Глава 33

Макс.

Когд-ато я читал теорию, что перед крушением самолета наблюдается всплеск пассажиров, желающих сдать билеты. Потом чудом выживших конечно опрашивали и многие из них рассказывали про странное предчувствие, холод меж лопаток, дурные сны и даже лихорадку, как при болезни. Все, буквально все вокруг кричало об опасности и они слышались и слушали этот крик.

Я поймал на себе изучающий взгляд Исмаилова, когда мы остались наедине. Узкий, темный кабинет не предназначенный для переговоров, который кто-то выделили Тиграну по блату прямо в здании суда. Между нами дешевый стол как единственный барьер, в коридоре охранник, а у охранника в кобуре заряженный пистолет, которым он светанул, прежде чем закрыть за нами дверь.

И в какой-то момент становится совсем ясно: я не сдам билет на этот рейс. Просто не смогу.

- Заседание вышло экспрессивным, - осторожно подбираю слова, чтобы не сказать лишнего, - но так даже лучше. Судья убедился в том, что Ваша супруга бывает неадекватной и в следующий раз мы получим его балл лояльности.

- По хер, - спокойно отвечает Тигран. Воздух в кабинете становится вязким, почти ядовитым, как ртуть. Всматриваюсь в лицо своего клиента и вижу: что-то изменилось. Правила игры переписали и обнулили счет, вот только остальных игроков решили об этом не предупреждать.

- Что именно по хер?

- Буквально все.

Он откидывается на спинку кресла и смеется. Каждый звук из его рта гирей опускается на пол, наполняя пространство между нами гнетущей тяжестью. Слезы блестят в уголках глаз Тиграна. Он вытирает их руками и с удивлением смотрит на свои мокрые ладони, будто не верит, что еще способен плакать.

- Моя девочка была великолепна, не находишь?

- Лилия?!

- Ну не Люба же. Господи, все эти Любы, Иры, Маши- Мыши- Хрюши, - Исмаилов потянул за воротник рубашки, чтобы ослабить узел галстука. Сейчас он чувствовал себя хозяином положения, а я буквально не знал, куда деть покрасневшие от стресса руки, которые выдавали мое напряжение.

- Тогда зачем они были нужны?

Тигран вздохнул и мечтательно посмотрел мне за спину, будто там на фоне обычных обоев выросли любимые им горы:

- Мужчина по природе своей охотник, Максим. Хищник, если хочешь знать. И ни один Тигр не будет вечность жевать бедную растерзанную косулю. Ему всегда интересна новая добыча, погоня, азарт, ощущение своей власти, понимаешь? - Я не понимал. - Я очень люблю свою жену, но она холодный и сдержанный человек, не давала мне нужных эмоций. Я был уверен, что всё, искра погасла, а сегодня увидел свою девочку и нееет же, горит. Вся она огнем горит! Я и забыл, какое она сокровище, заскучал с ней, скисся. У тебя тоже так?

- Нет, - решительно ответил я. Мне было неприятно слышать все эти ностальгические порывы Тиграна, а сам он в этот момент походил не на умного политика и бизнесмена, а на душевнобольного в период обострения. - Мне плохо без своей женщины, но никак не с ней.

- Счастливчик, - он взял в руки карандаш и покрутил его между пальцами, как жонглер булаву, - кстати об этом. Передай своей жене, чтобы она сказала моей жене, что этот цирк пора заканчивать. Лиле бы ни за что не хватило упорства дойти до конца, она у меня нежный цветочек и не в коем случае не стратег.

- Что будет дальше с ней и Давидом? - Тянуть эту резину не имело смысла.

- Мы будем жить счастливой семьей.

- Все втроем, - усмехнулся я.

- Какая разница. Я буду очень счастлив со своей девочкой, возможно у нас даже начинается медовый месяц, такое бывает после ссор и конфликтов. - Карандаш в его руке остановился, Тигран слегка нажал на деревянную оправу и сломал его, не прилагая на то усилий. Он брезгливо скинул обе половинки со стола. - А если ссоры продолжатся, то я знаю несколько способов, как заставить человека замолчать.

- Я не очень удачлив в браке, может вы просветите, что это за способы?

