Глава 20

Бурак

Рассматриваю документы и не могу поверить.

Развод. Я развожусь с Лейлой.

С той, в которую несколько лет назад влюбился до беспамятства. С той, в которой разочаровался после пяти лет брака. Но внутри от такого решения почему-то какая-то тяжесть. До конца поверить в предательство жены не получается.

А самое ужасное, что она ничего не отрицает. Наоборот, в одном из разговоров отчетливо дала понять, что Акарсу для нее не чужой человек.

Вот это и выбило меня из колеи.

Потому что она ни разу не оправдалась. Наоборот, вела себя гордо и упрямо.

Черт!

Отодвинув папку, откидываюсь на спинку кресла и смотрю на потолок. Адвокат молчит, сидя напротив. Он всегда молча наблюдает за мной, за моими эмоциями, и в конце выдает вердикт. Такая черта присуща профессионалам.

— У меня стойкое ощущение, что всех подкупили, — озвучиваю вслух свои мысли. — Вокруг столько ресторанов, магазинов. И в каждом есть камеры видеонаблюдения. Однако именно в тот день ни у кого они не работали? Детский сад. Кого они обманывают?

Барельский продолжает молчать, явно о чем-то размышляя. Смотрит в одну точку за моей спиной.

А я воспроизвожу в голове все, что в итоге привело меня сюда.

Мать. Она впервые себя так повела с Лейлой, впервые перешагнула черту. После чего пришлось грубо с ней поговорить и дать понять, что я ей не рад в своем доме. Как бы то ни было, Лейла мать моего ребенка, а значит, должны соблюдаться какие-то рамки приличия. Да, мать обиделась, судя по словам, которыми она меня полоскала. Но мне, честно говоря, плевать. Потому что никто не имеет права лезть в мою жизнь.

Глупая ирония, в которой случается все ровно наоборот, когда допускаешь некоторых людей слишком близко. Да, все начали лезть именно в тот момент, когда я получил удар от Лейлы под дых. Тот случай с Эмре в ресторане, СМС… а затем еще и выбор свадебного платья.

Абсолютно все играло против нее. Упрямое поведение и нежелание коротко объяснить, что творится на самом деле.

Черт. В голове не укладывается.

Ну не может она так поступить, будучи в браке со мной. Она не такая легкомысленная, хоть моя родня и утверждает обратное.

Она не такая глупая. Что не скажу о себе. Мозги нахрен вырубаются, когда речь идет о Лейле. О том, что к ней прикасался чужой мужик.

Как представляю, так злость берет.

— Ты же кого-то подозреваешь, — наконец подключается Барельский. — Брата?

— Ага, а еще мать, — соглашаюсь тут же. — Знаешь… А ведь моя семья разбилась уже. Сломанную вазу не склеить. Я же умом понимаю, что Лейла… — Глубоко выдохнув, прикрываю веки. Обрываю себя на полуслове. Перед глазами сразу встает красивое личико жены. — Столько совпадений… В голове такая каша, что сам уже затрудняюсь понять, что правда, а что ложь. Все указывает на то, что у Лейлы была связь с Акарсу. Абсолютно все, Костян. Но в то же время… Сердце подсказывает, что все на самом деле не так, как кажется.

— Я тоже больше склоняюсь к последнему, Бурак, — кивает он. — Думаю, документы о разводе Лейла не подпишет. Как-никак, у вас есть общий ребенок. Попросишь прощения, если все-таки докажется ее непричастность к историям с Эмре и она невиновна. Возможно, она и не станет разводиться. Единственное, что меня раздражает, — это то, что ты каяться начал, когда ее дожал уже до такой степени, что не оставил себе ни единого шанса на прощение.

Мне даже не хочется возражать. Рассказать о том, что я сотворил, и что Лейла глазом не моргнув подпишет документы о разводе. Еще как подпишет. Давно ведь ждет эти гребаные бумаги. Это Костян не знает, какой я спектакль устроил для жены. Якобы мстил. Хотел причинить ей точно такую же боль, какую она мне причинила.

