Глава 6

Нужно немного выждать, чтобы Эльвира не заметила меня.

Я измеряю кабинет нервной походкой, а потом не выдерживаю – со злостью срываю со стула пиджак и иду к своей машине. Движение разгоняет кровь, а мысли становятся отрывистыми и агрессивными.

Главное, ничего не представлять заранее!

Не мучить себя!

Но как…

Дима уже там? Уже ждет свою красотку в красном платье в полной боевой готовности?

Боже, как это всё грязно… Мерзко!

Мой муж развлекается с другой женщиной в номере отеля, а потом приезжает домой и врет мне прямо в глаза, целует нашу дочь… Сколько раз он уже делал так? Сколько длится его роман с Эльвирой?

Видно, у них всё серьезно. Если ему не хватает быстрых встреч и он иногда вовсе не приезжает домой ночевать. Бедняга не может вырваться из тонких рук любовницы…

Я сжимаю руль до хруста. Заставляю себя выдохнуть, чтобы не натворить глупостей на дороге. Меня ждет Алиска дома, я должна думать о ней. Тем более сейчас, когда ее отец совсем потерял рассудок.

Навигатор приводит к отелю через двадцать минут. Над дорогой нависает высокое сетевое здание, в котором довольно дорогие номера. Здесь живут туристы и бизнесмены в командировках, ну или в загулах! Я останавливаюсь на другой стороне улицы, игнорируя парковку отеля, и направляюсь к входу решительным шагом. Стоянка слишком большая, чтобы можно было ее осмотреть мимоходом, но ни внедорожник Димы, ни седан Эльвиры в глаза не бросаются.

Я запрещаю себе сомневаться и даже не смотрю в сторону стойки ресепшена. Захожу в отель, как постоялец, и сразу поворачиваю к лифтам. Я полистала фотки лобби в интернете, пока ехала сюда, и поэтому нормально ориентируюсь. Вот только не нашла, нужен ли ключ от номера в лифте или нет… Чтобы не рисковать, я захожу в кабинку вместе с пожилым мужчиной. Но тот не достает ключ. Значит, лифт можно вызвать просто так.

– Вам какой этаж? – спрашивает меня мужчина.

– Пятый.

Если номер 509, значит, он располагается на пятом этаже.

Пока ничего сложного.

Мужчина выходит на третьем, так что два этажа я миную в одиночестве. Я откидываюсь на зеркальную стенку лифта и прикрываю глаза.

Никогда не думала, что жизнь приведет меня в эту точку.

Я еду ловить мужа на измене.

Вроде бы банальность, многие мужчины гуляют, но мне всегда казалось, что это происходит с другими семьями. Мне ведь повезло с мужем, мы любим друг друга, ценим…

Створки лифта распахиваются со щелчком, и это пробуждает меня. Я резковато отталкиваюсь от стенки и выхожу на этаж. Злая решительность буквально толкает меня вперед. Я с легкостью нахожу табличку “509” и, не раздумывая, стучу.

Ну же!

Я просто хочу увидеть их в одном номере.

Хочу покончить с этим.

Я стучу снова, но тишина затягивается. Я прислоняюсь щекой к двери и прислушиваюсь. Ни шороха, ничего.

Еще рано?

Задержались?

Я отстраняюсь от двери, когда слышу шаги. Мои ладони машинально тянутся к сумке, чтобы создать видимость какой-то возни. Это оказывается кстати, потому что горничная выкатывает тележку на этаж. Она проезжает мимо меня, скрываясь за поворотом. Так проходит секунда-две, и в моей голове рождается план. Я поворачиваю в коридор вслед за горничной и привлекаю ее внимание взмахом руки.

– Могу я взять воду? – Я указываю на пол-литровые бутылочки, которые стоят на верхней полке тележки.

Такие разносят по номерам вместе с полотенцами и чайными наборами.

– Да, конечно. – Она мило улыбается и протягивает мне бутылку.

Я киваю с благодарностью и возвращаюсь к двери 509-го номера. Выжидаю всего секунду, а потом издаю громкий возглас:

– Черт! – Я выглядываю из-за угла и замечаю, что вновь привлекла внимание горничной. – Я увидела вас и сразу выскочила за водой. А ключ оставила в номере… Дверь уже захлопнулась.

