Глава 50

День тянулся липкой, густой патокой. В воздухе звенело напряжение, особое, тягучее. В доме было тихо.

Я стояла у окна и наблюдала за Арагоном и сыном.

Они раздавали приказы, объяснялись с воинами. Смотрелись одинаково — прямые спины, сосредоточенные лица, уверенность в каждом движении.

Я набросила на плечи шаль.

Меня морозило, но не от холода, а от нервов. От того самого холода, который живёт под кожей, когда знаешь, что скоро будет расставание.

Стоило представить, куда Арагону предстоит возвращаться, и меня охватывала паника. Но я верила в него. Верила в его силу. Кто, если не он?

А ещё то, что их генерал вновь обрёл дракона, вселяло в воинов уверенность. Хотя и без этого они пошли бы за ним. За своим командиром они пошли бы куда угодно.

Это было что-то глубинное, почти непостижимое — их связь с Арагоном.

Они стояли друг за друга горой, сплочённые, как единый организм. Наше герцогство всегда было именно таким — крепким, преданным, верным.

Во дворе воины молча слушали генерала. Арагон говорил о зверствах императора, о рабах- воинах на рудниках, о кормушке императорского рода, о тех, кого уже не вернуть, о том, что именно они — те, кто способен это остановить.

Голос его гремел над двором, уверенный, твердый, как металл.

Я смотрела и думала: он не просто генерал. Он — столп Империи.

Но есть и те, кто сейчас находился в загонах, на конюшнях, на складах, готовили припасы, проверяли оружие. Никто не бездействовал. Каждый знал своё место.

Когда Арагон закончил, воины скандировали его имя, поднимали мечи, стучали себя кулаком в плечо, все были готовы к новой войне.

А когда видели меня, отдавали честь, хотя я не имела воинского звания.  Они благодарили. Потому что знали: я присмотрю за их семьями. Не брошу.

Арагон показал воинам Лири и лорда Соя, чтобы те знали как выглядят воины на той стороне. Ройберг рассказал свою историю, как генерал Нормийский приговорил его к смерти, Алекс тоже не стал молчать.

Арагон объяснял воинам план, спокойно, подробно.

Он всегда был с воинами предельно честен — и, думаю, именно это удерживало их вокруг него сильнее любых клятв. Честность командира. Она значила для них больше, чем магия, звания и титулы.

До их ухода оставалось восемь часов.

Восемь часов тишины перед бурей.

Восемь часов до того момента, когда дом снова опустеет.

Восемь часов, чтобы запомнить всё — каждый взгляд, каждое слово, каждый вздох.

К полудню я спустилась в лабораторию, в мой маленький подвал, пропитанный запахом трав.

Я закатала рукава, зажгла лампу и принялась за работу. В ступке смешивала травы, капли масла, кристаллы, зёрна.

Я произносила заклинания, тянула из воздуха магию, наполняла ею настои, пока всё вокруг не начинало мерцать лёгким светом.

Алексу утром я не успела о многом рассказать. У нас ещё будет время — я в это верю. А пока сказала лишь главное:

— В тебе есть ведьмовская кровь.

Он удивился, но не перебил. Только смотрел — внимательно, настороженно, ждал, что я скажу дальше.

— Твой дракон пока не вернулся, — продолжила я, — и потому ведьмовская сила будет преобладать. Это не плохо, Алекс. Это сила другого рода. Она идёт от земли, от мира, от самой жизни.

Я видела, как он слушал, не моргая, впитывая каждое слово.

Он молча слушал, а котёнок, как всегда, сидел у него на руках, тихо мурлыкал. Сказала, что котенок связан с ним и он вытягивает лишнюю магию, не даёт ей разорвать его изнутри.

— Береги его.

Алекс кивнул, потом подошёл, обнял меня. И просто стоял, молчал, прижимая к себе. Он ушёл к Арагону, а я снова осталась одна.

Пахло лавандой, кипящими настоями и горечью сушёных трав.

К вечеру я закончила последние зелья, наполнила бурдюки, аккуратно подписала каждую баночку, вложила в них магию.

На крышках блестели руны, вспыхивая мягким зеленым светом. Я устала, но не могла позволить себе остановиться.

Слишком многое зависело от этих бутылочек, от этих капель, от моей помощи.

Когда стемнело, я услышала, как над двором протрубил рог — короткий, протяжный, и всё внутри меня оборвалось. В лабораторию как раз вошли воины. Я показала им что нужно забирать и пошла следом.

Это был сигнал сборов.

Я поднялась наверх. Вышла из дома. Во дворе стояли воины в строю, готовые к пути.

Арагон ждал у дверей.