Хоть и не ожидал от нее такой бурной реакции.

Думал, ей будет плевать. Ведь у нее появился другой. Но ее эмоции выбили меня из колеи. Она действительно выглядела ужасно. В глазах было столько разочарования мной…

А после ее ухода головой об стену биться хотелось…

— Можешь подключить ментов? — предлагаю я. — Мне нужно любой ценой выкопать те записи с камер видеонаблюдения. Чую я, что это постановка. Твой приятель еще не вернулся?

— Вчера вернулся.

— Мне нужна твоя помощь, Костя. Не тормози. В ментовке у меня нет человека, которому я могу стопроцентно довериться, положиться на него.

— Я думаю… — Он трет пальцами виски. — Уже звонил ему. Мы должны встретиться вечером. А ты езжай к жене и поговори с ней. Б**дь! Вообще я от вас в ахере, дружище! Столько лет брака, а в итоге… Не нравится мне эта история. Но и то, что Акарсу такой гондон… В это тоже не верится. Ты уж извини. На кой хер Лейле сдался какой-то Эмре? Да, он крутой мужик. Успешный, целеустремленный. Пашет как не в себя. Но все же Лейла любит тебя, Бурак. И зачем Акарсу чужая жена? Еще и с ребенком? Он хороший бизнесмен, но не стал бы разрушать чужую семью, только чтобы насолить конкуренту.

Если бы Барельский сказал мне эти слова еще тогда, когда наша жизнь не перевернулась с ног на голову, возможно, я бы опомнился. Но, к сожалению, тогда он был в командировке, приехал пару дней назад. А я уже сделал свое дело. Поддался эмоциям.

Почувствовав вибрацию телефона в кармане, я беру его и, увидев на экране номер отца, кладу мобильный обратно на стол, экраном вниз. Разговаривать с семьей, которая подливает масла в огонь каждый раз, когда начинают идти сплетни о Лейле, мне не хочется. Нужно снова отдаляться от них, как тогда, пять лет назад, когда я выбрал не их, а свою жену. Выбрал свободную жизнь.

Но несколько недель назад я потерял голову. Просто прое*ал где-то остаток мозгов. Совершил такие поступки, что ждать прощения со стороны Лейлы — то же самое, что ждать красного снега с неба.

Надо было спокойно поговорить, но вместо этого я выбрал другой, подлый путь. Захлопнул дверь так, что она вряд ли когда-то откроется.

Что бы ни сделала Лейла… Я не должен был поддаваться на провокации.

Поздно, конечно, жалеть. Все уже сделано…

И сейчас, после всего дерьма в моей жизни, я искренне хочу, чтобы в итоге я лоханулся. Да так, чтобы на коленях ползал перед Лейлой и умолял о прощении, которого недостоин.

Искренне хочу, чтобы я был неправ и вся история с Эмре оказалась подставой. Да, кто-то действительно хорошенько постарался. При любом раскладе кто-то играет с нами, но… Черт возьми! Разве бывает столько совпадений? Нет ни одного знака, что мог бы показать, доказать, что Лейла мне не изменяла. Наоборот. Все говорит об обратном.

Кроме моего сердца.

Чувствую себя школьником, который не может разобраться в своих чувствах. У которого вместо мозгов в голове сплошная вата. Причем гнилая.

Потому что я и веду себя как мальчишка. Каждый раз, когда вижу Лейлу, сразу же вспоминаю те новости… Ее фотографии, где она почти обнимается с Акарсу. Ее дерзкий взгляд, брошенный мне, самоуверенная походка…

И ревность моментально бьет по башке. Хочется орать, ломать все на своем пути.

Ну, последнее я уже сделал. А теперь жалею как собака.

— Мне нужны доказательства, — говорю, крепко сжимая кулаки. — Нужны кадры, где отчетливо видно, что Лейла чиста. Костя, езжай и любыми путями… найди мне те видео. Пусть вся страна знает, что она не такая…

Поднимаюсь на ноги и, забрав телефон и ключи от автомобиля, иду к двери.

