Глава 35

Я смотрела на выбритую макушку Макса. Достаточно высокий, он выделялся в толпе до тех пор пока не зашел за угол, и там пропал вовсе.

Из обозрения, но казалось, что из нашей со Степой жизни.

- Мам, - сын осторожно коснулся моей руки.

- Все хорошо, милый.

В моем голосе слышались слезы, но я запретила себе плакать. Это временно. Макс и Егор что-то придумали, план, который позволит нам всем выбраться из этого дерьма. Все будет хорошо.

Ведь… будет?

- Мам, - Степа дернул меня за рукав пальто. Один раз и второй, пока я не посмотрела вниз - сын настойчиво требовал моего внимания.

- Моя сова сплюшка.

- Что сова, милый?

- Я оставил ее дома. Положил на коврике, когда обувался, и забыл.

В голове тотчас вспыхнула картинка. Степа, его маленький, почти что кукольный чемодан и мягкая игрушка. Он осторожно укладывает сову на бок и пытается завязать шнурки, пока ему не помогает Макс. Потом мы выходим из квартиры. Трое взрослых и два чемодана, никаких сов с нами не было.

- Я сдала ее в багаж, солнышко, - вру я. И сын это понимает.

- Ты не сдавала.

- Да нет же, я точно помню, как отдала ее той тете на регистрации. Твою сову наверняка привязали к нашему чемодану, так, чтобы она весь полет смотрела по сторонам, а когда мы прилетим…

- Ты обманываешь! - непривычно громко закричал мой ребенок.

Он выдернул свою ладонь из моей и бросился обратно к рампе, но вдруг его подхватил на руки Егор:

- Пусти!!!

- Не подумаю, - он скрутил Степу, так, чтобы тот не дрыгался и зафиксировал его рукой, - какой сильный малый. Сонь, что случилось вообще? У нас посадку объявили, а тут бунт.

- Моя сова! Мой друг остался дома, все ее кинули и теперь она одна, - маленькое тельце сына сжалось в судороге, а в голосе послышались слезы. - Мы бросили моего друга, а так не поступают!

Степан всхлипывал, уже не сдерживая рыданий. Егор перехватил его второй рукой и поднял вверх, так, чтобы тот не болтался вниз головой, а смотрел на дядю прямо. Глаза в глаза.

- Мы никого не бросали, Степ. Так надо.

От того, как он это сказал, сжалось сердце. Сейчас мы говорили не про плюшевую игрушку, забытую дома на придверном коврике. Мы говорили про живого человека… моего человека.

Быстро, чтобы сын не увидел, я вытерла мокрое лицо, и подошла ближе:

- Малыш, мы обязательно купим тебе такую сову когда прилетим.

- Такой нигде нет. - Он исступленно затряс головой. - Мне ее дядя Макс подарил, понимаешь?

- И что ты предлагаешь, - прохрипел Егор.

- Вернуться домой и забрать сову! Друзей не бросают, - Степа ощерилсяы и показал клыки, как маленький дикий волчонок.

- Сонь, все дети такие странные или это с нашим что-то не так?

- Генетика, дорогой деверь. Если у тебя есть вопросы к моему сыну, почаще смотри в зеркало на свое недовольное табло, все ответы ждут тебя там. - Прошипела я по-змеиному и, повернувшись к Степе, заговорила совсем другим голосом: - Малыш, мы не можем вернуться, нам нужно вылететь сейчас, понимаешь? Нельзя опоздать или поменять билеты. - Степа заскулил, будто только сейчас понял, что никто не поедет спасать его глупую сову. - Милый, мы купим тебе новую игрушку.

- Я хочу эту!

- Понимаю, твоя сова дождется тебя дома. А мы съездим отдохнуть и купим для нее красивую мягкую сумку, договорились?

Сын ничего не ответил. Он опустил красное зареванное лицо Егору на плечо и закрыл глаза. Весь его вид показывал, что ребенок проживает страшное горе. Потерю, которой не знал до этого.

Я подхватила Егора за вторую руку и, улыбнувшись сотруднице аэропорта, в шаг с ним, зашла в металлический рукав. Я летела по паспорту жены Егора - Паулины, Степа был моим племянником, сыном старшей сестры. Именно таким составом мы вылетали из России. У Макса же был более долгий путь, исчезнуть как я со Степой нельзя, слишком много вопросов появится у Тиграна или его приближенных. В сопровождении охраны он с несколькими пересадками доедет до Питера, откуда улетит под другим именем. По крайней мере так объяснил мне Егор.

