Глава 29

Тамерлан

Поднимаюсь на ноги, но меня качает из стороны в сторону. Отец лежит рядом, но дышит, пытается встать. Вместо машины во дворе горящие обломки металла. Пламя поднимается к небу чёрным столбом.

- Андрей... - Хрипло говорит отец, глядя на огонь.

Водитель. Бедняга Андрей, который работал у нас три года был в машине в момент взрыва. Его уже не спасти.

Помогаю отцу подняться. У него кровь на лбу от осколка стекла, но он может стоять.

- Папа, ты живой.

- Мы оба живы. - Он смотрит на пламя, потом на меня. - Понимаешь? Мы оба должны были быть там.

Это должны были быть мы. И отец, и я. Но документы спасли нам жизнь. Случайность или судьба?

Охранники выбегают из служебного корпуса, кто-то уже вызывает пожарных.

Отец вытирает кровь с лица, смотрит на горящие останки машины:

- Хаджиевы перешли черту. - Говорит он тихо, но я слышу стальные нотки в голосе. - Теперь это война.

- Папа, нужно в больницу, провериться.

- Не нужно. - Он поворачивается ко мне, в глазах холодная ярость. - Нужно позвонить всем людям. Собрать совет. И начать отвечать.

Хорошо, что мамы оказалась в гостях у тёти. И не видит, как её сын и муж чуть не подорвались у собственной машины.

Эти бляди охринели. Даже не постеснялись подложить бомбу прямо у нас дома. Хаджиевы объявили нам настоящую войну.

- Малик! - Рычу на старшего охранника. - Ко мне. Сейчас же.

Он подбегает, лицо напряжённое:

- Тамерлан Русланович, мы уже вызвали пожарных и скорую.

- Да, плевать мне на это. Где, блядь, вы были, когда планировалось покушение? Где была ваша хвалёная служба безопасности?

- Мы не могли знать.

- Не могли? - Кричу так, что голос эхом отражается от стен дома. - Вам, сука, за это платят. Вы должны знать. Вы должны были защищать!

Хватаю его за грудки, прижимаю к стене:

- Моего отца чуть не убили! Понимаешь? Чуть не убили! Но вы сидели и в жопе ковырялись!

- Тамерлан Русланович, простите, мы...

- Заткнись! - Отталкиваю его. - Завтра утром хочу видеть полный отчёт. Кто знал о поездке отца, кто имел доступ к информации, кто мог слить данные. И если выяснится, что кто-то из наших причастен...

Не заканчиваю фразу, но Малик понимает. В его глазах страх.

Ну хотя бы что-то. Может в следующий раз нормально выполнят свою работу, и никто не погибнет.

- Всё будет сделано.

- Марш отсюда. И удвойте дежурство. Если ещё раз что-то пропустите, уволю всех к чёртовой матери.

Охранники разбегаются. Злость клокочет внутри, ищет выход. Хочется что-то сломать, кого-то ударить, заставить заплатить за этот день.

Сирены скорой помощи и пожарной службы приближаются. Но главное уже произошло.

- Тамерлан, езжай домой и позвони братьям.

- Уверен, могу остаться.

- Нет, у тебя там Айна одна. Нужно быть рядом с семьёй.

Он прав, но я больше не за Айну переживаю, а за Злату. Кто знает, что эти ублюдки могут ещё выкинуть.

Еду домой в тишине. Руки на руле дрожат, то ли от адреналина, то ли от осознания того, как близко мы были к смерти. На лбу саднит царапина от осколка стекла, в спине ноет там, где ударился о дверной косяк, когда ударная волна швырнула меня в дом.

Но хуже всего - это ярость. Она кипит внутри, как расплавленный металл, требует выхода. Хочется собственными руками задушить каждого, кто посмел поднять руку на мою семью.

Сейчас уже слова отца о том, что я думаю сердцем, а не головой, не кажутся ошибочными.

Он прав, я размяк, и враги это почувствовали.

Может, я действительно потерял хватку, играя в чувствительного мужа. Но больше этого не будет. Сегодня они перешли черту.

Останавливаюсь на обочине, достаю телефон. Набираю номер Халида, младшего брата.

- Алло? - Сонный голос брата. В Лондоне сейчас ночь.