Я смотрю в глаза девушке и жду от нее помощи. Она колеблется секунду, но потом тянется к своему ключу. Сервис превыше всего, она не решается даже слова сказать мне лишнего. Все-таки это хорошая гостиница, а я не выгляжу подозрительно. Горничная подходит к двери и прикладывает свой ключ к замку. Тот щелкает, и я толкаю дверь.

– Спасибо вам большое, – киваю девушке.

Я замечаю, что она бросает взгляд в номер поверх моего плеча. Я вновь мило улыбаюсь и закрываю дверь. Номер сразу погружается в темноту. Я знаю, что без электронного ключа свет не включится, но все равно щелкаю клавишей. Безрезультатно.

Ладно, у меня есть фонарик в сотовом.

Я включаю его и прохожу вглубь номера. Это оказывается люкс с двумя комнатами. Да уж, мой муж не экономит. Или Эльвира не переносит тесноту. Ей нужна не только спальня с огромной кроватью, но и гостиная с мягкой зоной. На столе стоит ваза со свежими цветами. Огромный букет французских роз источает приятный сладковатый аромат. А несколько лепестков брошены на стол для романтической атмосферы.

На кровати тоже есть лепестки…

Еще приготовлена бутылка шампанского с бокалами на высокой ножке. А в остальном в номере нет ничего интересного. В него еще не заселялись.

Я смотрю на большой шкаф с иронией. По закону жанра стоит спрятаться в нем и выжидать. Но я выбираю место удобнее. Задвигаю шторы, трогаю клавиши, чтобы верхний свет не загорелся автоматически, и прохожу в дальний конец гостиной. Я сажусь в кресло в углу и вижу, что вся спальня передо мной как на ладони.

И представления не приходится долго ждать.

Проходит всего пара минут, как щелкает замок двери. А потом до меня долетают мужской и женский голоса.

И это их голоса.

Ошибиться невозможно.

Следом загорается свет.

– Убавь, – приказным тоном бросает Дима.

Доносится стук каблуков, и Эльвира показывается в спальне. Она мельком заглядывает в гостиную, но в ней по-прежнему темно. Тогда она гасит основной свет, оставляя лишь подсветку для чтения у кровати и лампочки в коридоре. Этого хватает, чтобы я могла рассмотреть детали.

Я чувствую, как тело сковывает холодом. Мне не хочется быть здесь, всё внутри протестует, но это как безумный спуск на американских горках. Страшно, жутко, подкатывает тошнота, но остановиться уже нельзя. Поздно…

– Может, закажем ужин? – спрашивает Эльвира у моего мужа.

Он тоже входит в спальню и бросает черный пиджак на кровать.

– Я не голоден. А ты, если хочешь, заказывай.

Слышать его родной голос, видеть всего в нескольких метрах… это больно. Он прислал мне сообщение, пока я была в студии, что он задержится на работе. У них ведь проблемы в бизнесе, все силы брошены на его спасение… Снова и снова, одна и та же пластинка вранья. Я изо всех сил стараюсь не шевелиться, но это чертовски сложно. Меня колотит от эмоций.

Я зачем-то вспоминаю, как Дима старательно делал вид, что толком не знает Эльвиру. Даже не смотрел в ее сторону. А она обращалась к нему на «вы».

– Прости, Вир, я задержалась, – говорит Эльвира ласковым голосом. – Я должна была приехать раньше.

– Где задержалась?

– Заехала в торговый центр, он был по пути, но там оказалась закрыта аптека. Пришлось ехать в другую.

Она бросает свою брендовую сумку на прикроватную тумбочку. Дима же молча расстегивает белую рубашку. Хотя нет, она с легким голубым отливом. Я покупала ее в магазине, который мне посоветовала знакомая. Еще так долго выбирала, Дима очень капризный на рубашки. Он вообще педант, а в этом вопросе вовсе невыносим.