Рука в кармане нажала на кнопку диктофона, маленькой пишущей машинки, которую я продолжал брать с собой на всякий случай. Раньше она помогала мне переслушивать собственные диалоги, после операции я не был уверен в своих когнитивных способностях, и боялся сказать что-то лишнее или забыть что-то важное. А сейчас, сейчас Исмаилов мог наговорить на относительные, но допустимые доказательства по делу о разводе.

- Все в рамках закона, Максимка, - он широко улыбнулся, демонстрируя белые зубы. - А остальное пускай останется моим фирменным секретом. Послезавтра я заберу Лилию обратно в Москву. Хватит, наигралась, пора домой.

По выражению лица Исмаилова я понял, что он закончил нашу встречу. Брови вздыбились, придавая ему еще более пугающий вид, подбородок выдвинулся вперед, делая Тиграна похожим на шакала. Я ненавидел его. И не имел права себя выдать.

- Было приятно с вами поработать. Всего доброго.

Когда я поднялся и протянул своему врагу руку, отсчитывая секунды до момента, когда выйду обратно на свободу, что-то в лице Тиграна снова поменялось. Глаза сузились, как у хищника при виде жертвы, а дыхание стало коротким и рваным:

- Кстати, ты ведь не только по бракоразводным делам специализируешься? Под меня тут копают, ищут компромат, поднимают налоговые данные, общаются с разными людишками и трогают порядочных людей. Не поможешь?

Я постарался не выдать своего замешательства. Снова опустился на стул, а пальцем левой руки еще сильнее сжал диктофон в кармане, так что в какой-то момент появился страх его раздавить.

- Подумаю, что можно сделать.

- Подумай, дорогой, подумай. А то нехорошо это как-то, не по-пацански. Не припомню, что делал что-то незаконное, но ты понимаешь, моим друзьям может не понравится вся эта история.

- Скорее всего, это политическая возня, - равнодушно произнес, не сводя взгляда с обезумевшего лица Исмаилова, - копают под вас, чтобы убрать с предвыборной гонки и очернить репутацию. Не думаю, что там найдется повод для судов или реального срока.

- Боже упаси! Нет, нет - он медленно качал головой, - конечно, нет. Я чист, Макс. О каком сроке может идти речь?

- Тогда Вам не о чем волноваться.

Легкое разочарование сквозило за моей улыбкой. Он не сказал ничего, совсем ничего, что могло бы нам помочь.

- Я и не волнуюсь. К примеру, ты встречаешься со своей бывшей женой, и меня это могло бы напрягать, но нет. Пусто. Я ведь знаю, что в первую очередь ты профессионал и будешь до последнего отстаивать мои интересы, а чем вы там занимаетесь в свободное время - меня не касается.

- Мы просто вспоминаем прошлое.

- Отлично, отлично! Может вы сойдетесь вместе, опять, на фоне пережитого вами горя. Будет красивая история. - Поймав мой взгляд, Тигран оскалился. - Просто я так не люблю проигрывать, что в теории, просто в теории, мне абсолютно плевать, за что сидеть в тюрьме. За денежные махинации, за шантаж или за убийство.

- Даже так?

- Конечно, Макс. Если все, что на меня нарыли, где-то появится, то мои друзья будут очень расстроены, и мне придется отвечать не только деньгами, но и репутацией.

- Но ведь этого не случится? - Я должен был утверждать, а не спрашивать, но голос сдал интонацию.

- Не-ет, конечно нет. Я просто хочу, чтобы ты знал, - Тигран понизил голос и подался корпусом вперед, так чтобы наши глаза оказались на одном уровне: - если со мной что-то случится, то я потащу за собой еще несколько человек. В этой игре невозможно победить, понимаешь? Никому кроме меня…

- Это угроза?

- Тебе? Что ты, Макс, что ты, - Тигран мелко затрясся в очередном приступе истерического веселья, - я слишком тебя уважаю, чтобы убивать такого человека.

И резко, как по щелчку, он остановился, и уставился прямо на меня:

- Тем более живым ты будешь страдать куда сильнее. Бывают случаи, когда о смерти приходится умолять. Так в книга пишут, красиво звучит, верно?

- Поэтично, - прохрипел я, не сводя взгляда с безумной маски на лице Тиграна. Он был болен. Совершенно невменяемый урод с деньгами и властью. - Я думаю, мы друг друга услышали, Тигран. Дело закрыто.

Я встал, и не пожимая ему руку, двинулся к двери.