Он был в боевом облачении. Кожаная броня, плотная, тёмная, подогнанная по фигуре. Брюки заправлены в высокие сапоги, потёртые, но вычищенные до блеска. На груди — кожаная перевязь, ремни, затянутые туго, чтобы ничто не мешало в бою.  За спиной — два клинка, закреплённые крест-накрест, привычное и надёжное оружие. Плотные наручи на запястьях с выгравированными рунами защиты. Волосы убраны в высокий пучок, открывая шею и скулы.

Я знала этот взгляд, когда он готов к дороге: сосредоточенный, спокойный, без лишних слов. Такой он всегда был перед боем — собранный, холодный.

Алекс стоял рядом. Лири — чуть поодаль, у стены, с котёнком на руках.

Когда я подошла, Арагон повернулся. Наши взгляды встретились — в них не было слов, не было прощаний. Только тихое понимание. Мы снова прощались.

— Всё готово, — сказала я. — Зелья в бурдюках, флаконы — в ящиках.

Он кивнул, подошёл ближе.

— Спасибо, ведьма моя.

Я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули вовсе в не улыбке. Я переживала. Он опустил голову, на секунду коснулся губами моего лба.

— Вернусь.

Я не ответила. Просто кивнула. Я смотрела на него, пытаясь запомнить каждую деталь.

Каждый раз, когда он готовился к уходу на протяжении двадцати пяти лет, меня будто сжимало изнутри невидимая рука. Я так хотела удержать это мгновение, но оно всё равно уходило. Хотела, чтобы Арагон задержался.

Муж отвернулся. Он стоял прямо, уверенно. А рядом — Алекс.

Уже не мальчишка. В высоких сапогах, в военном облачении, с мечом на поясе. Пусть без части ноги, но от этого воином и наследником он быть не перестал.

Арагон положил ему руку на плечо.

— Остаёшься с матерью, — сказал просто. — Охраняешь герцогство.

Ни просьбы, ни приказа — лишь констатация того, что он доверяет. И в этом доверии было больше любви, чем в любом прощальном слове. Алекс кивнул, серьёзно, без возражений. Только пальцы его, сжимающие рукоять меча, дрогнули.

Я стояла чуть поодаль, наблюдая за ними, и в груди поднималась волна — тёплая, острая, болезненная. Мой сын и мой муж — два отражения одной силы. Один идёт в бой. Другой остаётся хранить дом.

Арагон снова посмотрел на меня.  Мы чувствовали друг друга и прощались без слов. А я знала, что он вернётся.

Пусть весь мир рухнет! Он всё равно найдёт дорогу обратно.

Алекс подошёл ко мне.

Он обнял меня крепко. Я сжала сына в ответ, прижала к его груди, стараясь не показывать, как дрожат руки. Арагон стоял рядом, молчал, потом отошёл в сторону.

Он закрыл глаза, вдохнул — и в следующее мгновение воздух над двором задрожал. Он обратился в огромного черного дракона. Крылья, как две тучи, даже земля дрогнула от взмаха его гигантских крыльев.

Воины один за другим последовали за ним строем.  Драконы взмыли в ночное небо.

Когда всё стихло и последние хлопки крыльев растаяли, повисла тишина.

Глухая, вязкая, почти нереальная.

Алекс сжал кулаки, потом выдохнул и развернулся к людям, что остались.

Голос его прозвучал твёрдо, без тени сомнений:

— Всем — держать оборону. Быть на чеку. Обо всём докладывать сразу и незамедлительно. Этьен, — он кивнул адъютанту, — остаёшься за старшего.

— Я всё понял, мой лорд, — ответил тот.

— Диант, ты первый заступаешь в ночь, — добавил Алекс.

— Да, мой лорд, — откликнулся Диант, поправляя перевязь на плече.

Я слушала его и испытывала гордость. Алекс настоящий командир — сын своего отца.

Алекс еще оставался во дворе. Лири пожелала мне спокойной ночи. Кошка улеглась на крыльце. Я же вернулась в спальню.

Там пахло свечным воском и лавандой.

Я знала: нужно лечь, хотя бы попытаться отдохнуть. Но сна не было. Мысли, как нити, сплетались и рвались, не давая покоя. Я поставила себе задачу все последующие дни готовить еще больше зелий, чтобы в случае чего у нас был запас.

Нам нужно быть готовыми.

К утру я всё-таки забылась неспокойным сном. Разбудила меня экономка.

Её лицо было странным — удивлённым и растерянным одновременно.

— Моя леди, — сказала она, запыхавшись. — Вас просят выйти к воротам.

Я приподнялась на локтях и хрипло спросила:

— Что случилось?

— Там… — она запнулась, явно не зная, как объяснить, — прибыла телега. С женщинами.

— С женщинами? — я нахмурилась, пытаясь осмыслить. — Не поняла.

Я села на кровати, начала поправлять волосы, которые за ночь спутались, потом поднялась и набросила на себя халат.

