Глава 27

Приходила в себя я тяжело. Голова раскалывалась, словно внутри черепа кто-то бил молотом.

С усилием перевернулась набок, и тут же воспоминания вспыхнули одно за другим.

Чёрный, огромный зверь… он сбил меня с ног, швырнул в сторону. Я распахнула глаза — и тут же пожалела об этом: резкая боль ослепила, мир закружился.

А когда я увидела, где очнулась, меня пронзил холодный страх.

Я находилась в каменном мешке. Узком, низком. Колени и ладони саднили и болели, будто меня сюда волокли по камням. Иначе и быть не могло — здесь невозможно было идти в полный рост, даже встать толком.

Передо мной тянулся узкий каменный лаз, свод давил сверху, внизу лежала сухая трава. Она приятно пахла — горьковато и цветочно, — но облегчения это не приносило.

Сразу стало ясно. Это нора. И, скорее всего, той самой кошки.

Боги… значит, Арагон не успел. Не сумел. Кошка оказалась быстрее, хитрее.

Грудь сдавило.

А там, снаружи, осталась та самая тварь, похожая на птицу, — чудовище, которое стремительно пикировало на нас. Смог ли Арагон победить ее?..  Он ведь был без дракона, магии и уставший.

Я корила себя за безрассудство, за то, что с головой бросилась в этот мир. За то, что умалчивала о своём даре. Ведь если бы я сразу сказала Арагону, что могу чувствовать — что могла бы найти сына… всё могло бы сложиться иначе.

Но тут же во мне всплыл строгий голос бабушки, воспоминание о её заветах.

«Держи всё в себе. Всегда. Не выдавай. Твой дар — твоя гибель».

После того как она потеряла мою мать, свою дочь, она тряслась надо мной, заставляла клясться, что я буду осторожна, буду скрывать дар. Даже зельеварение казалось опасным. Потому что я могла выдать себя более сильными настойками, более чудодейственными.

Я стиснула зубы, уткнулась лбом в сено. Как же мне теперь быть?

Попробовала аккуратно, бесшумно выползти.

Ползла, как гусеница, но ногами вперед. Наконец, ощутила слабое дуновение воздуха! Сердце подпрыгнуло. Я почти выбралась!

Но радость оказалась преждевременной. Только встала на четвереньки, чтобы развернуться, как на спину легла огромная, пушистая лапа.

Придавила так, что дыхание сбилось. Я ухнула вниз на живот, распласталась и замерла.

Позади стояла тишина. Ни рычания, ни шипения. Меня обдал страх. Такой, что холодком пробрал до костей.

И тут я вспомнила… ту странную секунду единения, когда изумрудные глаза этого зверя встретились с моими.

Что если попробовать? Ведьмы умели общаться не только с растениями, но и с животными. Может быть, получится?

— Хорошая… хорошая киса… — выдохнула я, губы дрожали. — А я вредная и невкусная… ведьма. С противным характером, горькая на вкус. Да еще и немытая, повалявшаяся бездна знает где.

Попробовала отползти в сторону, медленно, осторожно, подтягивая локти. И — о, чудо — лапа исчезла.

Я вздохнула с облегчением, аккуратно повернулась на бок, потом села. Подтянула свои ноги под себя.

Кошка была прямо передо мной. Та самая. Огромная, чёрная, с клыками, длинными, как кинжалы. Но в её глазах… Боги, эти глаза! Зелёные, изумрудные, умные до боли. И словно смеющиеся. Кошачья морда чуть склонилась набок, хвост обвил лапы. Она просто смотрела.

Я тоже смотрела. Мы замерли.

— Ты ведь не тронешь меня, да? — шёпотом спросила я.

Ответа не было, конечно.

— Я невкусная, — повторила я, улыбнувшись. — Мне пора идти.

Попробовала подняться. Зверь тут же рыкнул, но… без злобы. Просто дал понять: никуда ты не пойдёшь.

— У меня там муж остался, — выдохнула я, голос сорвался. — Он хоть и почти бывший, но я не хочу, чтобы он погиб!

Кошка фыркнула.

Я замерла. Что она имела в виду этим фырканьем?

— Зачем ты меня утащила? — спросила я.

Она молчала. Разумеется.

— Мне нужно уходить. Этот мир не мой. Я только хотела найти сына… — я осеклась, потому что зверь снова наклонил голову и смотрел на меня пристально.

Я решилась. Встала. И на этот раз кошка не пошевелилась.

Но куда идти? Перед глазами был всё тот же чужой пейзаж: сумерки, небо окрашенное в красно-фиолетовый, редкие деревья, серые камни, сухая почва. Живого — почти ничего.

Я потерла лоб, выругалась.

— Где я? — пробормотала я, снова повернувшись к зверю. — Ты не могла бы показать мне портал?

Кошка опустила морду, качнула ею в сторону, будто отрицая.

Бездна! Не хочет показывать?..

— Что тебе от меня нужно? — я прищурилась.

— Не надо было спасать, — выдохнула я. — Мы бы с Арагоном справились. Просто вернулись бы в свой мир.

Зверь зарычал, грудь задрожала от низкого гула.

— Ты не хочешь, чтобы я возвращалась? — шепнула я. — Но зачем? Что тебе нужно от меня? — повторила я.

Разумеется, она не ответила.

И тут мой желудок предательски заурчал.

А кошка снова фыркнула. На этот раз будто в усмешке.

Зверь буквально закатил свои изумрудные глаза, как усталая нянька на глупого ребёнка. Потом бесшумно, мягкой тенью, отошла за каменную гряду. Там раздался сухой хруст и шуршание, и уже через пару мгновений она вернулась обратно. В пасти у неё болталось что-то маленькое.

С хищной небрежностью она встряхнула головой и бросила добычу прямо к моим ногам. На камень шлёпнулось пушистое существо с длинными рыжими ушами и таким же длинным хвостом. Оно было ещё тёплым, и в воздух ударил тяжёлый запах свежей крови.

— Ты предлагаешь… пообедать мне этим? — выдавила я, с ужасом глядя на пушистое тельце.

Кошка уселась напротив и… кивнула. Настоящий, осознанный кивок. Изумрудные глаза смотрели на меня тяжёлым взглядом, не оставляющим выбора.

Я тяжело вздохнула.

— В отличие от своего мужа, привыкшего к походной жизни, я не умею разделывать тушки… — слова вырвались почти шёпотом. — Если с костром я бы ещё справилась, кое-как, с огнивом… Но здесь нет ни костра, ни огнива. А сырое мясо я не ем, тем более мохнатое.

Кошка снова закатила глаза так выразительно, что я едва не прыснула от нервного смеха.

Я пожала плечами, глядя прямо ей в глаза.

— Ну не приспособлена я к вашей жизни. Двуногая, лысая, постоянно мерзнущая и без клыков.

На миг повисла тишина. Кошка свернула хвост кольцом, положила морду на лапы, но всё равно продолжала следить за каждым моим движением.

— Отведёшь меня к мужу, а? — наконец спросила я, голос дрогнул. — Без него точно умру.