- Видел сына Софии Николаевны. Кажется, его зовут Степан? Красивой имя, отличный парень. - Я замер на месте, а пол под ногами поплыл как в страшном сне, где ты падаешь, падаешь, падаешь вниз и земли не видно. - Ходит в сто седьмой сад, такой… простенький, с калиточкой. Вот не пойму, почему София Николаевна такая неаккуратная женщина. Обычный детский садик, один охранник на воротах, никакой тебе безопасности, да Макс?

- Если что-то случится со Степаном или Соней, - медленно выплевываю я каждое слово.

- Что ты, что ты дорогой! Об этом и речи нет. Просто… детские шейки такие хрупкие? Ты задумывался об этом когда-нибудь?

- Не доводилось, - я сжал ручку двери так сильно, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

- А я постоянно. Каждый раз удивляюсь, как так бывает, идет вот ребенок со своей старенькой няней на урок рисования, а тут бах и машина из-за угла. И главное, никто ничего не докажет, вот что самое обидное! И никак не подстраховаться, никак не обезопасить себя, представляешь? Потому что у этой бомбы отлаженный механизм взрыва. Беда может случиться в любой момент, сегодня, через неделю, через год и даже через два года, когда все обо всем забыли и расслабились. Да, обычно в такие моменты и случается все самое страшное. Не с тобой, Макс. Ты будешь жить долго, очень долго. И будешь мечтать о смерти, вспоминая, что случилось с твоим сыном и с твоей очаровательной женой. Думаю, мы друг друга поняли?

- Более чем.

- Отлично. Было приятно иметь с тобой дело, Титов Максим Александрович.

Я брел по коридору, ловя воспаленным мозгом сигналы. Белые вспышки загорались перед глазами, и не давали мне идти вперед. Кровь стучала в висках, мешала думать, мешала слышать и видеть что-то дальше метра. Только этот страшный, разрывающий барабанные перепонки гул и темнота.

- Макс! - Соня выскочила из вакуума, налетела на меня, прижалась, обняла руками плечи, и повисла на мне как ребенок на большом и сильном взрослом. - Ты видел это? Видел?

- Видел что?

- Господи, ну ты чего! - Весело рассмеялась моя девочка. - Лилю! Она была великолепна! Я знаю, все пошло совсем не по плану, но Лиля, она наконец ожила, я даже не ожидала, что она так может! Все просто охренели!

- Еще бы, - я провел дрожащими пальцами по Сониной скуле и только тогда она заметила, как близко мы стоим друг к другу.

- Ой, прости.

Соня отпрянула от меня, щеки ее налились алым от стестения.

- Макс, извини, я на тебя накинулась как гарпия, я просто… - она улыбнулась, глядя прямо на меня, - это все как раньше, когда мы работали вместе. Адреналин шарашит только так и хочется рвать всех врагов зубами. Кстати, как там Тигран? Дышит?

- С трудом.

- И правильно, если надо, мы его так… - Соня выкинула вперед руку, изображая удар рапирой.

- Сонь… - тихо позвал я, не надеясь, что она меня услышит.

Но нет, моя девочка вскинула счастливое лицо и удивленно подняла брови, в ожидании, что такого важного я ей скажу.

Ничего. Я не мог, не имел права говорить о том, что сейчас услышал.

Я не мог рассказать Соне, в какой она опасности, в какой опасности наш сын. Я должен сделать все, чтобы защитить их, но не напугать. Страх сейчас наш самый злой враг.

- Давай отпразднуем твою победу в ресторане. - По возможности спокойно произнес я.

- Как раньше?

Я медленно киваю.

- Завтра?

Качаю головой, ловя в затылке новый приступ мигрени. Завтра нельзя. Исмаилов не даст нам столько времени. По правде говоря, времени не осталось вовсе, у нас забрали все, даже секунды, которые мы могли провести вместе напоследок.

- Сегодня. Ты, я и Степа. Пожалуйста, Соня, разреши нам провести этот вечер вместе.

Что-то такое было в моем лице. В моем голосе. Соня внимательно смотрела на меня, так, словно видела впервые и наконец сдалась:

- Хорошо. Нам всем нужно привыкать к тому, что у Степы есть ты. Заедь за нами в семь, ресторан я выберу сама.

***

Я так давно не видел ее улыбки, такой искренней и светлой, что казалось прошли десятилетия. Нет, века. Чертовски долго, просто бесконечно долго мне приходилось наблюдать у любимой женщины только один спектр эмоций связанный со мной - холодный - отвращение, злость, боль, смирение, безразличие. Что угодно, только не теплота или радость.

