Эпилог 3
Год спустя
Я стою на стенде своего издательства, окруженная плакатами с моим же лицом. Оно смотрит на меня со всех углов и стен, анонсируя новую книгу, выход которой ждут со дня на день.
Моя жизнь за этот год превратилась в ту самую сказку, обретение которой казалось невозможным. Я вышла замуж, и да, к ЗАГСу, где нас расписали, пришло человек двадцать моих читательниц, которых мы тогда позвали. Все с подарками и цветами. И это была самая лучшая, самая теплая, самая душевная свадьба. А я, хоть и вообще не девочка, надела платье с фатой, потому что мне захотелось. И потому что Давид поддержал это, как и любое другое мое желание.
И букет я кидала тоже.
И поймала его Регина. И согласно традиции следующей вышла замуж она же.
Мы с Давидом много работаем, путешествуем, помогаем детскому дому — он продолжает свое дело, а я с радостью присоединилась. В этом году мы взяли под крыло троих выпускников, совершенно потерянных в жизни ребят. Помогли им с жильем и работой. Да и просто стараемся дать немного тепла, которого их лишили в детстве.
Моя жизнь насыщенна как никогда. В ней нет места гостям и бесконечным приемам, которые постоянно устраивал Борис. И я теперь даже не понимаю, как у меня хватало на это времени, и сколько всего я упустила, без конца намывая полы и готовя тонны еды для мужа и его друзей.
Теперь все иначе. В нашей семье, например, готовит Давид. Потому что я так и не научилась лепить те самые, идеальные хинкали.
Многое изменилось. Даже статус мой скоро поменяется — я стану бабушкой. Не могу нарадоваться на своего зятя, все такого же колючего и вечно занятого работой травматолога, любителя карриды. Он смог усмирить характер Регины, и рядом с ним она не дикий бык, а нежная кошечка. Правда, только дома. На работе дочь совершила невозможное и превратилась в блестящего руководителя издательства, которое Боря так опрометчиво на нее переписал.
Что касается самого Самойлова… Я о нем не слышала. Вплоть до сегодняшнего дня.
Я блуждаю между рядами и нечаянно захожу в отсек к прокаженным. Так мы в шутку называем стенды с газетами и периодикой. Места здесь самые дешевые, иногда вообще бесплатные, но и людей нет. Они просто не доходят до крайнего ряда за поворотом. Зато тут тихо, как в библиотеке, и можно побыть наедине со своими мыслями. Так я думала, пока не увидела его.
Бориса.
Он осунулся, постарел, подурнел. У него не дизайнерский стенд, как раньше, а обычный, выданный администрацией Двора. И черно-белая афиша. И две книги какого-то неизвестного автора, которыми он заставил все полки, чтобы создать видимость изобилия.
Все здесь кричало о сложном, почти бедственном положении Самойлова.
Я хотела тихонько сбежать, чтобы не возникло неловкости, но Боря меня заметил.
— Аниса! — закричал почти радостно и резко схватил меня за руку. — Вот ты где прячешься!
— Да нет, Борь, — мягко отвечаю, высвобождая руку обратно. — Прячешься как раз ты.
От этих слов его лицо исказилось в привычной злобной гримасе.
— Это все временно! Я нашел отличного автора, проект верняк! Так что, готовь место рядом с собой, в следующем году будем стоять вместе!
— Обязательно, — киваю я.
Всматриваюсь в его лицо, пытаюсь понять и вспомнить… За что я его любила? Терпела? Потакала? Господи, как давно это было. И как хорошо, что все закончилось.
Я не интересовалась его жизнью, но кое-что знала. Он продал дом, вложился в новое издательство и… прогорел. Те самые друзья, которых я кормила столько лет, выжили его. Лиза так к нему и не вернулась. Он живет один в студии в Москве, болеет сердцем, но к врачам не идет. Пытался устроиться обратно в книжный бизнес, на любую должность, но его никто не взял. Никто из друзей руку не протянул. И вот третья попытка. Уже сейчас ясно, что провальная. Я не злорадствую. Просто констатирую факт.
— А ведь ты у меня все забрала, Аниса, — скалится он, и в его глазах смешались ненависть и отчаяние.
— Неправда, — я скрещиваю руки на груди. — Нельзя забрать то, чего у тебя не было, Борис. А у тебя не было ничего. Семья, работа, статус — все это оказалось пузырем, который лопнул, стоило мне уйти.
— Ведьма, — шипит он, и в этом тоне слышится что-то вроде восхищения. — Какая ты все-таки ведьма!
— А знаешь, я согласна, — улыбаюсь в ответ. — Тогда бойся меня. Ведь я могу превратить тебя в козла.
И, весело подмигнув, разворачиваюсь и ухожу, чувствуя его взгляд у себя на лопатках.
Но мне уже плевать. Еще минуту назад я заметила вдалеке высокую фигуру Давида. И сейчас шла к нему. К своему мужу. К своей новой жизни. К будущему, которое, я знаю, мы построим сами, и оно будет именно таким, каким мы захотим. И в этом знании — вся моя сила.