- Почему Питер, а не Москва? - спросила я, когда мы уже сели в кресла.

- Потому что даже ты думаешь, что Москва логичнее. Так решит и Тигран или его помощники. Мы оставим за ним небольшой цифровой след в Москве, но самого Макса спрячем в Питере. Оттуда в Финку и сразу к нам.

- Его охранник… - я запнулась от подступившего к горлу кома. Что-то душило и мешало мне говорить. - Он надежный человек?

- Витек? Топовый парень!

Нехорошее предчувствие не отпускало меня. Я сидела у окна, держала на руках Степу, тот успокоился, но редкие судороги не давали мне забыть о недавней истерике. Никогда раньше с ним такого не было. Мой мальчик вел себя странно, будто чувствовал что-то плохое. Чувствовала и я.

Не так, не так, все не так в их гребанном плане!

- Я могу позвонить Максу? - тихо, чтобы не разбудить Степу попросила я.

- Конечно, пока не врубили авиарежим, то хоть на горячую линию самому… - Егор ткнул указательным пальцем вверх.

Схватив мобильник, я по памяти набрала номер Титова. Пальцы дрожали так, что я не сразу попала по кнопкам.

Секунда. Другая. И равнодушный голос диспетчера произнес, что абонент выключен или находится вне действия сети.

Это была не просто заезженная, знакомая до каждого звука фраза. Это прозвучал приговор.

Я повернулась к Егору, и, увидев мое лицо, он нахмурился.

- Неужели телефон сел? Вот сучок, говорил же, что зарядка должна быть на максимум. Ну сейчас… - Он потянулся к карману куртки, которую так и не снял, и набрал последний входящий, а потом грязно выругался.

Я даже не стала напоминать, что здесь Степа, который не должен слышать таких слов. Сейчас я сама готова сказать что-то похуже.

- Если с Максом что-то случилось, - мой голос звучал неправдоподобно тонко.

- Не каркай, - рыкнул Егор, и позвонил снова. - Алло, алло, слышишь меня? - Он прижал айфон крепко к уху, когда на другом проводе ответили. И только тогда я смогла снова дышать. Глубоко и жадно, будто не делала этого никогда раньше. И не сделаю никогда после. Потому что уже через секунду я увидела, как с лица Егора сошла вся краска. Он побелел как призрак, а губы не сразу смогли произнести короткие три слова: - В смысле, потеряли?!

- Егор, что случилось? Где Макс? - Я трясла мужчину за рукав куртки.

Титов старший отмахнулся от меня как от назойливой мухи и продолжил вслушиваться в то, что говорил ему собеседник. Или не говорил, потому что Егор слишком быстро прервал звонок. Нажал отбой, без вопросов или указаний.

- Егор… - в моем голосе читалась накатывающая истерика. Горло закололо мелкими иглами, бросало то в жар, но в холод. Я выкручивала себе пальцы, чтобы не терять связь с реальностью и ждала, ждала, ждала окончания разговора и ответов, от которых зависело оставиться сегодня мое сердце или нет.

Степа рядом со мной открыл заспанные глаза и сонно спросил:

- Мам, мы уже летим? - И будто почувствовал неладное, добавил: - Что-то случилось?

- Все хорошо, милый, - я рефлекторно поцеловала сына в лоб. Тот был до странного холодным. То ли в самолете еще не включили обогреватели, то ли я все же горела.

События развивались с нечеловеческой скоростью, хотя со стороны казалось, что длятся вечность.

Вот Егор еле встает, тянется к багажному отсеку, забирает свою сумку и ноутбук, и медленно, как на старом зависшем компе, подмигивает Степке, чтобы немного успокоить моего мальчика.

Сколько прошло? Один миг или один год? Я не понимала. Не видела, не ощущала себя в пространстве, потому что все место вокруг затопил страх.

Нечеловеческий ужас, съедающий меня изнутри.

- … слышишь меня…

Через густой слой страха еле пробился голос Егора. Он смотрел прямо на меня, но я его не видела. Я ничего не видела, кроме лица Макса, который снова бросил нас. Степа прижался ко мне, перехватил тонкой ручкой мою шею и зачем-то прошептал:

- Не бойся, мама. С дядей Максимом все будет хорошо.

Очнувшись, я посмотрела на своего сына. Такой маленький, он уже умнее многих взрослых и чувствует куда больше чем мы, два олуха.

