81

Стараясь, чтобы это выглядело максимально небрежно и легкомысленно, я пожала плечами:

— Я не врала. Просто оговорилась. Бывает.

— Я похож на идиота?

— Это вопрос с подвохом? — мне уже удалось более-менее взять себя в руки и натянуть маску непоколебимой стервы, — можно, я не буду на него отвечать?

— Лана, — пророкотал Адашев.

В голосе те самые интонации, которые я хорошо знала. Они появлялись, когда бывший муж подходил к той опасной грани, за которой рассудительный сдержанный мужик превращался в питбуля, готового вцепиться и трепать до тех пор, пока не добьется своего.

Осознание этого факта уверенности не принесло, но отступать было некуда – за спиной та самая правда, которую я всё ещё надеялась от него скрыть.

— Ты позвал меня поговорить насчет фирмы, вот и давай говорить о ней. Остальные темы, не относящиеся к нашим делам давай, оставим за бортом.

— Нет.

Вот так просто «нет» и все. Без колебаний и сомнений.

Убийственно спокойный и в то же время жесткий взгляд в упор.

— Да, Руслан. Да. И если ты сейчас не прекратишь совать нос туда, куда не имеешь права его совать, я просто уйду.

Я и правда была готова сорваться с места. Сбежать. Спрятаться. Что угодно, лишь бы избавиться от его пристального упрямого внимания.

Но это ведь Адашев. От него так просто не уйти. В этом я убедилась буквально через пару секунд.

Он щелкнул кнопкой, открывая дорогой, кожаный портфель. Достал оттуда тоненькую, буквально в несколько листочков папку, и шлепнул её на стол.

— Надеюсь, это коммерческое предложение?

— Нет.

— Тогда мне неинтересно, — двумя пальцами, небрежно я оттолкнула папку от себя.

— Без проблем, — Руслан сам ее раскрыл и принялся читать вслух, — Фролова Дарина Анатольевна. Дата рождения: десятое февраля. Родилась доношенной, на сроке сорок недель. Место рождение – роддом номер три.…

Я слушала, чувствуя, как каменеет внутри. Руслан раскопал все относительно рождения Дарины. Каждую мелочь. Где, когда, кто принимал роды. Прописка, к какой поликлинике прикреплена, сад, в который она ходила, когда мы жили в другом городе.

— Мне продолжать?

— Как хочешь, — я из последних сил делала вид, что мне все равно, что эти его изыскания совершенно не тронули меня.

Хотя тронули! Так тронули, что внутренности в узел скрутились и вибрировали от страха и отчаяния.

— Там ещё есть информация о кружках, на которые она ходит. О крестной. О том, какие прививки были сделаны в этот год. Рост, возраст, вес на данный момент, — он говорил так, словно сообщал мне аналитическую сводку по очередному проекту, — учитывая, все вышесказанное вывод напрашивается сам собой.

— Да неужели?

Боже.…

Как мне сбежать отсюда? Спасите меня кто-нибудь, пожалуйста! Отвлеките его! Задушите в конце концов! Или огрейте чем-нибудь по макушке. Что угодно!

— Ты или была не так честна в браке, как говорила, и нагуляла ее на стороне, ещё до нашего развода. И тогда твои претензии относительно Юленьки выглядят по крайней мере странно и цинично…

Я аж охнула от возмущения, и почувствовала, как затапливает диким румянцем. Даже кончики ушей и те начали полыхать!

Взгляд Руслана, наблюдающего за моей реакцией, тут же стал более хищным и острым, как лезвие катаны.

Дура! Надо было соглашаться! Говорить, что да, нагуляла. Что он был только всего лишь одним из, а не единственным. Пусть бы лучше думал, что я ветреная пустышка. Так было бы проще, нам всем!

— Однако двуличностью ты никогда не страдала, так что второй и более вероятный вариант – отец Дарины – это я, и ты скрыла от меня факт её рождения.

— Это всё? Тогда я пойду, — я скомкала салфетку и бросила её на стол.

Он не дал мне договорить, коротким жестом прервав любые возражения:

— Сидеть. Учитывая тот факт, что ты до этого молчала и вряд ли собиралась мне что-то говорить, я заранее проконсультировался у юриста. Он сказал, я могу затребовать тест на отцовство. И ты не вправе мне мешать. Вот теперь все. Если хочешь – можешь идти, но это ничего не изменит. Если потребуется – я пойду через суд.