Экономка стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу, всё ещё взволнованная.

— Какая телега и что за женщины? — спросила я, подходя к окну.

Отсюда просматривались ворота. Телега и правда стояла у входа. Она была крытая, запряжённая парой тёмных лошадей.

Несколько воинов окружили её полукольцом, кто-то что-то уточнял у кучера.

— Они говорят, что им сюда, — тихо произнесла экономка. — Но не говорят зачем.

— Хм… — только и выдохнула я, прищуриваясь.

Что-то в этом мне уже не нравилось. Не время для визитов, не место. Но отмахнуться я не могла.

— Ладно, — сказала я наконец, поправляя халат. — Скажи, чтобы подождали. Я скоро спущусь.

Я привела себя в порядок.

Надела узкие замшевые брюки, мягкие и удобные. Сверху — просторную белоснежную блузу с широкими рукавами, чтобы не стесняла движений. Высокие сапоги из тёмной кожи тихо скрипнули, когда я застегнула пряжки. Волосы убрала в высокий хвост, чтобы не одна прядь лезла в глаза.

Спустилась вниз. Вышла на улицу. Воздух был прохладный, влажный.

Во дворе уже собрались воины. Несколько человек стояли у ворот, остальные — чуть в стороне, настороженные, с руками на рукоятях мечей.

Телега, крытая брезентом, стояла за воротами и уже была окружена воинами.

Я подошла ближе. Воины здоровались, я отвечала им тем же.

Этьен стоял впереди и хмурился. Я подошла еще ближе. И увидела шестерых женщин разных возрастов.

Две — совсем пожилые, с седыми, почти белыми волосами, собранными под тёмными платками. Лица изрезаны морщинами, но глаза… глаза — зелёно-рыжие, будто в них застыли и лес, и пламя одновременно.

Одна из них, пониже ростом, чуть опёрлась на плечо другой, когда спускалась с телеги.

—  Я леди Кьяра Дрэдмор. По какому вопросу вы прибыли ко мне в дом?

— Меня зовут Мирра, — сказала та, что постарше, скрипучим голосом. — А это Эльза, моя сестра.

Я кивнула, не перебивая.

За ними — две молоденькие девочки, лет шестнадцати, может, семнадцати. Обе светловолосые, с теми же странными глазами.

Одна держала за руку другую, и я заметила, как у младшей дрожали пальцы.

— Мы… мы Рина и Лея, — сказала старшая, чуть осипшим голосом.

И ещё две — женщины постарше, но моложе седых.

Одна с косой, перехваченной кожаным ремешком, другая — с распущенными волосами, усталыми глазами, но удивительно спокойным лицом.

— Я Тильда, — первой представилась та, что с косой. — А это моя подруга — Селена.

Все как одна — светловолосые. Все с одинаковыми глазами, зелёно-рыжими.

— И что привело вас ко мне? — спросила я.

Мирра сделала шаг вперёд, опираясь на палку, глухо ответила:

— Мы пришли, как велел знак. Здесь нас ждали.

Я уже хотела спросить, какой знак, когда вдруг услышала — топот копыт.

Воины моментально напряглись. Окружили меня, оттеснив женщину. К воротам приближались две кобылы. На каждой — по всаднице. Обе в длинных плащах с глубокими капюшонами. Когда они остановились у телеги, ветер чуть приподнял полы плащей. Они спрыгнули.

Потом сняли капюшоны. Две светловолосые женщины, похожие словно отражения в зеркале, разделённые временем.

Старшая — высокая, статная, с прямой осанкой. Лицо скуластое, с лёгкими морщинами у глаз, не на много старше меня. Вторая — моложе. Дочь, может быть. Лет двадцать, не больше. Тонкая, гибкая, с живыми глазами, в которых зелёный свет переливался янтарными искорками. Те же черты, те же скулы.

Я не произнесла ни слова.

Старшая сделала шаг вперёд.

— Мы искали вас, — сказала она. Голос — низкий, уверенный, спокойный.

— Я леди Кьяра Дрэдмор. — ответила я. — Кто вы?

Она чуть склонила голову, тонкие светлые волосы упали ей на плечи.

— Моё имя — Мэйрэн, — представилась она. — А это моя дочь, Алиэнна.

Алиэнна шагнула ближе, поклонилась. В ее взгляде было любопытство, она с интересом осматривалась.

— Мы пришли, — сказала Мэйрэн, — потому что кровь позвала нас.

Они смотрели на меня прямо.

И я вдруг поняла, что они все связаны — эти шестеро из телеги и эти две, что прибыли верхом.

Не родством — нет.

Магией.

Одной, древней, как сама земля.

Это были… ведьмы.

— Впустите их, — приказала я, пока еще не понимаю, что делать.