Но не сегодня.

Соня улыбалась. Она победила и эту победу мы праздновали в ресторане отеля “Классик”. Взяла с собой Степу, как мы и договорились, усадила его ровно между нами.

Мне не нужно было ни юридическое, ни какое-либо другое образование, чтобы понять для чего моя бывшая жена так поступила. Соня приняла решение, которого я ждал, кажется, всю свою жизнь, но о котором Степа не догадывался.

- Лилия, конечно, немного перегнула со всей этой артистичностью, но клянусь, Макс, лучшего исхода и представить было сложно. Исмаилов был зол как черт, но он точно понимает, что если все это она выдаст за пределами зала суда - ему уже будет не отмыться и тогда “Бу-бах”...

Она подняла руки вверх, изображая веселый взрыв петард. А за моей спиной раздался хлопок, который едва не довел меня до приступа тахикардии и остановки сердца.

Затем раздались радостные возгласы и поздравления юбиляру с шестидесятилетием. Кто-то из постояльцев праздновал день рождение и комплиментом от гостиницы стала бутылка “Абрау-Дюрсо Брют” (сомнительный, конечно, комплимент), которую с пафосом открыл один из официантов.

Мне же казалось, что раздался выстрел.

Перекошенное холодной ненавистью лицо Исмаилова стояло перед глазами так же ясно, как я сейчас видел перед собой Соню, Степу и сову-сплюшку в его маленьких руках. Да, он стащил ее у меня из отеля и кажется, что она ему полюбилась.

- Макс? - заботливый голос Сони вырвал меня из тяжелых мыслей. Она держала перед собой открытое меню, мое же осталось нетронутым, а рядом с нами уже стоял официант, готовый принять заказ. - Ты что-нибудь выбрал?

- То же самое, что заказала моя спутница.

- То есть Цезарь и Маргариту? - подтрунивала надо мной она.

- Нет. - Я покачал головой. - Конечно нет. Мне пожалуйста черный чай без сахара и стейк, средней прожарки. На гарнир овощи на гриле. Ты Степе заказала?

Они оба кивнули, как по команде.

Я смотрел на свою жену и своего сына и же не мог выкинуть из головы то, как иронично складывается жизнь. Ведь прямо сейчас у меня есть все то, что я так хотел получить. Любимая напротив улыбается и строит планы на будущее. Мой сын рядом, и хотя он пока об этом не знает, я готов поклясться, что сегодня именно тот вечер, когда мальчику можно было сказать правду, обнять впервые по-настоящему крепко и без оглядки на прошлое начать выстраивать эти отношения. Как сын и отец.

Но вместо радости я чувствовал только горечь. И страх.

Нам нужно быть не здесь, а где-то далеко. Точнее не нам, а им. Соне и Степе прямо сейчас лучше исчезнуть.

Пока Егор составлял план, как эффективно использовать материалы Любы и свои собственные наработки для того, чтобы уничтожить Исмаилова, я попросил его еще об одном одолжении. Незаконном, но знал, что он уже проворачивал нечто подобное.

- Они должны исчезнуть, - сказал ему я сразу после беседы с Исмаиловым.

- Старик, не торопись. Нужно кое-что подготовить, а это требует времени.

- У нас его нет, - отрезал я, открывая графин с виски и щедро наполняя хайбол янтарной жидкостью. Едва рука поднялась ко рту, как стакан был перехвачен лапищей Егора. - Ты не пьешь, а мозг бережешь. Помнишь? Давай по порядку.

- Никакого порядка, брат. Только хаос. Господи, все время, пока Соня думала, что ведет счет против Исмаилова, он смотрел за игрой и не лез. Потому что игроки куплены. Все куплены, старик, понимаешь? Я думал, у нас есть еще хотя бы неделя, но… уже поздно. Мы просрали шанс просто прищучить Тиграна. В этом есть доля моей вины, стоило предупредить Соню, чтобы она придержала возжи, но…

- Все вышло из-под контроля.

- Он убьет. Тигран убьет ее, - выдавил я и кулак самопроизвольно врезался в стену. Мне нужно было почувствовать хоть что-то кроме всепоглощающего страха. Физическая боль подходила идеально.

- Лилю?

