2. Зина

Голова раскалывается. Так дальше жить невозможно. Совсем слетаю с катушек. Днем работаю, ночью работаю, а потом пью. И снова работаю. Потому что не знаю, как иначе забыть все, что произошло со мной в последний месяц. Да какой там… год…

Просто как в аду. Изо дня в день.

Надо же. Вернулся живым с войны на Востоке, но попал не домой, а на поле битвы… с женой.

Помню, как год назад я, счастливый, открываю дверь нашей квартиры — думал, устрою сюрприз жене и детям. Устроил, бля!

В квартире первая дверь ведёт на кухню. Захожу, и сюрприз в семейниках чешет яйца и заглядывает в холодильник, открыв его нараспашку.

— Толик, подожди немного, обед почти готов, — воркует моя жена, Светлана, обнимая со спины это недоразумение.

На кухне и правда стоит запах готовящейся еды. Смотрю на плиту — борщ, кажется. А мне говорила, что не умеет его готовить. Да и вообще, готовка маникюр портит.

— Я вам не мешаю? — рушу их идиллию своим басом.

— Зиновий?! — моя жена ошалело отпрыгивает от Толика и поворачивается ко мне.

— Дети где? — сходу спрашиваю. Сдерживать себя, или нет?

— У м-мамы, — лепечет Светлана. Отлично! Можно не сдерживаться!

Хватаю Толика за ухо. Тот машет своими ручками, пытаясь отбиться от меня. Я выше его на порядок, и вместо трясущегося желе на пузе и руках, как у этого придурка, у меня хорошо развита мускулатура. В общем, машина убийств я, не даром же в составе отряда штурмовиков воевал.

— Зинечка, остановись, миленький, — Света пытается вклиниться между нами. Но с ней я позже разберусь. Отталкиваю ее в сторону.

— Нахер пошла! — ору на нее и та, дернувшись от моей громкости, прекращает попытки меня успокаивать.

Толик даже умудряется вырваться, но я хватаю его за шею и вытаскиваю в коридор.

— Зиновий, если ты его убьешь, то тебя посадят! — верещит женушка.

— Срать, — едко отвечаю, открывая дверь на лестничную площадку.

Надо отдать должное, Толик продолжает сопротивляться. Другое дело, что это бессмысленно против меня.

Толкаю его вперед себя, и даю хорошего пинка под зад своими ботинками, предназначенными для песков и жары. Но протектор на жопе этого ублюдка наверняка отпечатался.

— Ты больной! Одежду верни! И телефон! — орет Толик. Соседи, мгновенно, как стая крыс зашуршали за дврями, глазки потемнели — с удовольствием наблюдают за нашим цирком. И время такое. Полдень. Октябрьский промозглый день. Все торчат дома.

— Зиновий! — пищит жена, пытаясь протиснуться через меня.

Не выдерживаю, хватаю ее за распущенные волосы, и тяну. Порвать ее готов. Шваль!

Нарощенный блондинистый клок остается у меня в руках. Бля, я и забыл, что она вся искусственная. Я никогда не понимал, зачем она это делает, но когда трахал, глазам приятно было. А оказывается, чтобы с другими мужиками развлекаться.

Толик не стерпел такого отношения к своей возлюбленной и перешел в наступление. Толкает меня, я разворачиваюсь и кулаком смачно впечатываюсь по его роже. А потом еще раз. И еще. Его перестают держать ноги, и он оседает от удара, цепляясь за стенку. Кровь с разбитого носа стекает на кафельный пол подъезда, растекаясь багровой лужицей.

— Что ты творишь?! — Света подбегает к Толику. Ревет. Орет на меня, что я монстр и ублюдок последний. И ей тоже от меня пощечина прилетает. Это я, конечно, зря, но у меня всегда были проблемы с самообладанием.

Шуршащие неравнодушные соседи молодцы. Успели вызвать наряд полиции. И скорую. Твари. За своей жизнью бы лучше следили.

В общем, закрыли меня на пару суток, за нападение и побои. Толик, как назло, еще и в больнице оказался с поломанным своим носиком. И Светка все синяки с себя сняла во время дачи показаний и медосвидетельствования. Даже на коленках натертости на меня повесили, хотя знаю я, отчего они у нее появились.

Когда у меня начались проблемы, мне помог лишь один человек. Выйдя из обезьянника, я сразу ему позвонил с телефона дежурки, хотя и обещал, что по пустякам тревожить не буду.

— Зина, твою мать, ты отмороженный! Но уважаю, братан. Красавчик! — гогочет Василий Красин, мой бывший сослуживец, а ныне майор очень известной структуры. — Жди меня. Ща заеду за тобой.

Увидев черный «Гелик», въезжающий через открывшийся шлагбаум на территорию отделения, я понимал, что в жопе не останусь.

Но и потреплет меня основательно.