Глава 29

 — Укол?

 — Витаминки.

 Я смотрю на медсестру немного шокировано. Не то, чтобы я думала, будто у Гордея осталось хоть что-то человеческое, но и на то, что он будет колоть мне что-то, я точно не рассчитывала.

 — Вы уверены, что это безопасно? — спрашиваю ее, задрав голову.

 Она мнется. Я вижу легкую дрожь руки, в которой она держит шприц. Сомневается, нервничает. Это хорошо. Значит, есть шанс, что с ней можно договориться.

 — Вы же понимаете, если этот препарат обнаружат после моей смерти — вы первая получите срок.

 — Я колю вам витамины, правда. Вот, — она показывает ампулу, которую только что открыла. На ней и правда витамины, но я все равно не хочу. Боюсь.

 — Давайте сделаем вид, что вы укололи. Вылейте это куда-нибудь.

 Она мнется, но все же идет в ванную, а по возвращению проходит мимо меня, забирает свой чемоданчик и уходит.

 Я же… поверить не могу. И чем больше думаю обо всем, тем больше не понимаю, как отсюда выбраться. То, что никто не поможет — уже понятно. Как и то, что это сегодня Катя отказалась ставить укол, а завтра, а послезавтра? Что будет потом? И что в этих чертовых уколах может быть? Сомневаюсь, что Гордей и правда побеспокоился о витаминах для умирающей жены.

 Я несколько раз обхожу дом, пока меня больше никто не трогает. Смотрю на окна, двери, входы и выходы, каждый из которых тщательно охраняется. Выбраться отсюда просто так не получится. Стоит подойти к двери, как я наталкиваюсь на цепкий взгляд охранников. Они смотрят так, что сразу становится ясно — не пропустят.

 Вернувшись в комнату, слышу шум двигателя, а в окне отмечаю свет фар. Внутренне уже напрягаюсь, понятия не имея, чего еще ждать. Может, похоронное бюро приехало? Мало ли, что в шприце должно было быть.

 Готовлюсь ко многому, но никак не к тому, что в комнату зайдет Гордей. В костюме, ухоженный, как и всегда, но взгляд, блуждает по комнате и тормозит на мне.

 — Лен… Я приехал, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

 Я его игнорирую. Убедиться он приехал, что со мной все в порядке. На языке так и крутится вопрос, может, приехал, чтобы убедиться, что все не в порядке? Но этот вопрос держу при себе.

 — Ты, наверное, злишься, — говорит, подходя ближе. — Но я не враг тебе. Я не хотел всего этого. Просто… мне казалось, так будет лучше.

 На садится на кресло напротив, долго молчит, а затем делает еще одну попытку заговорить:

 — Лена. Я хочу, чтобы ты поняла меня.

 Не получив ответа снова, резко поднимается и начинает расхаживать по комнате. Нервничает, злится. А я… господи, как же он… какой же он… разве так можно? Приказывать делать уколы и так натурально играть?

 Я вдруг поворачиваюсь к нему, не выдерживаю. Смотрю с ненавистью и непониманием одновременно.

 — Что ты приказал мне колоть? — интересуюсь, не в состоянии больше молчать.

 — Что?

 Он выглядит удивленным, хмурится. За двадцать лет я успела изучить мужа, хотя теперь кажется, что нет, что я совсем его не знаю.

 — Уколы… Катя сказала, витамины…

 — Какие еще витамины?

 Я отворачиваюсь к окну, прикрываю глаза, сжимаю пальцы в руках. Играю, пока не слышу шумные шаги. Гордей оказывается рядом, совсем близко.

 — Какие уколы, Лена? — допытывается и я окончательно понимаю, что он ничего не знает. Если кто-то и приказал уколы, то не он, а… может, Лиза? Или Марина…

 От осознания накрывает так сильно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не выдать себя.

 — Не знаю. Мне не понравились.

 Говорю максимально слабым голосом, смотрю на него…

 Он выходит из комнаты резко и быстро, точно так же, как и вошел. А я… продолжаю сидеть в кресле и составлять в голове план. О том, кто же приказал мне колоть “витамины” подумаю позже, но отчего-то уверена, что Марина. Лиза недостаточно влиятельна, а Маринка… господи, да мне ли не знать, что она по головам пойдет, лишь бы добиться своего!

 Гордей возвращается неожиданно. Я вздрагиваю, когда он заходит в комнату, а потом… импровизирую до конца. Он подходит ближе, я резко встаю, разворачиваюсь и… пошатываюсь. Курсы актерского мастерства, которые я брала, когда сидела в декрете, не прошли даром.

 — Лена? — Гордей вмиг оказывается рядом, перехватывает меня, потому что я специально падаю. — Что с тобой?

 — Лен! Лена, черт возьми!

 — Это… твои… уколы, — улыбаюсь широко-широко и закрываю глаза.

 Того, что он подхватит меня на руки, я совсем не ожидаю, но все же, держу себя в руках.

 — Я везу тебя в больницу. Все, слышишь? Сейчас все будет хорошо.

 И тихо радуюсь, когда слышу эти слова.

 Дальше все проходит, как в тумане, он усаживает меня в машину, приземляется на водительское кресло и гонит по трассе довольно быстро. У меня каждый раз сердце сжимается, но в какой-то момент мы тормозим, Гордей меня выносит, коротко объясняет проблему и… меня забирают.

 Когда оказываюсь в палате, понимаю, что у меня есть десять минут. Может, пятнадцать. Не больше.

 Как только врачи выяснят, что со мной ничего не происходит — они позвонят Гордею и он явится сюда. Или же сделает это раньше. Или пришлет свою охрану. Или кого-то еще. Медсестру, любовницу, да кого угодно, господи. Человеку, для которого я перестала существовать, который ждет, когда я умру, вообще неважно, кого прислать, чтобы меня проверили.

 — Итак, что тут у нас? — в палату, в которую меня привозят, заходит женщина в белом медицинском халате.

 Она молча выслушивает тех, кто меня принимал и хмурится. Смотрит на меня, подходит ближе, светит фонариком в глаза, меряет пульс.

 — В чем дело? — спрашивает она, наклонив голову на бок.

 Я смотрю на тех, кто меня принимал и поджимаю губы. Через минуту они уже уходят из палаты, а женщина, сложив руки на груди, говорит:

 — Я слушаю.

 — Послушайте, я… мне ничего не делали. Никакие уколы, я просто… мне надо было, понимаете? Этот человек, который меня привез — мой муж. Он… он запер меня в доме, как сумасшедшую, но я не такая, и я боюсь, что он что-то со мной сделает. Помогите мне, пожалуйста. Он… изменил мне и хочет зажить с новой любовницей, а я боюсь, что он просто убьет меня в своем доме, понимаете?

 — Понимаю, — с тяжелым вздохом говорит она. — Сколько пальцев вы видите? — спрашивает, показывая мне два.

 Неужели, не верит?