- Нет, ее он просто запрет дома, будет бить и насиловать. Он убьет Соню. Он доберется до Степы и сотворит с ним что-то еще похуже. Он будет наказывать меня до тех пор, пока ему не надоест смотреть на то как я мучаюсь, теряя тех кого люблю, Егор! Они должны исчезнуть. Все четверо, Соня, Степа, Лиля и ее сын. В разных направлениях и под разными предлогами, но все они должны пропасть с радаров.

- Что нужно от меня?

- Новые документы.

- Это незаконно, - скривился Егор. - К какому числу нужно организовать этот маленький темный гешефт?

- К вчера? Сможешь? - Я с надеждой посмотрел на брата. - Ты же все можешь, сделай и это тоже!

- Только если поклянешься, что не будешь играть в героя и пропадешь вместе со своей женушкой. - Егор довольно отхлибнул напиток из моего бокала. - Я знал, что к этому идет и о ваших паспортах позаботился заранее. По факту, сейчас нужно сделать документы только на Лилию и ее сына, как там его зовут. Херня. Дорожка уже проторена, корочки уже печатают, будет готово к понедельнику.

- Нужно завтра.

- Значит будет завтра.

И он сделал как я сказал. Егор Бог в компьютерах и любой техники, но так и не научился работать с маховиком времени. Раздобыть пять паспортов оказалось для него простым делом. Заказать билеты, найти неприметное жилье, утрясти все с нужными людьми - это требовало времени, а его было катастрофически мало. Просто ничтожное количество.

Оно утекало как песок сквозь пальцы. И пусть это сравнение избито и затерто до дыр, но в нем есть смысл. Ведь… вот я сижу рядом с ними, смотрю как Степа обнимает свою сову, как Соня продолжает улыбаться и гладить сына по растрепанным кудрям, как поднимает тост за нашу победу, но уже знаю, что еще немного и все это исчезнет.

Потому что за ее спиной, там где расположена входная группа ресторана прямо сейчас хостесс приветствует нового посетителя - Тиграна Исмаилова. Девушка провожает его за свободный столик, который расположен достаточно далеко, чтобы он не слышал наши слова, но так, чтобы мог беспрепятственно за нами наблюдать.

И скабрезно улыбаться. И поднимать тост.

- Максим?

Голос Сони отвлек меня от происходящего. Она даже повернулась в ту сторону, где сидел Тигран, но как раз в этот момент обзор ей закрыл официант, вернувшийся с нашим заказом. Пока тот расставлял блюда она забыла на что именно хотела посмотреть и обратилась к сыну.

- Степушка, мы с Максимом хотели тебе что-то сказать. Это очень важно, поэтому отвлекись пожалуйста ненадолго от картошки фри, хорошо?

Мальчик весь обратился в слух. В своем возрасте он уже точно понимал как отделить то, что было важно от мишуры и фантиков. И еще Степа улыбнулся, так же живо и искренне как его мама. Он ожидал чудес и волшебства. Он ожидал, что его теория все же могла оказаться правдой, но…

Я не мог. На их спинах появились мишени, которые я не мог ни сорвать, ни стереть. Только увезти и спрятать от угрозы как можно дальше. И говорить Степе в дорогу: “Знаешь, я твой папа, но кстати нам снова нужно расстаться и встретимся ли вновь - я не знаю”... ну такое себе испытание для психики ребенка.

- Максим, думаю, что сказать должен ты, - Соня подбадривающе кивнула и стала ждать вместе со Степой.

- Да, я…

В кармане завибрировал айфон, извещая о новом сообщении. Я быстро достал его, поймав недовольный взгляд женщины напротив.

“Все готово. Одни - утром. Вы вечером, после пяти. Документы доставлю через час. Твой хрен с горы завтра будет очень занят и пропадет из Армавира, я сделал небольшой прикольчик у него на заводе, так что у нас есть сутки” - сообщение от Егора наконец-то вселило в меня некоторую уверенность. Я все делаю правильно. В этот раз я все смогу сделать как нужно и успею.

- Я… - продолжил, улыбнувшись Степе, - хотел сказать, что твоя мама очень много работала и давно не отдыхала. Поэтому, как ее давний друг не могу оставить эту несправедливость без внимания и хочу подарить вам в качестве подарка путешествие в Тайланд. И если вы разрешите, то я был бы рад полететь вместе с вами.

