32

— Простите, мне не хочется об этом говорить, — я взяла кружку. Руки мелко подрагивали, и от этого по поверхности чая бежала рябь.

Я кое-как сделала глоток – горячо и невкусно, но зато в животе благодарно заурчало. Кажется, стало чуть легче. Но это не точно, ведь одна мысль о почти бывшем муже вызывала повторный приступ тошноты.

— Я понимаю, — кивнула Алина и после некоторой паузы добавила, — а давайте, я сама буду говорить? А вы просто пейте чай. Можете, мне даже не отвечать.

Я и не собиралась отвечать – эта тема была слишком больной, чтобы вот так запросто делиться с окружающими, но и посылать внезапную собеседницу было неудобно. Да и сил почему-то не было. Они внезапно схлынули, оставив после себя горькую, выжженную пустыню.

Как же я устала…. Кто бы знал.

— Вы знаете, я весной развелась, — невесело усмехнулась Алина, — а до этого было много лет беззаботной семейной жизни. Мы любили друг друга, и даже когда были сложные времена – нам вместе было легко. А потом…. потом что-то сломалось, что пошло не так.

Что-то пошло не так… Какая мягкая формулировка для возможного звездеца.

У нас с Русланом тоже что-то пошло не так. Самую малость, буквально на полшишечки. Просто он, моя племянница и их нагуляш – подумаешь, какие мелочи. Зато остальное в полном ажуре.

— Я стала замечать, что он отдалился. Стал задерживаться по вечерам, задумчиво смотреть в одну точку, когда мы были вместе, вздрагивать от каждого телефонного звонка или сообщения. Он злился, когда я спрашивала в чём дело, говорил, что проблемы на работе, что не хочет об этом говорить, чтобы я не лезла к нему с расспросами.

У нас такого не было. Руслан никогда не рычал на меня, не отодвигал на задний план, не хамил. Возможно, он был лучше воспитан, или у него просто был более высокий уровень выдержки и лучше актерские способности, чем у бывшего мужа Алины.

— А в один прекрасный день, он сказал, что больше так не может. Сказал, что встретил другую, что у них настоящая любовь, и что он хочет уйти к ней. Сказал и ушел, а я осталась одна… — ее глаза наполнились грустью, — знаете, о чём я думала, когда за ним захлопнулась дверь? О том, что все. Жизнь закончилась. Что я – больше не я, что меня нет. Ничего больше нет. А боль такая, что словами не передать. Будто миллион ножей одновременно врезались в душу: ледяные, огненные, пропитанные ядом. Не вдохнуть.

О, да. Не вдохнуть.

Она говорила, а я чувствовала эти самые ножи. Каждый их них причинял дикие мучения, проворачиваясь в воспаленных ранах. Их не вынуть, не поставить так, чтобы боль утихла. И никакие анестетики не помогут.

— Я даже умереть хотела, представляете? Мечтала, как просто лягу на кровать, глаза закрою и всё. Иногда стояла перед распахнутыми окнами и смотрела на проходящих внизу людей, а иногда топталась возле дороги в шаге от бушующего машинного потока. Стояла и думала: вот сейчас, сейчас, один шаг и все. И больше не будет больно.

Она говорила тихо и проникновенно, и я как вживую видела эту женщину на краю пропасти. Чувствовала её ужас, её безысходность, её муки, так созвучные с моими собственными.

— А потом…. я нашла котенка. Маленького, блохастого, с воспаленными глазами. Он сидел у дороги, трясся и плакал, и кажется, тоже был готов сделать тот самый роковой шаг. Я отвезла его в клинику, заплатила за лечение, а потом забрала к себе. Он, конечно, тот ещё хулиган, но так забавно мурчит, когда его гладишь.… — Алина сдержано улыбнулась.

Я молча продолжала пить чай.

— Я не призываю вас со всех сторон обложиться кошками и ждать, когда полегчает. Конечно нет. Просто хочу, чтобы вы поняли, что боль не бесконечна. Она постепенно утихнет и все наладится. То, что вначале кажется концом всего, со временем станет просто очередной перевернутой страницей в книге жизни. И обязательно найдется то, ради чего захочется жить и быть счастливой.

Я еле удержалась от того, чтобы положить ладонь на живот.

Мне есть ради чего жить. Вернее, ради кого. И да, наверное, все наладится, надо просто подождать, дать время самой себе.

— Я, кстати, замуж выхожу, — немного смущенно добавила она, — за того врача, который лечил котенка. Представляете? Такая вот ирония судьбы…

— Поздравляю, — я поднялась из-за стола, — а сейчас извините, мне нужно идти. Сами понимаете, работа.

Она улыбнулась:

— Конечно, понимаю. Вы главное помните – всё наладится.

— Спасибо.

Я уходила от неё в смешанных чувствах. И да, наверное, мне всё-таки стало немного легче. Пусть у нас с Русланом своя история, не такая как у Алины и её бывшего мужа, но она права. Всё наладится.

Ей помог котенок, а мне поможет малыш под сердцем.

Я не одна.

Уже в лифте, я всё-таки положила ладонь на живот и сквозь слезы улыбнулась:

— Всё будет хорошо.