Глава 11

После ухода Бурака меня одолевают разные чувства. От безотчетной тревоги до горького разочарования в муже. То, как он на меня посмотрел перед тем, как захлопнуть дверь, стоило отдельной темы для разговора. В его взгляде была такая адская смесь презрения и надменности, что я едва не задохнулась от горечи.

Я опираюсь на стену и прикрываю глаза, краем уха слыша, как бабушка Ясемин настраивает воду, чтобы искупать Али.

А у меня сердце не на месте. Мысли текут одна за другой, мешая сконцентрироваться. Не знаю, как успокоиться. Думать могу только о том, почему Эмре позвонил именно сейчас. Именно тогда, когда я провожала Бурака. Случайное совпадение или что-то еще?

Шумно вздохнув, я иду в кухню. Наливаю из графина стакан воды и мигом его опустошаю. Безусловно, я не стала разговаривать с Эмре. Мне совсем не до этого. Хотя бы разобраться с насущными делами и немного остудить пыл. Очистить разум от всего лишнего, а затем подумать, что делать дальше. С работой. С внутренним беспокойством. С самочувствием и сыном.

Впившись взглядом в окно, наблюдаю за проезжающими машинами, за городом, который открывается мне по-новому, как и жизнь с неопределенными перспективами.

Предположить дальнейший исход событий крайне сложно. Все потому, что у меня нет никакой уверенности в том, что Бурак не передумает уже завтра и не захочет забрать Али…

Ему может снова накапать на мозги Сания Экремовна, сказав, что я не смогу справиться с сыном, а то и хуже: заведу нового мужчину, и мы будем жить вместе. Судя по ее бурной фантазии, от этой женщины ожидать можно чего угодно. Никогда не любила таких людей. Они желчны до мозга костей. Неприятные и гнилые. Ничем не гнушаются, чтобы добиться цели. Идут напролом и собирают в себе худшие человеческие качества. Хотя порой и людьми их не назвать. Звери. Вот кто.

«И как меня угораздило попасть в такую семью?» — пролетает в голове мысль.

Большой вопрос. — Просто влюбилась. Мне важен был Бурак, а не то, какие у него родственники», — тут же получаю ответ от самой себя.

— Али, хочешь в кроватку? Вид совсем измученный, — слышу вдалеке голос бабушки Ясемин.

Поворачиваюсь и смотрю на нее и сына. Увидев меня, он тут же тянется ко мне. Я в два шага преодолеваю расстояние между нами.

— Лейла, ты можешь заниматься своими делами, я сама… — спешно добавляет бабушка.

Я отрицательно мотаю головой и беру Али на руки, тихо шепча слова благодарности в ее адрес.

— Спасибо, я справлюсь. Хочу сама, — говорю, глядя в сонные глаза сына.

Али выглядит вялым и усталым. Я крепко обнимаю его и иду в свою спальню, на ходу вытирая полотенцем его мокрые волосы.

Несмотря на то, что этой ночью он уже спал, все равно поездка в больницу дала свои плоды. Али не привык ходить по больницам, а уж ночевать там — тем более.

Переодев сына во все чистое, я укладываю его в кровать.

— Мама, ты же не уйдешь? — боязливо спрашивает он.

— Не уйду конечно. — Я целую его в макушку, затем руки и щеки, шумно втягивая родной запах и слегка задерживаясь в таком состоянии, потому что сын опутывает меня маленькими ручками, прижимая к себе. А у меня сердце щемит от нежности и любви к нему.

— Я не хочу снова в больницу, — хмуро выдает он, когда мы разрываем объятия. — Без тебя никуда не хочу. Не хочу!

— Нет, Али, — твердо произношу я. — Ты теперь с мамой, и я тебя никому и никогда не отдам, слышишь? Ты будешь со мной. Всегда со мной. Не оставлю тебя, мой хороший.

Сын довольно улыбается в ответ, а через какое-то время засыпает. Я укрываю его одеялом и, тихо закрыв за собой дверь, выхожу из спальни.

Уняв дрожь, сажусь на диван и массирую виски. Потом все же вынимаю из кармана телефон и вскидываю бровь, глядя на пропущенные звонки от Эмре.

То никто не звонил, то теперь с завидной частотой это делают. Да только я уже не желаю отвечать. Достаточно на сегодня. Не хочу больше ни с кем разговаривать.

Я бросаю мобильный в сторону, подальше от себя. Просто нет моральных сил объяснять что-либо. И уж точно не до Эмре. Совсем не до него.

Однако спустя какое-то время телефон снова оживает. Мелодия не утихает до тех пор, пока я снова не беру его.

