Глава 42

 — Не знаю, я только…

 — С Лизой, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, но он все равно немного подрагивает.

 — С Лизой? — сын переспрашивает.

 Я вижу, что он еще не связал ту Лизу, которой покупал сумку и ту, с которой спит его отец. Нет, не связал. Ему даже в голову это не приходит. Наверное, и мне бы не пришло, если бы мне кто-то сказал это со стороны, но я видела предательство мужа собственными глазами. И двуличие крестницы я тоже видела. Повзрослеть пришлось незамедлительно.

 — С Лизой, Дима. Ты же для нее сумку купить хотел, правда?

 — Что? Нет, мам, я… Лизке же, — отнекивается. — Нашей, в смысле. Она… такая, мама. Я влюбился в нее, как пацан. Не замечал раньше, а тут…

 Он говорит о ней с таким восхищением, с такой любовью во взгляде, что на долю секунды мне даже не хочется ничего ему говорить. Улыбнуться, заплатить за кофе, пожелать счастья и уйти. А они… сами пусть разгребают свой любовный треугольник.

 Но, к сожалению, я так сделать не могу. Димка, хоть и дурачок, но мой сын. Вроде бы взрослый, но несостоявшийся, не самостоятельный. Мы с Гордеем упустили это, поддерживали, заботились, помогали. Нужно было не так. По-другому. Не подкладывать спасательный круг под задницу, а научить плавать. Мы не научили, всегда страховали. И вот… передо мной сидит взрослый парень, который не видит дальше собственного носа.

 — Наша, Дима, с твоим отцом спит.

 — Что? Нет, мам… — он мотает головой. — У нас с ней все серьезно, она мне нравится, и я ей. Мы… поженимся.

 Я тру ладонями лицо и смотрю на сына со всей серьезностью, на которую способна.

 — Лиза беременна от твоего отца. Или от тебя, — добавляю, потому что уже не уверена, чьего именно ребенка она носит, но точно кого-то с фамилией Громов.

 — Нет, я… мы не… у нас с ней ничего не было. Мам, — он смотрит на меня с мольбой во взгляде. — Ты что-то путаешь.

 Тяжело вздохнув, достаю мобильный, включаю сделанную запись и протягиваю телефон сыну. Он переслушивает несколько раз, проматывает, чтобы понять, принадлежит голос Лизе или нет. Видеть, как меняется его лицо, невыносимо. Он не переживал обо мне, не страдал, когда узнал, что мы с его отцом разводимся, не думал об отцовском предательстве как о чем-то ужасном, а теперь Диме, наконец-то не по себе. А мне не по себе, потому что детей я, кажется, воспитала совсем не так, как должна была.

 — Убедился? — забираю телефон.

 — Но мам… как же, она не могла.

 — Хватит, Дима. Мне неинтересно, что она могла, а что нет, — резко осаждаю сына. — От кого она беременна, с кем спала и кто именно из вас двоих будет с ней вы с отцом как-нибудь решите сами, без моего участия. Ты меня зачем позвал?

 — Поговорить хотел. Папа сказал, что ты отбираешь у него компанию и что он останется ни с чем.

 — Все так.

 — Но… как? Он же столько лет работал, трудился, он жизнь положил на эту компанию! — говорит Дима и резко осекается. Поджимает губы. Видимо, дошло только сейчас, что папочка у него тоже не золотой и не святой.

 — Что, Дим? Чего замолчал? Методичка отца кончилась, а свою ты не можешь составить, потому что узнал о Лизе? Компанию мы с твоим отцом вместе поднимали. Я следила за финансами, давала советы. Несколько крупных сделок, повлиявших на рост компании, твой папа заключил после моих советов. Так что, Дима, несмотря на то, что я вам подтирала сопли, я работала. Или ты думаешь, иметь двоих детей это так, фигня?

 — Я так не говорил, мам. Просто…

 — Просто что? Отец попросил тебя поговорить со мной, так вот передай ему, что он получит ровно то, чего заслужил.

 — Но мам… а мы? Папа должен был перечислить мне денег в этом месяце.

 На секунду прикрываю глаза и выдыхаю. Напоминаю себе, что Дима мой сын. Зарвавшийся вконец, но сын, которого я люблю. И несмотря на то, что мне очень хочется встать и выйти из кафе с гордо поднятой головой, не оставив ему ни копейки, я так сделать не могу.

 — Я дам тебе денег, Дима. В этом месяце. И за аренду заплачу за три месяца вперед. Но дальше… ты сам. Ищи работу, не зря же ты учился, верно? Учись жить самостоятельно, Дима. И по средствам.

 — Но мам… как я? В смысле, кто меня без опыта возьмет?

 — А тебе отец предлагал на работу, помнишь? Говорил, что возьмет, но ты тогда не захотел, сказал, что бизнес это не твое. Если не твое — ищи варианты. Барменом устройся, баристой.

 — Ты шутишь? Мам… какой бариста. А деньги я как зарабатывать буду на аренду? У меня аренда стоит, как годовая зарплата у многих.

 — Дошло таки? — спрашиваю с грустной улыбкой. — Отец тебе помогал, Дим, тянул тебя, надеясь, что ты все-таки найдешь себя. И я надеюсь, но тянуть больше не буду. У тебя три месяца. Определяйся, ищи. Не получится — приходи работать в компанию, место для сына я всегда найду.

 — То есть вот так, да? Ирке ты будешь деньги перечислять, а мне нет?

 — Ирка учится, Дима. И хорошо учится, у нее все время на это уходит. Ты себя с ней не сравнивай, ты парень, к тому же, самостоятельный, раз такую девушку требовательную, как Лиза захотел. Ее нужно обеспечивать, правда? Ну… или можешь спихнуть обеспечение на отца, а сам… решите, в общем.

 Поднявшись со своего места, бросаю купюры, с лихвой покрывающие наш с ним счет, на стол.

 — Звони, Дим, — говорю сыну на прощание и когда выхожу, то первым делом звоню Ане, его бывшей девушке.

 Если сын не побеспокоился о том, как она одна будет в огромном доме, то хоть кто-то должен об этом подумать.

 Она снимает трубку после четвертого гудка.

 — Аня? Привет.

 — Здравствуйте, Елена Анатольевна.

 Следует пауза, после которой она говорит:

 — Не знаю, рассказал вам Дима или нет, но… мы расстались.

 — Рассказал. Я бы хотела встретиться, Ань. Сможешь?

 — Я… эм… когда? Я просто уехать хотела. К родителям… на выходные.

 — Ты когда уезжаешь?

 — Через два часа. Я уже… на вокзале.

 — Я приеду, ладно? Поговорим.

 — Эм… хорошо. Я отправлю вам геолокацию.

 Уже через пять минут я заказываю такси и еду на вокзал. Аня — очень хорошая девушка, а еще она очень способная и трудолюбивая, а у меня совсем скоро будет простаивать вакансия помощницы. Та, что была у Гордея, мне категорически не нравится. Кажется, что она меня недолюбливает.