, отказываясь верить:

— Допустим. Ты отомстила мне за мою ошибку, но я прощу тебя. Мы простим друг друга и начнем все сначала. — Не утруждайся.

Черт и не встать же за сумкой. Как не изгаляйся, все равно столкнусь с Борисом. Кабинет слишком тесный для нас двоих и мне ни за что не обойти монументальную, как памятник, фигуру бывшего. В этот момент ко мне снова стучат. И мы с Самойловым, как по команде, выкрикиваем хором:

— Войдите!

— Нельзя!

Дверь открывается, на пороге появляется Давид. Он одним взглядом оценивает обстановку: мое напряженное лицо, Бориса, стоящего в позе оскорбленного монарха. Его взгляд скользит по мне, спрашивая: «Всё в порядке?»

Я отвечаю кивком. Со мной все отлично. По крайней мере теперь, когда ты здесь.

— Борь, какими судьбами? — спокойно спрашивает Давид.

— Я пришел за своей женой, — рычит Самойлов, начиная терять остатки самообладания. — Благодарю, что присмотрел за ней, но теперь она возвращается обратно.

Давид поворачивается ко мне. В уголках его глаз танцуют смешинки.

— Аниса, милая, ты возвращаешься обратно? В издательство Самойлова? — переспрашивает он, иронично изогнув бровь.

— До этой секунды не планировала, — отвечаю я так же легко. — И потом, как можно менять работу на голодный желудок?

— Точно, — кивает Дава, подходя ко мне. Он берет мою руку и нежно целует костяшки пальцев. — Я как раз зашел сказать, что забронировал нам столик в ресторане.

— Что здесь происходит?! — шипит Боря, переводя взгляд с меня на своего бывшего друга. Самойлов все еще не понял, что случилось, но лицо покраснело так, будто его сейчас инфаркт хватит.

Он ошалело смотрит на нас. А я… я обнимаю Давида, прижимаюсь к его груди, утыкаюсь носом в ворот пиджака. Ой, плевать. Плевать, что подумает Боря. Его мнение, его проблемы — всё это уже не моё. Давид гладит меня по спине, а потом обращается к Борису, и я счастлива, что рядом со мной есть такой спокойный, такой уверенный мужчина, которому не составит труда решить все самому.

— Я сделал Анисе предложение, и она ответила согласием. Мы планируем пожениться. — Это неправда, — шепчет Борис. Взгляд у него сейчас совсем безумный. — Аниса, скажи, что это неправда!

Я поднимаю на Даву глаза. Стою, замерев в объятиях, молчу и смотрю так, что даже без слов можно все понять. Прочитать как книгу, куда более сложную, более глубокую, чем Анна Каренина.

Прочитать мою любовь и уверенность, которых мне так не хватало в браке. Мое осознание собственной ценности. Мое нежелание потакать чужим прихотям. Мое настоящее «я», с которым Боря жил, но так и не смог примириться.

Я так и не ответила на вопрос Самойлова, но это и не нужно, он всё понимает.

Сейчас мой бывший муж выглядит до того потерянным, будто у него из-под ног выбили последний кирпич, и сейчас он летит в пропасть.

Но мне его не жаль. Совсем. Недавно я сама пережила подобное падение. Но встала, отряхнулась и стала только сильнее.

— Вы… вы все об этом пожалеете, — бормочет он, уже отступая. — Я не позволю так с собой обращаться! Слышите меня?

Мы слышим. Но не обращаем на эти угрозы никакого внимания. Борис часть моего прошлого, которое закончилось, и которое не затянет меня обратно.

Жить вчерашним днем неблагодарная глупость, особенно когда собственное будущее стоит рядом, смотрит так проникновенно и не отпускает мою руку.