Я произнес это тихо, но так торжественно как только мог. К сожалению за столом моего энтузиазма не оценили. Соня даже открыла рот, чтобы возмутиться, но я успел прервать ее на полуслове.

- Не нужно меня благодарить, без твоей помощи в последнем деле я бы точно не справился, Соня. Все подробности, - я выделили последнее слово, чтобы прямо сейчас она взяла себя в руки, засунула обиду подальше и промолчала, - я расскажу тебе позже, когда провожу вас домой.

Она фыркнула. Обиделась, но промолчала. Степа насупился и отложил сову в сторону, на стул рядом с собой.

- Зачем Тайланд? Мама, я не хочу в Тайланд, я хочу в Сургут или Мурманск, там киты поют.

- А потом в Мурманск, будем петь с китами, - я положил свою руку сыну на плечо, и сам поразился, как легко и правильно это вышло.

Когда мы покидали ресторан я успел схватить Сову за плюшевый бок и отдать Степе в руки, чтобы не забыл, потому что потом ведь будет переживать и расстраиваться о своей потере.

В машине мальчика усадили вперед к водителю. Он был рад почувствовать себя взрослым и важным адвокатом. Это, конечно, против правил, но мне нужно было унять гнев и недовольство его матери. Степа принялся переключать музыкальные каналы - он то повышал, то понижал громкость детских песенок и тик-ток звезд, которых сейчас массово крутили на радио. Вместе с этим я чувствовал как ярость накатывала на Соню. Она кипела и еле сдерживала желание выместить свое негодование.

Едва машина затормозила она выскочила на улицу и пока помогала Степе выбраться с переднего сиденья, вышел и я.

- Спасибо что подвез, Макс. Но мы…

- Я поднимусь, мне кое-что нужно забрать.

- Нет, не нужно!

- Соня, я кое-что забыл, - сказал с нажимом сделав шаг вперед, и оказавшись так близко, что смог дотянуться рукой и надавить на ее поясницу, подталкивая к подъезду.

Внутри квартиры все разулись. Степа помыл руки и побежал в свою комнату, включил мультики, подкручивая громкость на максимум. Мой мальчик будто был со мною за одно и помогал папе в разборках с одной разъяренной фурией.

- Какого хрена, Макс? Ты решил, что сейчас самое время пойти на попятную? Что, наигрался в отцовство? Больше не хочешь сына? Больше не хочешь быть отцом Степы? - Она была наотмашь по самому больному. Как я когда-то. Только делала это намеренно, выбирая нужные и самые злые слова. Я не мог ее винить. Ей было больно.

А мне очень страшно.

- Соня, уймись и выслушай.

Но ее несло.

- И что это за “подарки” такие? Засунь себе свой Тайланд в жопу, Титов! Не заработала я в этом году на море, да и с работы уволилась.

- Нет, ты заработала на хорошую порку, мать твою! - шепотом рыкнул на нее, потому что, честно, сдерживаться устал и не хотел. И больше не мог! - Но раньше этого получишь если не пулю в лоб, то несчастный случай в виде аварии, пожара или еще Бог знает чего. Есть столько способов выставить смерть человека в виде несчастного случая.

Глаза Сони стали огромными.

- Не понимаю.

- Тогда давай я тебе расскажу как обстоят дела. Мы все - молодцы, но никакой радости от этого испытывать не стоит. - Наконец-то я мог сказать ей все как есть. Ну, почти все. - Милая, Тигран не отпустит жену. Не отпустит с ней сына. Он моральный урод и монстр. Он - чудовище. И теперь он нацелен на тебя и Степу. Мы должны исчезнуть. Завтра.

- Но…

- Все уже готово. Поняла меня?

- Но…

- Никаких “но”. Ты просто сделаешь так, как я скажу. Все в точности по инструкции. Знаешь что это такое?

- Макс, я…

- Ради Степы ты не будешь спорить. Ради нашего сына, Соня. Только ради него.

Я не заметил как оказался прямо напротив нее, держа за плечи, прижав к холодной стене со всей силы. Вероятно причиняя боль. Она мелко кивала, плакала, тяжело дышала, отрицательно качала головой и снова повторяла “но, но, но”. Правда в них не было никакого смысла кроме одного.

- Но ты же поедешь с нами, Макс? Ты обещаешь?

- Да, поеду.

Еще никогда я не врал так убедительно.