Глава 37

Умирать оказалось одновременно сложно и просто. Первая моя попытка была провальной. Оно и понятно - без должной подготовки стопроцентного результата ожидать сложно. В этот раз, конечно, я сработал как надо.

Умирать оказалось не так страшно.

Странно. Легко.

Я не вижу наверняка, скорее чувствую присутствие Сони и Степы рядом с собой, здесь. От этого знания тепло и спокойно. Я слышу голос своей любимой, обращенный не ко мне и чувствую прикосновение горячей руки о мой лоб, пытаюсь поймать ладонь, чтобы запечатлеть на ней прощальный поцелуй, но не могу даже пошевелиться.

Соня все говорит. Говорит как поет, тихо и мелодично. Слов не разобрать, но я и не пытаюсь это сделать. Просто слушаю. Милая, зачем? Зачем ты здесь? Ни тебя самой ни нашего сына здесь быть не должно. Только я.

Я один. Так получилось.

Ты будет злиться, горевать и плакать, но потом поймешь, что другого выбора у меня не было.

Я умер, чтобы вы жили.

- У него бред? Горячка?

Её голос до ужаса реальный, и кажется, что если я сейчас проснусь, то увижу полные тепла и заботы, уставшие из-за бессонной ночи, глаза, впалые щеки и закрученные в высокий пучок светлые волосы.

- Его показатели нормализуются после операции. В ближайшие часы Максим Александрович скорее всего придет в себя, - сказал кто-то еще, затем раздался отчетливый звук закрывающейся двери.

Вместе с ним мои глаза открылись.

Не сразу, не распахнулись резко, как будто меня разбудили от глубокого сна. Медленно и неуверенно, я приоткрывал их, чтобы осознать - я все еще жив. И я не один. Соня сидит на стуле слева и гладит мой локоть. В изножье кровати стоит брат напряженно вглядываясь в мое лицо.

- Ну и скотина же ты, брат! Сколько раз тебя просил, если хочешь сдохнуть, делай это в Москве! Опять тебя какой-то ветеринар латал, а из лекарств тут только подорожник. Ай, ты чего?!

Соня, моя милая нежная жена, подошла к Егору и выписала ему звонкую затрещину.

- Я поручилась за тебя на слушании за выходку в самолете, но если будешь вести себя плохо и хамить брату, то легко пересмотрю это решение.

Егор фыркнул и скрестил руки.

- Сдам как подельницу!

- Не поверят, - Соня отвернулась от Егора и снова подошла ко мне, - тебя я тоже хочу ударить, но врачи сказали, что пока нельзя. Как ты меня напугал, - она снова села на стул и опустила лицо мне на грудь. Не плакала. Не дрожала. Просто лежала там, где слышен стук сердца, будто не верила, что оно все еще бьется.

- Как давно я… - в горле саднило, все пересохло и требовало хотя бы каплю воды.

- Получил пулю в живот? - уточнил брат, пока Соня протянула стакан с трубочкой, чтобы я попил. Сделать первый глоток было непросто, но я справился. - Ты в больнице уже четыре дня. Тебя нельзя было перевезти в Москву, но мы смогли договориться и доставить сюда лучших хирургов, которые специализируются на подобных травмах.

- На огнестрельных?

- Именно. У них полевой опыт за плечами, но нас просили об этом не распространяться, если ты понимаешь о чем я.

Он поиграл бровями и от его заговорщического шепота мне самому захотелось двинуть братцу по роже.

- Но Исмаилов стрелял в упор, а вы уже были в самолете.

- Самолет не улетел, - выдавила Соня. - Твой брат разыграл прикол с бомбой на борту, нас даже отправили в участок.

- Ерунда, - отмахнулся старший. На лице Егора играла самая тупая в мире улыбка, один в один как в детстве, когда он устраивал телефонный террор и звонил на рандомные номера, чтобы побаловаться. Годы идут, ребенок не взрослеет, зато увеличивается масштаб его шалостей.

- Значит, это не вы… - слова давались мне с трудом и Соня, заметив это, просто покачала головой.

- Не мы, Марат. Он успел вовремя. Господи, как сильно же ты нас напугал!

- Прости, - еле слышно прошептал я.

- Ни за что! - Из ее глаз брызнули слезы. Так быстро, будто были там давно, но только силой воли Соня не разрешала себе плакать, а теперь можно, теперь наконец можно! - Я ни за что тебя не прощу, Титов!

- Ты же говорила, что уже простила, - я криво улыбнулся, но даже это простое движение мышц причинило мне боль.

- Тогда за другое. А за это еще нет. Господи, что ты за человек такой!

- Я просто очень сильно тебя люблю. Ты даже не представляешь, как сильно, я люблю тебя и нашего Степу.

Егор подошел к моей жене и положил ей руку на плечо, чтобы хоть как-то успокоить.

- Хватит, все прошло. Все уже позади.

- И Исмаилов?

Брат бросил на меня короткий предостерегающий взгляд:

- Он тоже. Это мы обсудим потом.

- А Лиля?

- Она в безопасности, - откликнулась Соня. Голос ее дрожал, а глаза блестели, но моя жена ненавидела слабость и никогда не показывала ее при посторонних. - Лилия уже прислала фотографии своего нового дома и просила сказать тебе спасибо. Ты спас ее.

Я постарался кивнуть. Но не смог этого сделать. Тяжелая голова только наклонилась вниз, и на этом все. Я был еще слишком слаб для такой долгой беседы, но делал все, чтобы не заснуть, или не вырубиться. Потому что так и не получил ответы на свои вопросы.

