86

Он ушёл, оставив после себя ауру оскорбленного негодования, а я отвалилась на спинку кресла, закрыла глаза и начала тихонько покачиваться.

Вроде поругались и после такой ссоры пути назад не будет, но почему-то единственным, что я ощущала в этот момент, было облегчение. Мне не нравилось быть «той самой» для Кирилла, не нравилось ловить на себе заинтересованные мужские взгляды, не нравилось исполнять роль незавершенного гештальта.

У него есть Анечка – искренняя, любящая, терпящая всю ту орду тараканов, что жила у него в голове, прощающая то, что не каждая смогла бы простить. Он был просто обязан сделать ее счастливой, и надеюсь теперь, когда розовые очки относительно стервы-Ланы-предательницы-падкой-на-ласки-бывшего-мужа окончательно слетели, Кирилл, наконец, возьмется за ум.

Прежний мир рассыпался карточным домиком, но вместо того, чтобы нервничать, рвать волосы на голове и метаться в не прекращающейся панике, я вдруг словила необычайное умиротворение.

Всё так, как и должно быть. В очередной раз сделав крутой вираж, жизнь продолжалась, и я не бралась судить, что ждет впереди. Но откуда-то взялось ощущение, что все будет хорошо.

Вечером того же дня мы снова встретились с Русланом. В этот раз в пентхаусе, в присутствии юристов, подготовивших документы о продаже.

Было ли мне жалко фирму? Нет.

Наверное, если бы я отдавала ее какому-то проходимцу без рода и племени, меня бы разрывало на части от такой сделки. Но я отдавала ее Руслану. Тому, кто стоял у истоков, тому кто дорожил делом и отдавался ему полностью, до того самого момента, как Кир, воспользовавшись нашими распрями, выдавил его на обочину.

Все возвращалось на свои места.

Потом настало время идти за Дариной.

Руслан был готов прямо сейчас знакомиться с ней в законной роли отца, но я попросила отсрочку:

— Дай мне пару дней на то, чтобы подготовить ребёнка.

Он был недоволен моим решением, но пошел на встречу, думая в первую очередь не о себе и своих желаниях, а о благополучии и спокойствии дочери. Я видела, как его распирало от нетерпения, как горели глаза и бешено пульсировала жилка на виске, и невольно думала о том, что он будет просто чокнутым папашей.

В сад мы приехали вместе, и пока дети собирались, Рус таращился на Дарину как тот кот из мультика с огромными глазами. Видно было, что его аж потряхивало от желания поговорить с девочкой, но я предупреждающе качала головой:

— Дай время.

— Ладно, — ворчал он, снова переключаясь на дочь, и под конец всё-таки влез с помощью, когда у нас никак не получалось застегнуть молнию.

Надо было видеть его лицо, когда Дарина с самым серьёзным видом поблагодарила его, а потом шепотом – как всегда на всю раздевалку – сообщила мне о том, что понравился Егоркин папа.

Мне даже пришлось щеку прикусить, чтобы не рассмеяться, когда у Адашева грудь надулась от гордости. Вот много ли мужику надо?

Вообще не знаю, как он сдержался и не увязался следом за нами из сада. Думала, так и будет хвостом ходить.

Погуляв немного во дворе, мы с дочерью отправились домой. Поужинали, посмотрели мультики, и я провела первую аккуратную беседу на тему знакомства с отцом. Задавала мягкие вопросы на тему: «а что, если….» и «а, ты бы хотела?». Ненавязчиво рассказывала о том, как познакомились с её отцом, и что он много работает, поэтому не мог быть рядом.

На следующее утро моя маленькая и одновременно такая серьёзная девочка, сказала:

— Я бы очень хотела с ним познакомиться.

— Я думаю, он тебе понравится, — улыбнулась я и со спокойным сердцем отвезла ее в детский сад.

А по дороге на работу меня настиг звонок от Ани. Она звучала встревоженно и в то же время как-то по-особенному торжественно:

— Лана! Мы уезжаем!

— Что? Куда?

— Я сама пока не знаю и ничего не понимаю. Но вчера Кир пришёл домой, встал передо мной на колени и извинялся. Говорил, что все это время был идиотом, слепцом, не видящим ничего дальше своего носа. Сказал, что будет продавать фирму и что-то строить с нуля, подальше от этого места.

— Неожиданно….

— А ещё он сказал, что любит и любил всегда только меня. А то, что испытывал.… ко всяким, — она проглотила какое-то слово, но мы обе знали, что речь про меня, — это было просто помутнением рассудка.

— Ну и хорошо, — улыбнулась я, а она, чуть помедлив, спросила:

— Что ты сделала, что он так разошелся?

Я задержала дыхание, как перед прыжком на глубину, а потом прошептала:

— Решила вернуться к Руслану.

Да. Я хочу вернуться. Хочу, чтобы он был рядом со мной и с дочерью. Хочу дать нам всем второй шанс.

Стоило только признаться в этом самой себе, как оковы, стягивающие сердце все эти годы, окончательно исчезли.

Мы с Аней проговорили всё то время, пока я шла до работы. Обсуждали внезапные изменения в наших жизнях. Под конец разговора я так расчувствовалась, что перед глазами все начало расплываться. Анька тоже шмыгала носом. Как малолетние дурочки обливаясь слезами, мы поклялись друг другу в том что, чтобы ни случилось, как бы нас ни разбросало по свету, и чтобы ни происходило на личном фронте – мы всегда будем самыми близкими и не потеряем связи.