- Просыпайся. У нас проблемы.

- Что случилось? - Халид мгновенно становится бдительным. Годы работы в сфере безопасности выработали правильные рефлексы.

- На отца покушались. Взорвали его машину.

- Что?! Он жив?

- Жив. Чудом выжил. - Сжимаю руль так сильно, что костяшки белеют. - Слушай внимательно. Нужно срочно проверить всех наших людей везде.

- Понял. Что ещё?

- Усильте охрану всех объектов. Квартиры, офисы, склады. И проверьте системы безопасности: камеры, сигнализацию, всё. - Завожу мотор, резко выезжаю на трассу. - И ещё, Халид. Найди мне этих сук. Всех, кто причастен к взрыву.

- Найдём, - в голосе брата слышится та же ярость, что кипит во мне. - Они ответят за каждую царапину на теле отца.

- Не только ответят. - Давлю на газ, стрелка спидометра ползет вверх. - Они пожалеют, что родились на свет.

- Да, брат. Хаджиевы думают, что нас можно безнаказанно взрывать? Скоро они узнают, как ошибались. Я вылетаю, скоро буду в Москве.

Заканчиваю разговор, бросаю телефон на пассажирское сиденье. Злость требует выхода, и я выплёскиваю ее в скорость. Двигатель ревёт, кажется, что асфальт плавится под колёсами. Хочется ехать быстрее, пока ярость не сожрёт меня изнутри.

Ублюдки думали, что мы слабые. Думали, что можно безнаказанно убивать Байсаровых. Сейчас они поймут, как сильно ошибались.

Подъезжаю к дому уже глубокой ночью. Охранники выбегают навстречу - видимо, отец уже предупредил их о происшествии. Парковщик забирает ключи, но я вижу в его глазах напряжение. Новость о покушении облетела всех.

Захлопываю дверь машины с такой силой, что звук эхом разносится по подземному гаражу.

Поднимаюсь в квартиру, хочется только одного, принять душ и забыться. Но не успеваю пройти в спальню, как из гостиной выбегает Айна.

- Тамерлан! - У неё лицо белое, глаза широко раскрыты от ужаса. - Твой отец звонил, рассказал про взрыв... Слава Аллаху, ты живой.

Она бросается ко мне, обнимает так крепко, что больно рёбрам. Прижимается всем телом к моему боку.

- Айна, отпусти. - Говорю устало. - Всё нормально.

- Как нормально? - Она отстраняется, изучает моё лицо. - У тебя кровь! И рубашка порвана!

- Мелочи. Это просто царапины. - Начинаю на неё раздражаться. После всего произошедшего её суета кажется мелкой, неважной.

- Никакие это не мелочи! - Айна хватает меня за руку, тянет к дивану. - Садись сейчас же. Нужно обработать раны.

- Я сам справлюсь.

- Молчи! - В её голосе появляются командные нотки, которые раньше не слышал. - Сиди и не дёргайся.

Обычно я бы резко оборвал такой тон. Но сейчас нет сил. Злость выжигает изнутри все остальные эмоции. Пусть возится, если ей так хочется.

Она исчезает в ванной, возвращается с аптечкой. Достаёт перекись водорода, ватные диски, йод. Садится рядом на диван, поворачивает моё лицо к свету.

- Больно будет. - Предупреждает и прикладывает смоченный перекисью диск к царапине.

Щиплет, но терпимо. Айна работает сосредоточенно, осторожно очищает рану. Пальцы дрожат, и я понимаю, что она действительно испугалась.

- Тамерлан. - Шепчет она, не отрывая взгляда от царапины. - Когда Руслан Магомедович позвонил, я подумала, что тебя убили.

- Но не убили же.

- Но могли. - Она поднимает глаза, и я вижу в них слёзы. - Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось.

Она уже готова разреветься. Ну пиздец, только мне бабских слёз сейчас не хватало.

- Не надо реветь. Всё хорошо. - Она сильнее прижимает диск к ране, и я морщусь от боли. - Прости. Просто... просто я не знаю, чтобы делала без тебя.

Она вроде как искренне переживает. Айна действительно боялась меня потерять. И это странно не трогает. Вот если бы рядом была моя Злата…Но она как раз бы, наверное, была бы рада, если бы я не выжил. И разводиться не пришлось бы. Пиздец, как больно это осознавать.

