Эпилог

5 лет спустя

Столица кажется огромным городом, но даже в ней порой можно встретить старых знакомых, о которых, казалось бы, давно забыл. Но вот стоило увидеть на парковке крупного гипера Северова — и все события пятилетней давности всплыли в памяти несколькими яркими кад кадрами. Я ведь даже обижаться на него не могу: не Ксения, так другая рано или поздно встретилась бы мне в этот кризис средних лет, когда внезапно видишь взрослую дочь и понимаешь, насколько сам постарел. Как сказал брат после моего рассказа: «Кризис трёхлетки, которой просто было мало внимания».

— Ты всегда таким был. Всегда лез вперёд — в драку, к девушкам. Тебе обязательно нужно было кому-то что-то доказать, а страдали окружающие.

— А ты, как обычно, вместо того чтобы просто выслушать, сразу морализаторством занимаешься.

— Ну у меня молодая жена, мне ещё не скоро предстоит ощутить себя старым, так что да, мне не понять. Хотя Дашка будто помолодела за последние пару лет. Ещё одного не планируете?

— Нет. Пожалуй, тогда мне снова будет мало внимания.

Это было год назад, когда мы собирались в доме матери на её день рождения. Учитывая занятость всех в нашей семье, это единственная дата, когда все готовы отложить дела.

И вот теперь снова пришло время. Я толкаю вперёд тележку, на которой, как на троне, восседает Влад, и оглядываюсь по сторонам. Не понимаю желания Даши ходить по гиперу и выбирать всё вручную, когда есть доставка, но это вроде как семейная традиция.

— Видел Северова? Смотрю, они с Тамарой так и живут, — забирает она очередную игрушку у Владика и опускает в огромную корзину несколько пачек сливочного масла.

— Следишь за его жизнью?

— Конечно. И ещё за жизнью Ксении. Она замуж вышла и уехала за границу, — говорит она медленно, словно давно готовилась, и внимательно смотрит, ожидая моей реакции.

— Правильно говорят: женщины никогда не забудут и не простят. И да, я рад за неё… Пива маловато, не находишь?

— Тагир с Тасей обещали ещё на разлив взять. Значит, рад? Рад потому что…

— А чем тебя автомат не устроил? Он стреляет мягкими дротиками.

— Потому что приедет куча родственников, кто-то наверняка привезёт кучу подарков.

— И чем плохо? Занят будет зато.

— Ты его балуешь, а вроде как наоборот должно быть.

— Компенсация за изнурительные ежедневные пробежки со мной по парку.

— Ну допустим. Но мы должны держаться единой стратегии в воспитании.

— Единая — это когда ты решила, а я согласился?

— Вот всегда говорила, что ты совершенно не тупой боксёр, как говорит моя мама, — улыбается она, проходит мимо, и я успеваю шлёпнуть её по всё ещё упругой заднице. После родов Даша подсела на пилатес: сначала занималась дома, потом решилась ходить в зал.

— Да, дочь? Сколько? Нас будет человек двадцать, десять из них мужики, сама посчитай, детка.

— Для кого памперсы? Владик уже не носит. А, для мужиков? Думаешь, не добегут? — хохочет Дашка и уходит в другой ряд, а я тем временем нахожу хлебный отдел и начинаю складывать в корзину багеты по списку матери. За готовку отвечают она и Оля.

— Папа, давай ещё пончиков возьмём! Они же со сгущёнкой!

Даша категорически против такой еды дома, но как отказать, когда сын так просит?

— Только ты меня не сдавай, и мы спрячем пончики под хлебом.

— Это будет наш секрет!

Но мы не успеваем спрятать: Даша уже здесь, с полными руками яблочного сока. Щурится, смотрит на нас по очереди.

— Мам, а давай ты сделаешь вид, что ничего не видела?

— Только ешь на кухне, не надо у бабушки по дому всё разбрасывать.

— Обещаю! — бьёт себя в грудь Влад так, что чуть не падает. Я мгновенно подхватываю его и вижу, как испугалась Даша.

— Нельзя так с пожилыми людьми, — качает она головой и тут же краснеет, когда рядом проходит пожилая пара. — Убей меня, когда я начну так же осуждающе на всех смотреть.

Мы смеёмся, докупаем всё необходимое и наконец идём к кассе, где, словно загипнотизированные, смотрим, как медленно и степенно кассир пробивает наш товар.

В машине кажется, что мы уже выжаты как лимоны, но Влад затевает очередную викторину «вопросы обо всём на свете», которая даёт заряд бодрости до самого дома матери. Двор уже заставлен иномарками, будто автосалон, так что мы ставим машину за ворота и начинаем таскать продукты. Мне тут же помогают брат с зятьями.

— Ты машину поменял? — киваю на новый «Хаммер». Судя по всему, бронированный.

— Это Олин.

Мужики замирают.

— А чего не танк? — спрашивает Рома.

— Зато представляешь, как все её боятся, — усмехается он. — Ни одна падла не решится подрезать.