- Марат успел до того как Исмаилов прикончил тебя. Этот ублюдок хотел, чтобы ты умирал медленно, поэтому не добил вторым выстрелом в голову. Ошибка всех карикатурных злодеев. А потом полиция и, слава яйцам, скорая помощь. Спасибо Маратику за то, что он такой душнила и перестраховщик. Если бы не они, ты бы сдох от потери крови и болевого шока.

Я попытался напрячь память, но так и не смог вспомнить кто это и какую роль играл в нашем большом плане. Точнее в той части, которую организовывал Егор.

- Выпиши ему премию, он крутой.

- Разберусь, - отмахнулся брат и продолжил. - Когда ты не ответил на мои звонки, вырубив телефон стало сразу понятно, что у самурая Максима Титова, нет цели есть только путь в конце которого придурошная баба с косой. Я попросил несколько человек отправиться по всем возможным адресам - отели где жили ты, Тигран, Лиля и даже в тот санаторий, в котором она якобы проходила лечение. На дачу няни Степы тоже попросил заглянуть. И, конечно, на всякий случай в квартиру Сони. Вот и все…

Ясно.

Мне повезло, в общем-то. Все могло сложится гораздо хуже и сейчас я был смотрел не на своих родных, а на… черт его знает что.

- Что будет с этим… ублюдком?

Имя Исмаилова я не хотел произносить вслух. Он конченный псих и его место подальше от общества. Учитывая, что я остался жив, ему вряд ли дадут тяжелую статью, даже если он сейчас задержан.

- В изоляторе. Ему предъявили обвинение в покушении на убийство. Твои записи получились отличного качества. Такая драма! Ай!

Соня напряженно замерла, будто одеревенела. Поймав мой взгляд, она прошептала:

- Я так и не смогла их посмотреть. Знала, что там ты… и не могла. Просто скажи, зачем ты это сделал?

- Он угрожал, что убьет Степу, а потом тебя. Не сразу и не лично, даже если бы поймали его на взятке или хищении, у Тиграна бы остались связи, чтобы решить этот вопрос через другие руки. Егор как-то сказал, что нам поможет только если Тигран убьет кого-то в прямом эфире.

- Ой дебиииил, - не то осуждающе, не то восторженно пропел брат.

- У нас не было времени, чтобы все обдумать и подготовить, кто-то из вас четверых все равно бы попал под удар, потому что на меня ему было плевать. Тигран сам сказал, что не тронет меня, чтобы бы я увидел, как умирают мои близкие и мучился от того, что не смог их спасти. Я решил, что если у нас будет обличительное видео, от Исмаилова отвернутся его спонсоры, которые его крышуют. А учитывая, куда он может присесть, там наверняка найдутся те, кто давно мечтает свести с Тиграном счеты.

- Найдутся, - решительно кивнул Егор, - я обещаю, что просто так, он оттуда не выйдет.

Я закрыл глаза. Веки тяжело опустились вниз, даря телу приятное тепло. Все лицо горело от напряжения, а каждое движение мышц сопровождалось тянущей болью. И это не говоря о том, что я все еще находился под лекарствами, а самый ад начнется, когда те станут отходить.

Это тебе не зуб вырвать.

Это гораздо серьезней.

С другой стороны, стыдно жаловаться, когда ты до сих пор жив. Если Бог есть, он зачем-то решил дать мне второй шанс, чтобы все исправить. Чтобы не совершить больше тех ошибок.

Вдруг дверь в палату с грохотом раскрылась и я услышал звонкий детский голос:

- На самом деле кошки не дальтоники, они видят цвета, просто не так ярко как мы.

- И откуда же ты это узнал, - спросила незнакомая мне девушка.

- Из интернета, конечно. Ой! Папа проснулся! Папа!

Степа кинулся на меня и почти запрыгнул на кровать, но брат вовремя перехватил племянника, чтобы тот не надавил мне на швы.

Я смотрел как мой сын барахтается в руках Егора и весело хохочет, будто они знакомы уже лет сто. И только потом, спустя целую вечность, понял, что только что сказал Степан.

Папа.

- Сонь, - она вложила свою ладонь мне в руку и с силой сжала пальцы.

- Я ему не говорила.

- Но как…

- Видимо, как обычно. Из интернета.

Степа, устав сражаться с великаном, наконец сдался:

- Пусти, ты мешаешь. Мне с отцом столько надо обсудить.

Егор наконец поставил ребенка на месте и тогда он осторожно, глядя мне прямо в глаза, подошел к кровати.

- Ну, привет, пап.

- Привет, сын, - прохрипел я.

Степа смотрел на меня долго и внимательно, будто изучал. Будто раздумывал, можно ли мне доверять, или я снова куда-то пропаду.

- Хорошо, что ты проснулся, без тебя было скучно.

- Степан считает тебя… забавным, - со смешком в голосе проговорила Соня.

Я улыбнулся. Забавный это уже что-то. От этого можно оттолкнуться, чтобы вырасти до статуса “лучший”. По крайней мере я попытаюсь.

- А как ты понял, что я… - договорить мне не дали.

Степа обвел нас глазами, посмотрел на каждого по очереди, вдумчиво и серьезно, так, словно он один знал великую мировую тайну, хранил мудрость веков, а мы дураки ни о чем не догадывались.

- Да просто, - он пожал плечами, - я же загадал тебя на Новый Год. И ты случился. Значит Дед Мороз все-таки существует…

***

Эпилог в 8:00