На экране одно имя: «Нихан».

Я удрученно мотаю головой, проводя пальцем по экрану и принимая звонок.

— Да?

— Лейла! — Звонкий голос Нихан оглушает. — Я только узнала. Обо всем… Мне Эмре рассказал новость. Прости, что так поздно звоню! Прости! Прости! Я просто вся в учебе. Сама понимаешь, зачеты, экзамены, курсовая, и еще кипа домашней работы — дел уйма. Я запарилась конкретно. Постоянно в учебниках. Я очень надеюсь, что из-за той встречи… Из-за меня у тебя не случалось ничего. Не было никаких семейных проблем? Разногласий?

Я втыкаю ногти в ладонь, намеренно причиняя себе боль, словно стараясь заглушить внутренние страдания.

— Нет, — сглатываю ком в горле, — не волнуйся, Нихан. Я в порядке.

Лгу безбожно, но не вижу смысла втягивать в свои проблемы и сестру. Она на нервах перед экзаменами. Ей нельзя пропитываться негативными эмоциями. Мало ли, вдруг из-за этой ситуации провалит сессию? Переживания ей ни к чему.

— Точно? — скептически переспрашивает она.

— Да, — соглашаюсь тут же, — это мои проблемы с Бураком. Не лезь в них, хорошо? Не думай об этом. Направь все силы на сдачу экзаменов. Сколько у тебя там осталось?

— Пять, — вздыхает она. — Еще курсовую нужно закончить. Оформить в должном порядке в соответствии с нормами и правилами. Я не знаю, как все успеть. Просто с ума схожу уже. И в научный сектор зовут. Преподаватели загружают студентов по самое не хочу. Я — не исключение.

— Ты активистка, — поправляю я. — Отличница. Для тебя все это очень важно. Я понимаю. Поэтому и не хочу обременять тебя своими душевными терзаниями. Ладно? А вот после сдачи экзаменов поговорим. Договорились?

— Как скажешь и…

Я слышу, что по ту сторону трубки ее уже зовут.

— Да иду я! Я с сестрой разговариваю! Что, уже нельзя и поболтать?! Уже пара началась? Ладно. Сейчас.

— Нихан, — тихо произношу я. — Беги на занятия.

Отключив вызов, я откидываюсь на спинку дивана, но буквально через секунду мой телефон снова подает признаки жизни.

Черт!

Я открываю глаза и внимательно всматриваюсь в номер, убеждаясь, что это опять Эмре. Да что ж такое-то? Чего он от меня хочет?

Когда Бурак хлопнул дверью, услышав голос другого мужчины, я просто вырубила звонок. Нервы были на пределе. Я еле стояла. Вся тряслась. Действовала на эмоциях, хотя так поступать действительно неправильно… Все же я не ребенок. Однако сейчас я сама не своя. Никак не могу успокоиться. Не помогли даже лекарства, которых приняла немало.

Все, что произошло со мной за последние дни, просто не укладывается в голове. Сложно принять реальность. Особенно когда на тебя сыпятся оскорбления и необоснованные обвинения. Тем не менее я стараюсь держаться. И верю только в одно: когда муж узнает правду, он обо всем пожалеет.

— Лейла, привет. Как ты? — с тревогой спрашивает Эмре. — Я увидел в новостях эти жуткие заголовки. Еще вчера, но только сегодня узнал твой номер. У сестры твоей просить не хотел. У нее скоро очень важный экзамен. Он идет в диплом, поэтому ее нельзя отвлекать. Загружена по полной.

— Ты правильно сделал, что ничего ей не сказал, — одобрительно говорю я.

— Да, она же такая… — В каждом его слове о сестре сквозит любовь и забота. Я неосознанно расплываюсь в улыбке. Нихан нашла правильного человека. — Участливая. Стала бы задаваться вопросами, зачем мне номер ее сестры? Нервничать… И не дай бог, завалила бы экзамен. Такой ярой отличнице и перфекционистке сложно будет пережить подобное. Ты лучше скажи мне… нет ли у тебя проблем с мужем? Если что, я могу поговорить с Феррахоглу и донести до него все. Разложить ситуацию по полочкам, чтобы понимал все правильно. А лучше, наверное, нам с тобой встретиться. Как считаешь? Мне кажется, нам необходимо поговорить и все решить. Мне нужно знать, что в вашей семье все в порядке. Нет никаких разногласий. И лучше не по телефону.

