77

Автомобиль плавно подкатил к одному из трех подъездов и остановился.

И снова напряженная тишина.

Почему-то никто не спешил выскакивать из салона. Мы сидели, как два каменных изваяния, смотрели прямо перед собой и молчали. Не знаю, как Руслан, а я ещё и дышала через раз. Каждый вдох приносил аромат дорого мужского парфюма, от которого в голове воскресали пикантные образы. И как бы я ни пыталась отстраниться, как бы ни требовала от себя забыть и больше никогда не возвращаться к тому, что произошло в пентхаусе, память все равно выплескивала на меня потоки болезненных воспоминаний.

Какая же я дура, что допустила это. Какая дура…

Руслан отряхнется, штаны подтянет и дальше пойдет, а мне теперь заново собирать себя по частям. Склеивать осколки, между которыми навсегда останутся уродливые шрамы.

Кажется, мы на целую вечность залипли в этой тишине, но на деле прошла всего пара минут. Пара мучительных, наполненных сожалением минут.

Руслан ожидаемо первым пришёл в себя:

— Идём. Нас ждут.

— Да.

Я как рукожопая курица запуталась в ремне безопасности. Не могла себя отстегнуть, потому что пальцы онемели и безбожно тряслись.

Все это время Рус хмуро наблюдал за мной, потом подался вперед и легко отщелкнул ремень. При этом наши руки на миг соприкоснулись, и будто снова двести двадцать пробило. Я дернулась, отшатнулась от него, словно он собирался на меня наброситься. А Адашев, как ни в чём не бывало, вышел из салона.

— Дура, — прошипела я, негодуя на саму себя и свою убогую реакцию, и распахнула дверь.

Вечерний воздух был вкусным, наполненным сладостью и нотками хвои.

Дом, в котором обосновался Руслан со своей семьей, располагался в центре города, и в тоже время в стороне от большой дороги и нескончаемого гула автомобилей. В закрытом дворе было тихо, спокойно и почти безлюдно. Как-то уютно что ли…

Рус всегда ценил уют. Я это помнила, и ещё больше боялась подниматься к нему в квартиру. Боялась увидеть тот самый семейный уют, который теперь его окружал. Боялась увидеть Юльку с его сыном….

Я много чего боялась, но как обычно запихала эти страхи подальше и гордо вскинула подбородок. У меня не было права на страх. Там моя дочь. Одна мысль о том, что Даринка оказалась рядом с моей племянницей, заставляла кровь закипать в жилах и превращала меня в львицу. Если эта тварина посмела что-то сказать моему ребёнку….

Только усилием воли заставила себя успокоиться. Я просто поднимусь, заберу крошку из паучьего логова и уйду. И никто не посмеет мне помешать.

Подъезд ожидаемо оказался шикарным – дорогая отделка, консьерж, чистота…. А у меня простенькая съемная квартирка в обычным доме….

М-да, возвращение Руслана в этот город оказалось гораздо более триумфальным, чем мое собственное. А Юленька, похоже, всё-таки получила хоромы своей мечты.

Мы поднялись на последний, седьмой этаж. Рус шел первым, а я семенила за ним, старательно отводя взгляд от широкой, но какой-то усталой спины.

Нельзя на него смотреть. Слишком больно.

Стоило нам зайти в квартиру, как навстречу вышла уже знакомая по саду нянька.

— Здравствуйте, — улыбнулась она.

— Добрый вечер, — промямлила я, а Рус, как ни в чём не бывало скинул обувь, повесил на вешалку пиджак и скрылся в ванной, оставив меня одну. Я кашлянула, приводя мысли в порядок и сказала. — спасибо, что выручили. И простите, что мы доставили лишние хлопоты… непредвиденные обстоятельства на работе.

Да-да, например, кожаный диван, к которому прилипала голая спина…..

— Ничего страшного, — отмахнулась она, — мы прекрасно поладили с Даринкой.

— Спасибо ещё раз, — я взглядом поискала дочь, но ее не было видно.

— Они на кухне. Едят тортик. Вы же не против, что я дала кусочек? — тут же спохватилась она, — Торт хороший, сделан на заказ из качественных продуктов.…

Я поспешила её успокоить:

— Все в порядке, не переживайте.

В этот момент раздался топот детских ножек и с радостным воплем:

— Мамочка! — ко мне выскочила Даринка и со всего размаха упала в мои объятия.

— Привет, солнышко, — я обняла ее, поцеловала, чувствуя, как в груди становится чуточку лучше.

Моя девочка… Счастье моё.…

Краем глаза уловила Руслана, выходящего из ванной.

— А мы с Егоркой едим торт. Он вот такой, — она широко распахнула руки.

— Торт или Егорка? — пошутила я.

Дочка шутку оценила и звонко рассмеялась:

— Торт, конечно. Хочешь кусочек? Тебе понравится.

Ох уж эта детская непосредственность.

— Прости, зайка. В другой раз, — я искренне надеялась, что никакого другого раза не будет, и судьба впредь не станет меня испытывать на прочность вот такими визитами, — а сейчас нам пора.

— Пора? — разочарованно переспросила дочь. У нее аж личико вытянулось, — но мы хотели ещё поиграть? У Егора есть новый конструктор, он хотел мне его показать…

— Мне жаль, милая. Но нам действительно надо ехать.

Она опустила плечи и тяжко вздохнула:

— Хорошо мамочка. Я только попрощаюсь…и доем, — и ускакала, не дав мне сказать и слова.

Ну что за егоза.

С каждой секундой пребывания на «вражеской» территории я все больше походила на нервного ежа, выставившего иголки. Мне все казалось, что сейчас раздастся цокот каблуков и из недр дорогой квартиры выплывет Юленька.

Только произошло нечто совсем иное, но от этого не менее ужасное. Руслан, который до этого неспешно вытирал руки светлым полотенцем и наблюдал за нами с Дариной, внезапно спросил:

— Кто её отец?