Глава 16

Я выпрямилась, будто меня ударили по спине.

Передо мной стоял генерал. Тот самый, Нормийский.

В возрасте, коротко стриженный, седеющий. Взгляд проницательный, суровый. Лицо — словно высеченное из камня. Чёрная строгая форма, ни лишней детали. Лишь нашивки и погоны говорили о высоком чине и стать, конечно.

Типичный военный, для которого приказ всегда важнее чувств.

— Так это вы прибыли на телеге вместе с провизией, — сказал он, не отводя глаз.

— Да, — ответила я.

— Я так понимаю, раз вы интересуетесь Алексом Самергрином, то вы его мать.

— Да.

Генерал перевёл взгляд на девчонку.

— Мия, тебе заняться нечем. Слишком много треплешь языком. Вечером жди с проверкой.

Та пискнула, вытянулась стрункой, опустила глаза. И ретировалась, боком-боком, даже не смея поворачиваться к генералу спиной.

Мы остались вдвоём в коридоре.

— Леди Дрэдмор, — он произнёс мою фамилию чётко. — пройдёмте со мной в кабинет.

Он развернулся, указывая рукой направление. Я подчинилась.

Отметила про себя, что тот был в курсе настоящей личности Алекса. И сразу понял, кто я.

Мы вышли на улицу. Я внимательно рассматривала деревню. Раньше здесь наверняка кипела жизнь: жили семьи, дети бегали по дворам. Теперь это военный аванпост. Каменные дома, двухэтажные и одноэтажные. Простые, ничем не выделяющиеся и ни одного гражданского лица. Только воины, оружейники, целительницы.

Генералу отдавали честь. Его приветствовали. Он держал руки за спиной, шагал размеренно, а я шла следом.

Мы дошли до самого лучшего здания в деревне. У каменного крыльца стоял караул. Совсем молодой парень. Ровесник моего сына.

Любое напоминание о моем сыне отдавало болью.

Я держалась из последних сил.

Всю дорогу до форта, эти четыре дня в пути — я словно выпадала из реальности. Ела, потому что надо. Пила, потому что надо. Спала, потому что тело само падало. Я двигалась только ради одной цели. Проститься с сыном.

Внутри всё было мёртвое. Моя душа лежала в руинах.

Живым оставался только дар — он бился в груди, как пламя, напоминая, что я должна. Должна жить.

Мы вошли в узкий коридор. Миновали его. Прошли в небольшую комнату, где стоял стол и сидел светловолосый мужчина в форме. Он занимался бумагами.  Тот хотел что-то сказать и встал, но генерал махнул рукой, отрывисто приказал:

— Генри, принеси нам два чая. Леди… Дрэдмор может пригодиться.

Я обратила внимание: он сразу дал понять своему человеку, кто я. В его словах была цель. Или это я уже сама видела подвох в каждом жесте, в каждом взгляде. Чай, видимо, мне подадут успокоительный.

— Проходите, леди, — сказал генерал, пока тот самый Генри внимательно следил за мной.

Я прошла, села на стул. Генерал расположился напротив. Мы молчали. Его глаза буравили меня. Взгляд был холодным, оценивающим.

Чай принесли. Генри оставил его на столе и исчез. Я не притронулась.

— Леди, — генерал заговорил первым, — пару дней назад здесь был ваш супруг. Мы имели разговор. Я не могу сказать вам ничего нового, чего он бы не передал сам.

— Мы не встречались с мужем, — сказала я, голос едва дрогнул. — По всей видимости, мы разминулись. Он, наверное, уже в пути домой. В наше поместье. Когда я получила известие о гибели, Арагон уже отбыл сюда.

Генерал смотрел с лёгким прищуром.

— Понятно. Тогда мне жаль, — выдохнул он.

— Я хочу проститься с телом сына, — произнесла я, каждое слово рвалось из сердца.

— К сожалению… ваш сын был сожжён драконьим пламенем.