— Даже Самсонов до такого не додумался, — качает головой Рома и несёт в дом очередную порцию пакетов.

Народу столько, будто в цыганском таборе, но раз в год этот хаос можно пережить. Тем более что мы, мужики, сразу уходим за дом в беседку, где уже горит огонь. Тагир льёт в мангал жидкость для розжига так щедро, что получается настоящий огненный столб. Тася хохочет и снимает на телефон.

— Супер! О, пап, привет!

— И как вы выжили, индейцы, — усмехаюсь, обнимаю Таську и жму чёрную от сажи руку Тагира. После той потасовки на их медовом месяце он до сих пор смотрит на меня так, будто ждёт повторного удара в солнечное сплетение.

— Я бы тебе нос разбил, но вдруг дочь разлюбит, а у нас как-то не принято в семье разводиться.

На это Тася и Даша резко перестают охать и громко прыскают со смеха. Мне только через минуту доходит, почему.

— Тагир, — возвращаюсь в настоящее. — Сгоняй за льдом, как самый молодой, пока всё не спалил.

Тот уходит, а Тася щурится, упирает руки в бока — вылитая мать.

— Это называется дедовщина.

— Нет, Таська, это называется финансовая грамотность: не хочется потом дом заново отстраивать, — усмехается Рома и падает в кресло, окидывая взглядом стайку щебечущих девчонок — подружек своей дочери.

— А это что за кастинг?

— Для Вадима, как я понимаю. Это единственное семейное мероприятие, на которое его можно затащить, а значит — познакомить с женщиной.

— А есть проблемы?

— У него одна проблема — ментовка его поганая. Будь его воля, он бы на ней женился. Анька переживает, что без внуков останется. Оба заняты карьерой.

— Ну так у них есть с кого пример брать.

— Мы-то поженились.

— Такие карьеристы, как вы с Аней, редко находят пару, — замечает Кирилл. — Да и не вы ли вдвоём долбили им всё детство, что они чего-то должны добиться, а не почивать на лаврах?

— Заткнись, — усмехается Рома и достаёт изо льда бутылку пива. — А куда Аня рванула? Аня!

— Вадим приехал! С невестой!

Стайка девчонок заметно сникает, и мы стараемся не заржать в голос.

— Ну вот видишь, всё нормально, и никакой я не тиран.

— Вообще ни разу, — смеёмся всей компанией, которую Рома покидает, чтобы взглянуть на будущую невестку.

Вечером, когда все тосты сказаны, все песни спеты в караоке, а на столе осталось лишь несколько невостребованных закусок, часть гостей разъезжается по домам, а мы укладываемся в одной из шести гостевых комнат.

— А я всё Кирилла дураком называл, что он такой огромный дом матери купил.

— Зато всем удобно, и завтра снова повеселимся. Иногда смотрю на чужих взрослых детей и удивляюсь, как быстро летит время.

— Есть такое, — снимаю со спящего Влада ботинки, пока Дашка его раздевает. — Хотя у нас ещё впереди тринадцать лет молодости.

— Почему тринадцать?

— Потому что снова в школу, снова радости пубертата.

— Тоже верно. Я, кстати, в садике не выгляжу самой старшей.

— Просто не все могут позволить себе забить ванную люксовыми уходовыми средствами.

— Ну не всем же вытирать жопу и лицо одним полотенцем…

— И при этом выглядеть на двадцать пять.

Даша в голос смеётся, но тут же затихает, когда Владик начинает ворочаться.

— Кстати, Савва мне тебя напоминал.

— Замолчи… Вообще ничего не говори мне про этого любителя порнухи.

— И вот этим, кстати, тоже…

— Этот спор затеял не я.

— Но ты в нём участвовал, что вины с тебя не снимает.

— Интересно, сколько ещё пройдёт времени, пока ты перестанешь напоминать мне о моих косяках?

— Ну, — садится она на диван, берёт бокал со столика, ложится мне на грудь и вздыхает. — Нужно же помнить, что мой идеальный муж не такой уж идеальный… И кстати, о Савве…

— Заткнись…

— Мы с ним катались на мотоцикле.

Сердце пропускает удар. После рождения Влада я словно в наказание себе запретил даже думать о байке.

— И?

— Может, прокатишь свою старушку? — скользит она пальчиком по моей груди, задирает футболку, царапает живот. — Если ещё помнишь, как это делается…

Толкаю голову Даши к себе на колени и смотрю сверху вниз. Бросаю быстрый взгляд на спящего Влада и вжимаюсь губами в её губы. Мягкие, сочные, такие сладкие, что кровь мгновенно приливает вниз.

— Тогда нам определённо нужно порепетировать, как ты будешь садиться на байк верхом.

Дашка улыбается, встаёт и тянет меня в ванную, закрывает дверь на щеколду, тут же стягивая с себя теперь уже совершенно лишнюю рубашку.