— Всегда будь таким решительным, Бурак. — В его голосе звучит явное одобрение. — Ты же сам не веришь в предательство жены. Рекомендую тебе избавиться от семьи. Отказаться от них окончательно. Я про родителей и братьев, если что. Вы же с Лейлой и Али отлично жили, когда они были вдалеке от вас. Прости, конечно, за прямоту, но иначе я не могу.

Адвокат и в то же время близкий друг даже не поворачивает голову в мою сторону. Но папку с документами он мне протягивает.

— Я не готов к разводу, Барельский, — озвучиваю свои страхи.

— А я хочу, чтобы ты понял, что находишься на грани… что вот-вот потеряешь женщину, которую любишь до безумия. Которая тебя не простит. Я все пытаюсь найти тебе оправдание, — задумчиво отвечает он. — Понять, куда делись твои мозги. Но никак не могу сообразить… Не давлю на тебя, но знай: если что, я встану на сторону Лейлы.

Забрав папку, я выхожу из кабинета. Лейла разведется со мной. Это бесспорно.

Притормозив у знакомого подъезда, сижу в машине минут десять. Но все же решаю не тянуть кота за хвост. Если даже подпишет… Сегодня мы поговорим. В спокойной обстановке. Хоть уже и поздно.

Лейла выглядит уставшей. Измученной. Ощущение, будто она плакала всю ночь или же просто не спала.

Когда мы проходим в гостиную, мой взгляд застывает на экране телевизора.

На нем показывают Акарсу. Злость начинает захлестывать меня с головой. Однако с каждым последующим словом я будто бы качусь по горе вниз… вниз, а затем лечу с обрыва. Казалось бы, неестественный процесс, но, наверное, только так можно описать мои эмоции в данный момент.

Я облажался. Конкретно облажался.

Я не отвожу глаз от телевизора до тех пор, пока Эмре не закрывает рот. Теперь я кошусь на все еще жену, которая действительно подписывает документы и толкает бумаги в мою сторону.

— Почему сразу не сказала? — выдаю я глухо. Пальцы сами сжимаются в кулаки. Я нервно сглатываю, переводя дыхание. — Почему не сказала, что Нихан с ним? И как тогда получились те ваши фотографии? Чер-р-рт! Лейла, скажи хотя бы слово!

— Слово? — Она горько усмехается. — Бурак, ты тот день вспомни, будь добр. Разве ты позволил мне оправдаться? Да ты мне рот затыкал при каждой моей попытке достучаться до тебя. Ты меня из дома вышвырнул и при этом смотрел как на самую отвратительную вещь в своей жизни. А сейчас требуешь от меня каких-то объяснений?

— Не требую, Лейла. Я хочу знать…

Договорить не успеваю. Али несется в гостиную и сразу же бросается ко мне. Прижав сына к себе, касаюсь губами его макушки, не сводя пристального взгляда с Лейлы. Она так и смотрит на бумаги, которые только что подписала.

Мой телефон снова начинает подавать признаки жизни. На экране номер отца. Он звонил мне семь раз, и каждый звонок я проигнорировал.

— Да. — Все-таки принимаю, чувствуя неладное. Он не стал бы названивать, не случись что-нибудь серьезное.

— Ты где, Бурак? Тут твой брат умирает! В аварию попал! А ты трубку не берешь. Я отправил тебе адрес больницы. Срочно приезжай сюда! — кричит он, затем отключается — раздаются короткие гудки.

Судя по взгляду Лейлы, она все слышала. Хоть на ее лице и нет никаких эмоций. Даже глаза ледяные.

— Иди сюда, Али, — зовет она сына. — Папа должен уехать.

Сын не задает вопросов. Сползает с моих колен и садится рядом с матерью.

— Вернусь, — ставлю перед фактом. А затем достаю из папки бумаги, которые подписала Лейла, и рву на мелкие клочья. — Обязательно вернусь, Лейла. И мы поговорим. Забудь о… — Я киваю на порванные документы. — Забудь. Ты моя жена. И точка.