— Это лишнее, — отчужденно бросаю я. — Никаких встреч нам не нужно. Эмре, не беспокойся по этому поводу. Забудь. Со своей семьей я разберусь сама. Спасибо, конечно, но уже слишком поздно что-либо менять. Я сделала выводы и ничего больше не хочу доказывать. Да просто не обязана это делать!

А про себя добавляю: «Не обязана ничего тем, кто не слышит и даже не пытается услышать».

Но вслух, конечно же, это не произношу.

Им было проще выгнать меня из дома, как ненужную зверушку. И самое важное… Я поняла: не будь этой ситуации, обязательно случилась бы иная, и все произошло бы точно так же. Меня бы ударила свекровь и за волосы выбросила бы из дома. Бурак обвинял бы меня во всех грехах мира. Это ведь лишь повод. А чтобы завести этот механизм, достаточно одной маленькой детали просочиться в сеть. И все… Мухи полетят на мед как ненормальные. Это неизбежно. Но если они думают, что это конец, то очень сильно ошибаются. Я не сдамся и выйду из этого с высоко поднятой головой. Я не опущусь до их уровня. Пусть змеи варятся в своем котле. Когда-нибудь они захлебнутся ядом и получат по заслугам.

Однако судя по реакции мужа, ему все равно, выдам я ему другую версию или нет. Потому что правда в этом мире никому не нужна. Лучше перевернуть все вверх дном, чем попытаться вникнуть в ситуацию. Так проще всего. Так делают все слабые и жалкие люди. Такие, как вся семейка Феррахоглу. К сожалению.

Принять это сложно, однако теперь на мне нет розовых очков. Я все вижу как есть. Они оголили свою сущность в полной мере, налетев на меня, как стая ворон. Теперь понятно, кто лицемерит. Кто постоянно лжет. Кто прятался за маской благодетеля. Я не хочу иметь ничего общего с этими людьми. Они для меня — мертвы. Да и стоят ли такие люди вообще чего-либо? Стоят ли потраченных нервов? Моего времени? Думаю, ответ так и просится: нет. Главное для — меня мой сын. Остальные пусть подавятся своей злобой.

Они не смогут отобрать у меня Али. Пусть только попробуют. Мало не покажется. Я заступлюсь за него. Потому что правда на моей стороне. А я ничего плохого не делала.

Да… предложение Эмре, безусловно, заманчиво, но я склонна считать, что Бурак решит, будто я подговорила Эмре к разговору с ним. А еще одной кучи беспочвенных обвинений моя психика просто не выдержит. Лучше проявить стойкость и промолчать. Пусть думают что хотят. Это лучше, чем пытаться доказать что-то тому, кто даже не пытается понять тебя.

Тем более муж все для себя решил. Сания Экремовна конкретно промыла ему мозги. У него уже нет своего мнения.

«Господи… В кого превратился мой муж?», — проносится в голове с обидой и болью.

Я разочарована в нем. Очень.

— Лейла, — вздыхает Эмре. — Так не пойдет.

— Слушай, я…

Не успеваю договорить, как вдруг слышу голос бабушки Ясемин. Она вовремя.

— Лейла, дорогая, — улыбнувшись говорит она, выходя из кухни. — Я схожу в магазин. Хлеб и молоко закончились. Хорошо? Не теряй меня.

Я молча киваю, все так же держа телефон у уха.

— Значит, ты у бабушки. Я ее голос узнал. Дважды с Нихан к ней наведывался, — довольно заключает Эмре. — Совсем недавно с ней познакомился.

Я втягиваю воздух в легкие.

— Да, я у нее.

— Так. В общем, ближе к вечеру… сразу после работы я приеду к вам.

— Но…

— Возражений не принимаю! — настойчиво произносит он. — Слышишь?

— Зачем тебе это, Эмре? — задаю ему простой вопрос. — Это только мои проблемы! Не нужно в них влезать. Я правда все для себя решила. И не пытаюсь оправдаться. Зачем? Моя совесть чиста. Остальное на воле божьей. Бог всем судья. Время покажет, кто прав, кто виноват. Расставит все по своим местам. А сейчас то, что происходит… Все эта пчелиная возня. Не стоит она того. Поэтому еще раз повторяю: это моя семья. И мои проблемы с мужем.

— Лейла, как бы ты ни возражала, я приеду к тебе. Это нужно обсудить. Потому что я чувствую… вину. Она меня гложет, — рвано говорит он, а затем я слышу в трубке посторонние голоса. — Так, Лейла. Мне пора на работу. Зовут. Вечером я заеду, и мы все обсудим. Решим, как быть.

— Эмре…

— До встречи, Лейла.