- Конечно, любимый, - я постаралась говорить спокойно. Моя истерика не должна напугать ребенка.

- Сонь, я сейчас кое-что улажу, хорошо? Ты и Степа летите без меня, мы с Максом догоним вас чуть позже. Вас встретят, как я и обещал, хорошо?

- Плохо. - Отвечаю быстро, без раздумий. - Я с тобой.

Егор не успел ничего ответить, когда я подскочила с места и, прижав Степу еще крепче, двинулась за ним. Видимо в моем лице было столько решимости, что Титову хватило одного взгляда, чтобы все понять.

Он махнул на меня рукой и не стал спорить.

Мы протискивались по узкому пустому коридору. Все пассажиры уже заняли свои места, а самолет медленно передвигался в сторону взлетно-посадочной полосы.

Егор с кем-то ругался по телефону. Я напряженно вслушивалась, но могла разобрать только обрывки фраз, от смысла которых у меня подкашивались ноги.

Макса не было в гостинице. Ни в его номере, ни номере брата. Ни в суде, ни в ресторане, ни в аэропорту. На вокзале, который прочесывала охрана, Титова тоже не нашли.

Он исчез. Просто испарился, как вода из стакана.

- Марат, я буду через час, вызывай полицию и шерсти город, но найди брата, понял? - Егор замер перед входом в бизнес-класс. С одной стороны ему что-то объясняла стюардесса, с другой доказывал личный помощник. Из-за гула двигателей самолета я не слышала ни того, ни другого. Обернувшись, Егор поморщился. Что-то было не так. - Значит, скажи, что вызываешь на труп. И будем молиться, чтобы это было неправдой. Всё!

Брат мужа повесил трубку и грязно выругался. Адресовано это было не невидимому помощнику Марату, а вполне осязаемой стюардессе:

- Пожалуйста, - с нажимом повторила она, - займите свои места, согласно купленным билетам, в данный момент пассажирам запрещено перемещаться по салону. Скоро мы приступим к взлету. Не создавайте ситуацию, при которой я буду вынуждена применять меры.

- Применяй, что хочешь, только выпусти нас, - рычал в ответ Егор.

Я судорожно искала в голове, что будет за угон самолета. Судя по спешащему к нам стюарду и недовольному ропоту в салоне, пилот все-таки поднимет железную птицу в небо. Никто не хочет переносить международный рейс отпускников, которые хотят отметить Новый Год у океана.

Егор о чем-то спорил. Я видела, как затылок его краснеет, и шея покрывается нервической сыпью.

Нас никто не слушал.

Сейчас мы выглядели буйной выпившей парой, которая решила продолжить ссору уже на земле. Ради такой ерунды никто не почешется.

- Да вызывайте полицию, я только рад буду, - сорвался на крик Егор.

- Эй мужик, - раздалось из-за спины. Обернувшись, я увидела лысого бугая, который с грацией гориллы привстал из кресла: - Ты сам успокоишься, или тебя угомонить? Мы тут все вообще-то в отпуск летим.

Остальные вяло похлопали этому гению мысли. Мы с Егором уже откровенно напрягали народ и взгляды из любопытных превратились в озлобленные.

Стюардесса попыталась деликатно подтолкнуть Егора обратно в сторону нашего ряда. Тот повернулся и сказал мне:

- Дурдом какой-то. Они отказываются высадить нас из самолета.

И только я собралась передать Степу на руки дяде, чтобы имитировать приступ эпилепсии - тогда у команды не будет выбора и им придется вызывать бригаду, как сын опередил меня.

- Дядя Егор, - еле слышно прошептал он, - вот бы кто-то принес сюда бомбу! И нам весело, и самолет не взлетит. - И поймав мой удивленный взгляд, добавил: - Я в интернете видел, по компьютеру.

- Ну, парень… - восхищенно присвистнул Титов и уже дернулся в сторону стюардессы, как я повисла у него на руке:

- Не надо, - произнесла одними губами, - тебя же посадят. Давай я тут в обморок упаду?

Смерив меня недоверчивым взглядом, Егор ухмыльнулся.

- Сонечка, ты очень плохая актриса. Ты даже не можешь сыграть, что больше не любишь моего брата, а тут целый приступ. Тем более, меня посадят, а вы с Максом отмажете. - И, чмокнув меня в нос, он кинулся вперед.

Голос Егора вихрем пролетел над головами пассажиров:

- Друзья, на борту самолета находится взрывчатое устройство. Всем оставаться на своих местах и тогда никто не пострадает…