Глава 35

Открываю глаза и сразу не могу сообразить, где я. Белый потолок, незнакомые стены. В палате полумрак, только от ночника у кровати идёт мягкий свет.

Хочу приподняться, но слишком тяжело, понимаю, что болит голова, во рту сухость. В горле першит, будто я наглоталась песка. Приподнимаюсь на локте, и резкая боль пронзает рёбра. Окидываю себя взглядом. На мне больничная рубашка, руки исцарапаны, на запястьях синяки. Когда пытаюсь сесть, кружится голова, и тошнота подкатывает к горлу.

- Злата? - Знакомый голос раздаётся из затемнённой части палаты, и я невольно вздрагиваю.

Поворачиваю голову и в кресле у окна сидит Тамерлан. Выглядит ужасно. У него глаза красные и воспалённые, костюм мятый, рубашка расстёгнута у горла, волосы растрёпаны. Он встаёт, но движения неуверенные, будто он здесь провёл не один час.

- Я тебя не заметила. - Голос хриплый, еле слышный, будто я много кричала.

- Извини, что напугал. Сейчас позову врача. - Он встаёт, направляется к двери.

Воспоминания волнами накатывают на меня.

Озеро, Айна. Она нашла меня у воды и кричала. Потом она потащила меня в воду. Помню, как холодная вода накрыла меня, я захлёбывалась, и не могла дышать, лёгкие горели.

- Тамерлан, что случилось?

Он останавливается у двери, не поворачивается. Вижу, как напряглись его плечи.

- Айна, она попыталась... - Голос срывается, он сжимает кулаки. - Тебя спас охранник. Он следил за тобой, как я и просил.

Господи, растираю руками лицо, ощущаю, как дрожат пальцы. Значит, это не кошмар и не сон. Она действительно пыталась меня утопить.

- Сколько я была без сознания? Мне кажется, прошла целая вечность.

- Почти сутки. - Тамерлан поворачивается, и я вижу панику в его глазах. - Ты наглоталась воды и случилось переохлаждение. Врач говорит, организм включил защитную реакцию. - Он делает шаг ко мне, останавливается. - Злата, я думал, что потерял тебя.

Телом ощущаю все его чувства.

В палату входит пожилая женщина в белом халате. Она проверяет пульс, зрачки. Меряет мне давление - манжета сдавливает руку, и я морщусь от боли. Каждое движение отдаётся болью в рёбрах.

- Как самочувствие? - Спрашивает врач.

- Голова раскалывается. Во рту сухо. И тошнит. - Пытаюсь сесть прямее, но головокружение заставляет откинуться обратно.

- Это нормально после переохлаждения и стресса. - Она записывает что-то в карту, потом смотрит на меня внимательно. - Главное, что с малышом всё в порядке.

Замираю, мир останавливается, потому что понимаю моя тайна раскрыта. На Тамерлана даже боюсь смотреть. Слышу, как только он резко вдыхает, поворачивается так быстро, что чуть не опрокидывает стул.

- Злата, ты знала? - Всё-таки приходится посмотреть на него и в его глазах столько эмоций: удивление, радость, страх, вина, что становится трудно дышать.

Не могу ответить. Горло сжимается, слёзы жгут глаза. Просто смотрю на него, а слёзы сами текут по щекам.

- Вижу, что вашем состоянию ничего не угрожает. Поэтому пока оставлю вас. - Тактично говорит врач и быстро выходит.

Тамерлан подходит к кровати медленно, будто боится, что я исчезну. Садится на край осторожно, чтобы не потревожить. Руки его дрожат, когда он тянется ко мне, но останавливается в нескольких сантиметрах от моей руки.

- Можно? - Спрашивает хрипло.

Киваю, не доверяя голосу. Он берёт мою руку в свои ладони, и они тёплые, даже горячие.

- Почему не сказала? - Шепчет он, поглаживая большим пальцем мои ладони.

- Потому что... - Глотаю слёзы, вытираю мокрые щёки. - Потому что боялась, что ты не захочешь развестись и всё из-за ребёнка. Я не хочу быть женой из чувства долга.

- Злата... - Его хватка на моей руке крепче, почти болезненная. - Господи, если бы я потерял вас обоих... - Голос ломается, и я вижу, как он волнуется. - Я бы не пережил этого.

Смотрю на него - на этого сильного, властного мужчину, который сейчас выглядит сломленным. Но даже сейчас, даже видя его искреннее отчаяние, не могу просто забыть всё, что произошло.

- Тамерлан, я всё ещё хочу развод.

Он вздрагивает, как от физического удара. Рука, держащая мою, напрягается.

- После всего, что случилось? - Он смотрит на мой живот, и в глазах такая нежность, что сердце сжимается.

- Особенно после всего, что случилось. - Вытираю глаза свободной рукой. - Айна пыталась меня убить, Тамерлан. Нашего ребёнка - убить. Из-за тебя. Из-за того, что ты привёл её в наш дом.

Он резко отпускает мою руку, встаёт, начинает ходить по палате. Проводит рукой по волосам, по лицу.

- Я знаю. - Голос его ломается. - Я всё понимаю. Это моя вина. Только моя вина. - Останавливается, смотрит на меня с такой болью, что хочется отвернуться. - Если бы я не был таким слепцом, если бы не поддался на уговоры, если бы послушал тебя сразу.

- Что сделано, то сделано. - Устало откидываюсь на подушку, чувствую, как накатывает слабость. Странно, но мне не страшно. Я должна быть напугана, но у меня нет сил бояться.

Тамерлан подходит обратно, опускается на колени рядом с кроватью. Пытается взять мою руку снова, но я убираю её.

- Злата, дай мне шанс всё исправить. Прошу тебя. - В голосе такое отчаяние, что сердце болит. - Ради нашего ребёнка.

