Глава 39

Проснулись на рассвете — если этот тусклый, кроваво-лиловый свет вообще можно было назвать рассветом. Воздух пах гарью и влажной почвой. Мы ели молча, у костра потрескивали последние ветки.

Арагон первым поднялся.

— В путь, — коротко сказал он.

Никто не спорил.

Мы двинулись между скалами. Каменные стены по обе стороны становились всё ниже, и вскоре над головой вновь раскрылось мутное небо. Я шла за Лири. Кошка, как обычно, впереди.

Шли мы уже пару часов. Но тут Арагон поднял руку, и мы все замерли.

Он присел, коснулся земли, осмотрелся.

— Старый след, — проговорил он. — Часов шесть, не больше. Идут цепью.

— Сколько человек было в убежище? — спросил он у Лири.

— Нас было всего двадцать человек.

Генерал медленно поднялся, осмотрелся:

— Тут есть следы волочения. Возможно, есть раненые.

Он указал на несколько глубоких отпечатков сапог.

— Знакомый протектор. Это военные сапоги имперского образца. И шаги четкие, ровные. Судя по расстоянию между следами, шли быстро. Подгоняли пленных. И имперцев много.

Мы двинулись дальше, стараясь не шуметь. Лири вдруг замерла у камня, присела, вытащила из пыли что-то блестящее. Небольшой металлический кулон, тонко выбитый узором лозы.

— Это принадлежало папе, — прошептала она.

В голосе её прозвучал страх.

Арагон коротко кивнул:

— Диант перехвати Алекса. Я пойду первым. Лири, будь с ним рядом.

Мы поменяли очерёдность. Я уже не собирала травы. Мы была наготове.

Мы продвигались по следам почти час. Следы становились всё чётче, местами виднелись пятна запёкшейся крови. Потом путь оборвался. Были явные следы борьбы и крови.

Арагон переглянулся со своими людьми.

— Оставайтесь здесь. Я на разведку.

Мне было страшно отпускать его.

Но я знала — он подготовлен. И если не он, то кто вернётся живым?

Только сердцу не прикажешь: каждый раз при этом оно замирало.

Я поймала сосредоточенный взгляд Арагона, который на мгновении остановился на мне последним, и кивнула ему.

Он скрылся среди валунов и редких, искривлённых деревьев, которые прикрывали наше движение.

Лири села на пятки, сжала кулон, рука её чуть дрожала.

Алекс добрался до неё и сел рядом, оставив костыль сбоку, вытянул ногу, притянул девушку к себе и что-то тихо зашептал ей на ухо.

Я достала бурдюк с восстанавливающим зельем большей концентрации и передала его мужчинам.

Те сделали по паре глотков — даже если были удивлены силой зелья, никто не произнёс ни слова. Молчали. Мне нужно было поддерживать их силы в этом мире.

Вскоре раздался свист — на первый взгляд птичий.

Но… Этьен сразу вскинул голову. За ним — Диант. Даже Алекс насторожился.

Только Ройберг, как и я с Лири, ничего не понимали.

Почему мужчины вдруг пришли в готовность?

Ещё один свист — короткий, прерывистый. Потом второй.

Этьен поднял руку, требуя тишины, но мы и так были напряжены и молчали.

Снова череда птичьих свистов и Этьен встал, издав похожий свист, но долгий. Я посмотрела на него.

— Идем, — скомандовал он.

И мы снова двинулись в путь.

Теперь адъютант моего мужа считывал следы на сухой, каменистой почве, а потом я заметила царапины на камнях, которые Этьен обводил пальцами.

Он читал следы, оставленные моим мужем, и вёл нас вперёд.

Мы прошли не так далеко, как увидела моего мужа, стоящего у скрученного, высохшего, раскидистого дерева.

И там… лежали два тела.

Я поспешила вперед, как и Лири.

Первого я заметила сразу — мужчина в лохмотьях. Чешуйчатые наросты по всему лицу и телу, когти вместо пальцев. Он уже мало походил на человека.

Лири прошептала:

— Это Дейрен. Он слишком долго жил здесь.

Она осеклась, прижала руку ко рту.

Второе тело лежало поодаль в пяти шагах. И было больше похоже на человеческое. По крайней мере, странные чешуйчатые наросты захватили не всё лицо, и кое-какие черты ещё можно было узнать.

Бледное лицо, исхудавшее тело, совершенно седые, редкие, но длинные волосы. Лири вдруг вскрикнула.

— Отец!

Она подбежала к телу и рухнула на колени, трясущимися руками коснулась его лица.

— Папа, слышишь меня?..

Я опустилась рядом. В боку лорда Соя была рана от меча, а не от когтей неживых. Дыхание было слабое, едва заметное.

— Он жив, — сказала я. — Тише, девочка.

Сняла с пояса бурдюк, поднесла к его губам настой. Горький, вязкий запах трав ударил в нос. Мужчина закашлялся, глотнул. Я прижала его голову, вливая осторожно, по капле.

— Лири, бинты! — крикнула я.

Девушка рывком достала свёрток, руки дрожали, но слушались.

Алекс опустился у тела, достал мазь, что осталась со вчерашнего вечера. Я прижала её к ране: кровь сочилась между треснутых рёбер, но тело начало откликаться.

— Ещё настой, — приказала я. — Сюда.

Сын помог, поддерживая голову.

Мужчина простонал, губы дрогнули, глаза чуть приоткрылись — мутные, но живые.

— Всё будет хорошо, — прошептала я, хотя сама не верила.

Арагон в это время стоял над первым телом — тем, что уже не было человеком.

Он молча присел, закрыл глаза тому существу, потом начал собирать вокруг крупные камни с Диантом. Этьен был настороже и отслеживал местность, держа руку на эфесе меча. Потом Арагон, сложив каменный курган, опустился на колено, прижал кулак к груди.

Когда он закончил, подошёл к нам.

— Как он?

— Слабо, но дышит, — ответила я.

— Ищем укрытие. Здесь оставаться нельзя.

Я закрепила на боку бинты с мазью, усилила мазь магией.

Грудь мужчины приподнялась, дыхание стало ровнее, но тот был без сознания.

— Он продержится, — сказала я.

Арагон коротко кивнул.

— Тогда уходим.

Он подхватил тело на руки — легко, будто оно ничего не весило, и двинулся вперёд. Мы пошли следом.