Она заканчивает обрабатывать царапину, заклеивает пластырем. Потом замечает ссадину на руке, засучивает мне рукав, снова берётся за перекись.

- Айна, достаточно. Это мелочи.

- Для меня не мелочи. - Она не останавливается. - Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

- Почему?

Она поднимает голову, смотрит прямо в глаза:

- Потому что я тебя люблю.

Слова повисают в воздухе. Айна говорит это не в первый раз, но сегодня в её голосе другие интонации. Не просто влюбленность молодой женщины, а что-то глубже. Страх потери, настоящая привязанность.

- Знаю, ты не любишь меня. - Она возвращается к обработке ссадины. - Но я люблю. И наш ребенок - часть тебя. Я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось.

- Всё. - Айна откладывает аптечку. - Теперь нужно отдохнуть.

- Да. Пойду в душ.

- А поесть? Я могу что-то приготовить...

- Не хочется есть. - Встаю с дивана, чувствую, как тело ноет от ушибов. - Но виски не помешает.

Иду к бару, достаю бутылку Макаллана, наливаю полный стакан. Рука дрожит от злости, виски расплёскивается по столу. Первый глоток жжёт горло, но следом приходит долгожданное расслабление.

Нужно успокоиться. Нужно думать холодно, как учил отец. Но как думать холодно, когда внутри всё горит желанием мести?

Выпиваю стакан залпом, наливаю ещё. Алкоголь обжигает желудок, но притупляет боль и физическую, и душевную.

Айна уходит в спальню. Я остаюсь один с бутылкой виски и мыслями. Отец прав - я размяк. Пока играл в семейные драмы, враги готовили нам смерть. Пора вспомнить, кто я такой.

Пью ещё, и ещё. Алкоголь помогает не думать о том, что сегодня мог стать последним днём моей жизни. О том, что так и не поговорил со Златой. Моя гордячка не отвечает. Но хотя бы мать не стала сбрасывать. Сказала, что она на работе. Нужно вернуть её обратно, нельзя ей оставаться одной.

К тому времени, как бутылка пустеет, голова кружится, мысли путаются. Поднимаюсь с дивана, качаясь, иду в спальню. Раздеваюсь кое-как, падаю на кровать.

Последнее, что помню, как проваливаюсь в темноту.

Но вот очень быстро просыпаюсь от чьих-то прикосновений. Кто-то гладит мою грудь, целует шею.

Сквозь сон думаю моя Злата вернулась. Она бросила всё, простила, и теперь всё будет хорошо.

В полной темноте открываю глаза. По силуэту понимаю, что это не Злата.

- Тамерлан, я так хочу тебя.

И я окончательно прихожу в себя. Рядом со мной Айна Она лежит рядом, совершенно голая и прижимается ко мне.

- Что ты делаешь? Что за херня? - Сажусь и всматриваюсь в темноту.

- Хочу быть рядом. После всего, что случилось...

- Айна, уйди.

- Не хочу.

- Оденься. - Приходится самому вытаскивать её из кровати. - Или тебя силой заставить одеться?

- Почему ты такой грубый. Я просто хочу утешить тебя.

- Как в прошлый раз?

И тут до меня доходит, что в прошлый раз я был в отключке с одного бокала виски, а сейчас выпил в два раза больше и чувствую себя нормально. Я полностью контролирую ситуацию.

Что-то здесь не так.

- Ты мне что-то подсыпала в виски, так ведь?

- Ничего не подсыпала.

- Не сейчас, а тогда. Когда мы встретились в первый раз. Снотворное. Или что-то ещё. Вот почему меня так сильно развезло.

- Что ты такое говоришь? Тамерлан, да как ты можешь думать так плохо про меня.

- Блядь, Айна! - Взрываюсь, только лишь её положение сдерживает меня. - Потому что иначе ты бы не позволил мне быть рядом. Я никогда не собирался изменять жене.

- Всё что было, между нами, правда. И я ничего не подсыпала тебе.

Айна, почуяв, что перешла черту, быстро накидывает халат и пулей вылетает из спальни.

Смотрю ей вслед и понимаю, что она не так проста, как казалось. И, возможно, гораздо опаснее, чем я думал.