- Я не смогу тебе больше доверять?

Он закрывает глаза, сжимает кулаки.

- Тогда я отпущу тебя. Но дай мне попробовать вернуть твоё доверие. Дай мне попробовать стать мужем, которого ты заслуживаешь.

Смотрю на него сломленного, умоляющего о прощении. Часть меня хочет протянуть руку, коснуться его лица, сказать, что всё будет хорошо. Но другая часть помнит боль, помнит Айну в нашем доме, помнит холодную воду над головой.

- Что с Айной?

- Айна больше никогда не приблизится к тебе. - В голосе появляется та самая сталь, которую я знаю. - Обещаю. Она ответит за то, что с тобой сделала. За то, что могла сделать с нашим ребёнком.

Когда он говорит «нашим ребёнком», в его голосе появляется такая нежность, что сердце пропускает удар.

- Где она сейчас?

- Под охраной. Она, похоже, потеряла связь с реальностью. Кричала, что ты сама прыгнула в воду. Что хотела покончить с собой.

Конечно, что ещё могла Айна придумать. Главное меня во всем же и обвинить. Тем более она всё сама вывернет наизнанку. Сделает себя жертвой.

- Это неправда. Я бы ни за что не навредила моему ребёнку.

- Знаю, я тебе верю. С Айной я разберусь.

- Тамерлан, мне нужно отдохнуть, я устала. - Откидываюсь на подушку, чувствую, как тяжелеют веки.

- Конечно. - Он осторожно касается моей руки кончиками пальцев. - Только не исчезай, пожалуйста. Не увози от меня нашего ребёнка.

- Я никуда не денусь. Пока. - Смотрю на него через тяжёлые веки. - Но и обещать ничего не могу.

- Это уже больше, чем я заслуживаю. - Шепчет он и наклоняется, чтобы поцеловать мою руку.

И я понимаю, он прав. После всего, что произошло, даже этот разговор - больше, чем он заслуживает.

Тамерлан тихо выходит, обещав вернуться утром, и я остаюсь наедине со своими мыслями.

Как же мне теперь дальше жить?

Тамерлан сказал, что даст мне время подумать. И что не будет принуждать. Разве могу просто взять и уехать, лишив его сына или дочери?

Только я знаю Тамерлана. Он съест себя живьём, считая виноватым в том, что случилось у озера. В том, что я могла потерять ребёнка. Я не хочу взваливать ему на плечи ещё и груз развода, когда он узнал о беременности. Как бы я ни хотела всё упростить, просто не получится.

Ребёнок будет Байсаровым. Наш малыш. Он или она унаследуют не только фамилию, но и все сложности этой семьи. Традиции, ожидания, что его будет ждать?

Провожу рукой по животу. Там, под сердцем, растёт крошечное существо, которое ничего не знает о наших проблемах. И мне не хочется, чтобы он проходил через подобное. Хочется оградить от всего и защитить. Но теперь всё стало намного сложнее.

Медсестра приносит ужин, и я с удивлением обнаруживаю, что голодна. Тёплый бульон оказывает благотворное действие. Он смывает слабость, возвращает силы. После еды я даже с удовольствием выпиваю сладкий чай и съедаю хлеб с маслом.

Может быть, это знак? Может быть, организм говорит мне, что нужно бороться? За себя, за ребёнка, за то, что ещё можно спасти?

Или просто материнские инстинкты начинают брать верх над болью и обидой?

Утром просыпаюсь от шума в палате. Тамерлан входит в палату с огромным букетом белых роз и несколькими пакетами, видимо там еда.

Не знаю кто его пустил, потому что в больнице есть часы посещения, он скорее всего кому-то заплатил, чтобы спокойно приходить.

Вчера я провалилась в сон, как только он ушёл. Медсестра, которая ставила мне капельницу, сказала, что мне нужно спать как можно больше, так быстрее поправлюсь.

- Доброе утро. - Говорит осторожно, словно проверяя моё настроение.

- Привет.

Он ставит цветы в вазу, которую принесла медсестра, а потом начинает доставать из пакетов еду. Свежие фрукты, домашние пирожки, которые испекла наша Марта, и даже куриный паштет, который я так люблю.

- Врач сказала, тебе нужно хорошо питаться. - Объясняет он, раскладывая всё на прикроватном столике. - Особенно сейчас. Марта наготовила кучу еды. Она, как и все переживают за тебя.

Смотрю на него, на то, как заботливо он всё устраивает, и сердце сжимается. Таким я его помню, внимательным и нежным.

- Все это кто?

- Родители, братья подрывались прийти и навестить тебя. Но я попросил пока подождать. И я не стал пока звонить твоему отцу. Вдруг ему снова станет плохо.

Он замирает, держа в руках персик, мой любимый сорт.

- Злата, я... - Начинает отвечать, но тут его телефон резко разрывается от звонка.

Смотрит на экран, хмурится:

- Отец. Одну секунду. - Папа, я в больнице, может, позже...

Слышу возбуждённый голос Руслана Байсарова из трубки, хотя слов разобрать не могу.

- Что? Ты о чём? - Лицо Тамерлана темнеет. - Это ерунда какая-то. Откуда у тебя эти фотографии?

Пауза. Тамерлан слушает, и выражение его лица становится всё жёстче.

У меня ещё слишком заторможенная реакция, не могу понять, что происходит.

- Хорошо, высылай. - Бросает он и кладёт трубку.

Через несколько секунд телефон пищит. Тамерлан смотрит на экран, и я вижу, как резко меняется его лицо. Удивление сменяется подозрением, а затем гневом.

- Что это за фото, Злата? - Спрашивает он, поворачивая ко мне экран.