Глава 16

Мы проходим регистрацию, поднимаемся в самолёт. Тамерлан демонстративно заботлив - подаёт мне руку, помогает устроиться в кресле, предлагает плед. И вроде он ведёт себя как всегда, но мне противно, потому что это ложь.

Когда самолёт взлетает, я смотрю в иллюминатор на удаляющийся город. Хочется, чтобы и все мои проблемы точно также остались далеко позади.

Частный самолёт Тамерлана - воплощение роскоши. Всё создано для комфорта, но я чувствую себя в золотой клетке.

Стюардесса, молодая брюнетка с идеальной фигурой и лицом модели, встречает нас с профессиональной улыбкой. Но её взгляд скользит по Тамерлану, задерживается на нём чуть дольше, чем нужно. Она поправляет волосы, когда он проходит мимо, и я замечаю, как её губы чуть изгибаются в кокетливой улыбке. Меня она будто не видит.

- Добро пожаловать на борт, Тамерлан Русланович. - Произносит мелодичным голосом, игнорируя моё присутствие. - Чем могу помочь?

- Спасибо, Лейла. Как обычно. - Тамерлан, садиться в кресло.

Я сажусь напротив него, наблюдая за этим спектаклем. Лейла подаёт мужу виски, а мне едва кивает:

- Что для вас? - Ко мне она явно испытывает призрение. В её голосе сквозит высокомерие, будто я здесь чужая.

- Чай, пожалуйста. - Я же разговариваю вежливо.

Почему-то сейчас меня бесит, что реакция этой девушки. Может и с ней у него был роман. Так между делом во время многочисленных командировок. Сколько их было в его командировках? Сколько раз он улыбался им так же, как мне когда-то? И сколько там жён может быть? Я уже ничему не удивлюсь.

Когда мы взлетаем, и Лейла исчезает в служебном отсеке, и мои мысли разлетаются в разные стороны, как облака, а в голове крутится одно и то же: как я дошла до жизни такой?

Пять лет назад всё было по-другому. Я была другой.

Галерея Эрарта в Санкт-Петербурге, октябрь. Моя первая персональная выставка «Архитектура эмоций». Три года работы, десятки проектов, бессонные ночи с чертежами. Папа помог с организацией - у него были связи в культурной среде. Мама весь вечер волновалась больше меня.

- Златочка, ты такая красивая сегодня, - Мама суетилась вокруг меня, поправляя платье. - Этот цвет тебе идёт.

Тёмно-синее платье от Зара, которое я купила на последние деньги. Туфли на каблуке, тоже недорогие, но элегантные. Я хотела выглядеть профессионально, серьёзно. Молодому архитектору нужно было завоёвывать доверие.

В зале собрались искусствоведы, журналисты, потенциальные клиенты. Я нервничала, отвечая на вопросы о концепции проектов, о том, как архитектура может влиять на эмоции человека.

И тут я увидела его.

Он стоял у макета торгового центра, который я проектировала для конкурса. Высокий, широкоплечий, в идеально сшитом костюме. Его присутствие заполняло пространство, будто он был центром мира. Даже среди петербургской элиты он выделялся - какой-то особой энергетикой, уверенностью, силой.

- Интересная концепция. - Сказал он, когда я подошла. Голос низкий, с лёгким акцентом. - Вы действительно считаете, что пространство может менять настроение?

- Не только считаю, но и знаю. - В его вопросе чувствовался вызов, и я не смогла не ответить. - Архитектура словно застывшая музыка. Она может успокаивать или возбуждать, вдохновлять или угнетать.

Он улыбнулся, и эта улыбка что-то перевернула у меня внутри.

- Тамерлан Байсаров. - Представился он, протягивая руку.

- Злата.

Его рукопожатие было крепким, тёплым. И он не отпускал мою руку дольше, чем это принято.

- Вы умеете создавать пространства, в котором можно быть счастливым.

- Это сложно. – Его вопрос заставил меня задуматься. - Счастье у каждого своё.

- Какое оно у вас?

Снова прозвучал вопрос, который я не ожидала, он был слишком личным для первого знакомства, но что-то в его глазах заставило меня ответить честно:

- Дом, где можно быть собой. Место, где тебя ждут и понимают.

Он кивнул, как будто я сказала что-то очень важное.

- Я бы хотел, чтобы вы создали такое пространство для меня.

Как же наивно это звучит сейчас. Дом, где можно быть собой. Место, где тебя ждут и понимают. А получилось место, где я стала никем, где меня терпят из жалости.

Но тогда... тогда всё казалось сказкой.

Он не ушёл с выставки, пока она не закончилась. Задавал вопросы о каждом проекте, внимательно слушал. Когда я объясняла концепцию детского сада с игровыми пространствами, он сказал:

- У меня когда-нибудь будут дети. Я хочу, чтобы они росли в счастье и радости.

После выставки он не хотел меня отпускать и предложил поужинать.

- Я знаю хорошее место. Если вы не против кавказской кухни.

Ресторан оказался дорогим, но уютным. Тамерлан заказал вино, которое стоило как моя стипендия за год. Рассказывал о себе, о бизнесе, о планах на будущее. Говорил, что приехал в Питер по делам, но выставка оказалась приятной неожиданностью.