Опускаю крышку унитаза, сажусь сверху, расстёгиваюсь ровно там, где нужно. Даша стягивает колготки вместе с трусиками, смотрит на меня с пьяным соблазном, от которого кружится голова.

— И что дальше?

— Дальше? Ах да, опускай руки на мои плечи, представь, что это руль.

— Мм… — подчиняется, сглатывая, уже теряя нить от того, к чему всё ведёт. — А теперь закидывать ногу.

— Да, повыше. У меня большой байк.

— Да я уж вижу… — шепчет она, задевая кончиком пальца головку. Ловко перебрасывает ногу, и я уже готов войти, но она вдруг встаёт и отходит.

— Что?

— Думаю, надо повторить…

— Давай… — снова закидывает ногу, оказываясь раскрытой точно над членом. Так близко, что я кожей чувствую жар её влагалища.

— Наверное, надо повторить ещё раз…

— Нет, — обхватываю её бёдра и удерживаю. — Думаю, посадку ты освоила отлично. Теперь надо понять, удержишься ли ты на байке, если будут кочки.

— Ох уж эти кочки… — шепчет она и медленно опускается, втягивая меня в себя, как чёртов пылесос. Шиплю сквозь стиснутые зубы, запрокидываю голову от кайфа, что разливается по венам. Рычу, когда кончик её языка скользит по кадыку…

Сжимаю Дашу в объятиях, вжимаюсь лбом в её лоб с рыком.

— Держись, блять, поездка будет долгой…

— Очень на это рассчитываю…

— Люблю тебя…

— А я тебя. Очень, очень люблю…

***

Уверен, утром Даша забыла про наш разговор и снова увлеклась семейным торжеством и Владом, который неожиданно поставил себе первый настоящий синяк на колене. А я помнил и решил напомнить. Позвонил в гараж, где храню байк, и заказал доставку. К вечеру, когда все сидели расслабленные после обеда, мне позвонил водитель.

Я вытащил Тасю из комнаты, где они с Тагиром рубились в гонки.

— Присмотри за Владом, нам с мамой надо отъехать.

— Надолго?

— На пару часов.

— Фу, пап…

— Тася! Мне байк привезли, хочу маму прокатить.

— Прокатил уже на брата. И какой байк? Вам сколько лет? — я ничего не ответил, но посмотрел так, что Тася подняла руки в знак капитуляции. — Я поняла, поняла. А как мама согласилась?

Тася увела Влада в игровую, а я потянул Дашу на улицу. Мельком отметил, что она в спортивном — даже переодеваться не придётся.

— Марк, что происходит? Если что, повторять наш первый раз на природе я не намерена, клещи сейчас особенно активны…

Открываю ворота и приветствую паренька, который пригнал байк и уже вызывает себе такси.

Даша замирает, смотрит на моё чудовище.

— У тебя он больше…

— Мужчине всегда приятно это слышать. Надевай шлем.

— Знаешь, я вчера была пьяна и не то чтобы серьёзно.

— Поздно, малыш. За свои слова надо отвечать.

— Может, всё-таки в лес? Клещи мне кажутся не такими опасными, как фуры.

— Мы на трассу не поедем, просто прокатимся вдоль посёлка, а дальше — как сама захочешь.

— Ну ладно, — надевает шлем, пока я сажусь на байк и чувствую, как тело вибрирует от мощи подо мной. Даша аккуратно садится сзади.

— Крепче обними. Даш, что как неродная?

— Ладно, ладно, не нуди, — сжимает меня руками, вжимается так, что становится тесно в штанах. Снимаю мотоцикл с подножки, завожу мотор — он отзывается приятным урчанием, которое переходит в рычание, едва мы срываемся с места, оставляя паренька в облаке пыли.

Мы долго едем по просёлочным дорогам, пока я всё-таки не выезжаю на трассу. Даша даже не протестует — только визжит, когда разгоняюсь до сотни. В субботу трасса почти пустая, можно дать нормальную скорость. Катаемся почти час. Я просто вспоминаю, каково это — чувствовать под собой настоящую лошадку, а удовольствия добавляет то, что со мной Даша, которая приняла эту мою страсть и разделила её со мной. Пусть и показал ей эту страсть кто-то другой. Не важно, что было. Важно, что сейчас. А сейчас мы вместе…

Съезжаю с дороги, останавливаюсь в лесу за полем подсолнухов. Даша спрыгивает, её немного трясёт.

— Словно в космос слетала… — улыбается она, снимая шлем. Я бросаю свой в кофр. Дыхание прерывистое, тёплый воздух рвётся изо рта, по коже скачут мурашки.

Секунда, другая — и страх перед клещами отступает, оставляя лишь одно желание: выплеснуть адреналин друг на друга. Расстёгиваю куртку, кидаю её на траву. Дашка шагает ко мне, тоже распахивает кофту, принимает мои губы, которыми я жадно целую её, впитывая соль слёз и сладость чая.

— Ну что, малыш, научишь клещей сосать?

— Боже, — хохочет Даша. — Какой же ты пошляк.