Удар. Очередной. Нож в сердце.

— В таком случае… — я сглотнула, не чувствуя собственных губ, — передайте мне урну с прахом. Или её забрал мой супруг?

— Нет. Драконье пламя подразумевает полное уничтожение, — ответил он, и его голос прозвучал как приговор. — В наших военных традициях развеивать прах над местом гибели.

Очередной удар. Ещё глубже.

Я не могу даже проститься с собственным сыном.

Я было потянулась к чашке чая, но остановилась на полпути. Убрала руку, положила её на колено, вцепилась в ткань черных замшевых брюк.

Прикрыла глаза. Больно. Боги, как же мне больно.

— Леди, — голос генерала стал мягче, — если вам станет хоть немного легче, я могу показать вам место, где был развеян прах вашего сына. Позвольте мне оказать вам хотя бы эту милость. Ваш сын пал как герой. Он защитил группу, позволил отступающим выйти невредимыми из того боя.

— Хорошо, — едва выдавила я, поднялась со стула.

— Может быть, вы хотели бы немного отдохнуть? Как вы себя чувствуете? Я могу позвать целительницу.

Генерал был вежлив, даже слишком вежлив. Но никакой целительницы я видеть не хотела. Никогда. Пусть не все они одинаковые, но… одна такая «целительница» уже влезла в мою жизнь и в мою семью.

— Нет, не нужно, — отрезала я. — Я бы хотела отправиться туда как можно скорее. Если у вас нет времени, назначьте мне сопровождение.

Может, прозвучало резко, даже нагло. Но в конце концов я всё ещё носила фамилию мужа, я всё ещё была генеральской женой. И это имя давало мне право говорить прямо.

— Конечно, леди, — генерал коротко кивнул. — Вас сопроводит мой адъютант. Он потом лично поможет добраться до Ракши. Там есть удобный постоялый двор.

Из этого города я приехала с Бирмсом.

— Я бы хотела остаться здесь, — я выдержала его взгляд. — У вас ведь наверняка есть места для гостей. Мне подойдёт та же комната, где ночевал мой муж.

Нормийский смотрел на меня, и на миг мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на нежелание. Сложилось ощущение, он бы предпочёл избавиться от меня как можно быстрее.

Но я — не случайная женщина с улицы.

Я убитая горем мать, жена генерала. И моя фамилия весила слишком много, чтобы мне могли просто отказать.

— Не могу отказать вам, — наконец сказал он. — Я прикажу приготовить для вас комнату.

Я улыбнулась. Улыбка вышла вымученной, больше похожей на гримасу.

— Леди, мы не выпили чай, — напомнил он.

— Простите, — покачала я головой. — Мне сейчас ничего не лезет в горло. Я хочу как можно скорее отправиться на место… прощания с сыном.

— Конечно, — генерал поднялся, подошёл к двери и распахнул её.

В приёмной сидел его адъютант. Генерал бросил ему короткий приказ:

— Сопроводишь леди Дрэдмор до поляны. А потом будешь полностью в её распоряжении. Всё, что ей понадобится — исполняй. Леди останется у нас на одну ночь.

Адъютант вскочил, щёлкнул каблуками.

— Меня зовут Генри. Я буду рад помочь вам, — произнёс он.

Высокий, статный, светловолосый. Глаза голубые, собранные волосы перехвачены в высокий хвост. Молодой, красивый. Казалось бы, вполне симпатичный дракон. Но в его ледяных глазах таилось что-то такое, от чего по коже побежали мурашки.

А еще я уловила странную оговорку. «Останется на один день».

А что, если я не захочу? Куда мне возвращаться? Некуда. И не к кому. А здесь я ещё не простилась со своим сыном.

Но это я пока придержала при себе.

Мне предоставили лошадь. Обычная тонконогая кобыла, немного резвая. Для меня это не было проблемой. Хотя я отметила — могли бы дать спокойного коня. Но снова оттолкнула сомнения. Сейчас меня топило отчаяние, и всё вокруг казалось подозрительным.