Мы проговорили до двух ночи. Он рассказал о родном Дагестане, о горах, о традициях. Я - о Питере, о белых ночах, о том, как город формирует характер людей.

- Вы должны увидеть Кавказ. - сказал он, провожая меня к машине. - Там архитектура тысячелетиями служила защитой и красотой одновременно.

- Вам стоит прожить хотя бы год в Питере. Понять, как белые ночи меняют восприятие пространства.

- Может быть, когда-нибудь. Если у меня будет достойная причина.

И посмотрел на меня так, что я поняла: он уже нашёл эту причину.

Три месяца он ухаживал за мной, как в старых фильмах. Звонил каждый день, присылал цветы, летал в Питер каждые выходные. Водил в лучшие рестораны, дарил украшения, которые я сначала отказывалась принимать.

- Я не привыкла к таким подаркам. - Каждый раз спорила с ним.

- Привыкнешь. - Отвечал он уверенно, как будто знал, что я сдамся и всё будет как он хочет. - Женщина должна быть окружена красотой.

Потом, когда прилетела к нему в отпуск, он показал мне Москву с той стороны, которую я не знала. Закрытые клубы, частные выставки, рестораны, где столики бронировали за месяц. Перед ним открывались все двери, все желания исполнялись.

- Как ты это делаешь? - Спрашивала я, потому что мне правда было интересно находится с таким харизматичным мужчиной.

- Деньги и связи. - Отвечал он просто. - В нашем мире это решает всё.

Но дело было не только в деньгах. В нём была какая-то первобытная сила, харизма, перед которой отступали любые препятствия. Люди инстинктивно уступали ему дорогу, официанты суетились, бизнесмены вставали при его появлении.

И я не стала исключением. Попала под его чары, как всё остальные.

Наши отношения разевались стремительно. Через полгода он предложил познакомиться с его родителями.

Встреча была в одном из московских ресторанов. Тамерлан был напряжён, что случалось с ним редко.

- Они достаточно консервативны. - Предупредил он. - Для них семья - это святое. Но они полюбят тебя, как полюбил я.

Его родители встретили меня настороженно. Мать - элегантная женщина в дорогом платке - окидывала меня оценивающим взглядом. Отец - копия Тамерлана, только старше и строже - задавал вопросы о семье, образовании, планах.

- Злата архитектор. - С гордостью рассказывал про меня Тамерлан. - Очень талантливая. У неё уже есть собственные проекты.

- Это хорошо, - кивнула мать. - Но семья должна быть приоритетом для женщины.

- Конечно. - Совершенно искренне согласилась с ними, не понимая тогда, что означают эти слова в их понимании.

После ужина Тамерлан был молчалив.

- Они не одобряют? - Осторожно спросила я, потому что после ужина сразу почувствовала между нами напряжение.

- Им нужно время. Они хотели бы видеть рядом со мной девушку из нашего круга. Но я выбрал тебя.

- Почему?

Он даже остановил машину, повернулся ко мне, чтобы глядя в глаза сказать:

- Потому что ты другая. Ты видишь мир не так, как все. С тобой я могу стать лучше.

Я поверила ему. Поверила, что любовь может быть сильнее традиций.

Но всё оказалось до банальности просто.

Традиции сильнее какой-то там любви.

Какой же я была глупой. Он не хотел стать лучше. Он хотел красивую игрушку, которая украсила бы его жизнь. А когда игрушка сломалась - не смогла родить ребёнка - он просто купил новую.

Но тогда я этого не понимала. Я думала, что мы строим будущее вместе.

И всё же свадьба была роскошной. Тамерлан настоял на двух церемониях - в Загсе для меня и по национальным традициям для его семьи. Мои родители потерялись среди кавказского размаха - сотни незнакомых гостей, бесконечные поздравления и подарки, которые я не знала куда девать.

Мама в тот вечер спросила меня: счастлива ли я. Конечно, да. Отвечала совершенно искренне.

Тамерлан был идеальным женихом. Внимательный, нежный, влюблённый в меня. Когда мы танцевали, он прошептал слова, которые были мне так дороги:

- Теперь ты моя навсегда.

- И ты мой.

- Я был твоим с того момента, как увидел тебя на выставке. Построю для тебя идеальную студию. - Обещал, клялся в самый сокровенный день моей жизни. - Ты будешь создавать свои проекты, а я буду тебя поддерживать.

- У нас будет, дом, где наши дети будут счастливы. - Мечтала, искренне веря, что всё желания сбудутся.

Мы так много говорили о детях в те первые месяцы брака. Тамерлан делал всё, чтобы я ни в чём не нуждалась. И вот сейчас понимаю: всё это было инвестицией. Он покупал моё счастье, чтобы я родила ему наследника. Когда инвестиция не окупилась, он нашёл более выгодное вложение.

Айна была права насчет одного: я действительно была первой попыткой. Не единственной, не особенной, просто первой и неудачной. Пробный вариант.

Только теперь я сижу в комнате, полной неоконченных проектов, и понимаю, что самый главный проект моей жизни, счастливая семья, провалился.

И самое страшное, что где-то в глубине души я всё ещё помню того мужчину, который танцевал со мной на нашей свадьбе и обещал, что мы будем вместе навсегда.

Только теперь я знаю, что его «навсегда» означало лишь «пока ты мне удобна и нужна».