Генри взлетел на своего коня — монструозного, мощного, из той же породы, что и у моего мужа.

Вспомнила слова генерала.

Его личный адъютант будет сопровождать меня неотлучно. Для чего его приставили ко мне так надолго? Даже когда мы вернёмся в деревню, я не могу заблудиться в этих трёх улицах.

Но, возможно, это считалось милостью генерала? Возможно, это диктовало положение моего мужа.

Или же всё было иначе?

Но, что бы это ни значило, я не знала всех армейских порядков и не могла судить.

Мы ехали молча. Я и не пыталась заговорить. О чём мне говорить с чужим человеком?

Я следовала за спиной Генри. Узкая лесная тропинка тянулась всё дальше. Место боя было в четырёх часах езды. Но я почувствовала его задолго до того, как мы подъехали.

Запах. Оттуда тянуло смертью. Болью. Кровью.

Я не говорю даже о смраде чёрной крови нежити, которой пропиталась земля. Нет. Я чувствовала саму землю. Природу. Она стонала, плакала, отравленная этим ядом.

И плакала так же горько, как плакала моя душа.

Сейчас та часть леса оплакивала всё живое.

И ещё не скоро там сможет возродиться жизнь.

Мы сейчас понимали друг друга. Были объединены одной болью и потерей.

Мы плакали обе.

Природа «шумела» в моих ушах, пробиралась под кожу, отзывалась магией. Сила хлестала по нервам, обволакивала изнутри.

Я отдавалась ей одной частью себя, другой же — крепко держала поводья кобылы, чтобы ту не понесло. Незнакомая лошадь всегда требовала осторожности и аккуратности.

Мы остановились у большой поляны. Хотя «поляной» это назвать было трудно. Передо мной раскинулась выжженная чёрная площадь огромного размера. В центре зиял кратер — то самое место разрыва материи. Вокруг, в радиусе двух сотен метров, земля почернела, покрытая пеплом и мёртвой кровью. Кости тварей из другого мира белели то тут, то там.

В том состоянии, в котором я находилась, этот вид едва не свёл меня с ума. Глаза застилало слезами, дыхание сбивалось.

Адъютант оказался удивительно вежлив. Он подал мне руку, помог спуститься с кобылы, придержал так, чтобы я твёрдо стояла на ногах.

— Я подожду вас здесь, леди Дрэдмор. Можете не торопиться, — сказал он ровно, отступив в сторону.

Я даже не кивнула. Ноги сами понесли меня вперёд. По чёрной земле. К самому кратеру, что остался от портала.

Я оглянулась лишь тогда, когда оказалась почти в середине. Увидела, как адъютант сел под дерево, привалился к стволу, даже прикрыл глаза.

Я отвернулась. Прислушалась к себе.

Сын был драконом. Но ведь в нем была и моя кровь. Пусть про ведьмаков я ничего не слышала, словно их в природе никогда и не существовало, но я рассчитывала на те крупицы, что все же могли достаться от меня.

Сейчас природа помогла бы мне проститься с ним.

Я опустилась на колени.

Земля была холодная, обугленная. Чёрная пыль въедалась в ладони.

Я закрыла глаза. Потянулась к дару.

— Мать-земля… — прошептала я. — Ты приняла в объятия моего сына. Дай мне проститься с ним.

Я взывала снова и снова.

Но не было отклика.

Словно здесь и не было его.

Земля плакала. Да. Я чувствовала её боль. Но не чувствовала даже остаточного следа, ведь его душа должна была быть тут, стать частью природы.

Я снова призывала. Снова и снова. Пока не услышала…

Шёпот. Хриплый, едва различимый. Но я знала — это ответ. Ощущение, что дарила Земля, похожее на дуновения ветерка.

И осознание, что ударило наотмашь.

Нет. Его тут нет.