Он выуживает из петель последние пуговицы и распахивает полы рубашки, демонстрируя поджарый красивый пресс. Планировка номера напоминает нашу спальню, и мне становится дурно, насколько буднично это выглядит. И привычно. Каждый его жест. Словно он приехал ко мне, к своей законной жене, после тяжелого рабочего дня. Сейчас разденется, примет душ и нырнет ко мне под одеяло. Как было сотни раз.

Дима откидывает покрывало вместе с лепестками роз и садится на кровать. Он широко расставляет ноги и запрокидывает голову, переводя взгляд на Эльвиру. Она не медлит и опускается перед ним на колени.

Боже…

– Болит? – неожиданно спрашивает она.

– Нормально.

– Как Аня не заметила?

Дима качает головой. Я не могу расшифровать его ответ. Он то ли значит “не знаю”, то ли “не надо говорить о моей жене”.

Эльвира касается тонкими пальцами его живота. Она уводит ладонь в сторону, отодвигая рубашку, и я вижу, что у мужа там повязка. Ровно на том месте, куда целился неадекват из темного переулка, который напал на меня.

Дима сказал неправду? У того мужика была не связка ключей, а все-таки нож? Я же видела своими глазами, я еще подумала, что не могла так ошибиться. Но списала всё на панику.

Но зачем он соврал? Почему промолчал, когда получил ранение?

И как я правда могла не заметить?

Хотя у нас не было близости эти дни. Я видела Диму только по утрам, он иногда обнимал меня и целовал, но лезть ему под одежду у меня не возникало никакого желания. Я ничего не могла поделать со своими сомнениями и отстранялась от него.

– Тебе повезло, что задели по касательной, – произносит Эльвира и снимает старую повязку.

Она по-хозяйски трогает тело моего мужа. Водит пальцами и приближается лицом так близко, что он наверняка чувствует ее горячее дыхание кожей. Она буквально ластится к нему, как кошка. Жалко, что не мурлыкает.

– Вот так лучше, – с улыбкой говорит она, заканчивая с перевязкой, и убирает ленту лейкопластыря.

Эльвира переносит ладонь на бедро моего мужа и мягко поглаживает. И она продолжает стоять перед ним на коленях, вклинившись между его ног.

– Что еще хочешь? – вибрация в ее медовом голосе не оставляет сомнений, что она предлагает перейти к сладкому. – Я могу помочь другим способом.

Она точно может. Умеет как профессионалка. Ей уже тесно в платье.

Она не теряет времени и подается вперед, словно хочет провести по бедру моего мужа не ладонью, а щекой. Но Дима ловит ее подбородок. Грубый властный жест, на который она отвечает лишь томным выдохом. Она тут же прогибается и подчиняется.

А для меня в этот момент картинка окончательно рушится. Я больше не узнаю мужа. Передо мной чужой человек – опасный, жесткий, как в том переулке, когда он без тени сомнения разобрался с вооруженным человеком. В Диме как будто открывается другая сторона личности, о которой я ничего не знала.

– Можешь? – переспрашивает ее Дима.

– Могу, Вир. Могу… Для тебя что только попросишь. Любая фантазия… Я давно хочу.

– Иди сюда.

Он сдавливает крепкими пальцами ее лицо, заставляя распахнуть рот шире, и притягивает к тому самому месту. А второй рукой с силой дергает ремень на своих брюках.

Я больше не выдерживаю. Я и так увидела слишком многое и понимаю, что будет происходить дальше. Тут нет места для разных трактовок, всё предельно ясно. Меня едва держат ноги, но я рывком встаю с кресла, чтобы хоть как-то это прекратить. Я больше не могу слышать, как распаляется дыхание моего мужа. Как он… как…

Ненавижу.

Их обоих!

Но Диму так, что хочу изувечить его!

Я что-то сбиваю, делая шаг на ощупь, и следом зажмуриваюсь из-за яркого света. Тот вдруг накатывает невыносимой волной. Когда я прихожу в себя и могу снова видеть, Дима уже стоит напротив меня. С расстегнутой рубашкой и ремнем.

– Аня, – произносит он, а его зрачки расширяются от шока.

Я смотрю на мужа с презрением и собираю все силы, чтобы не расплакаться. Нет, я не доставлю такое удовольствие Эльвире! Она не увидит, как больно мне сделала. Я цепляю ее силуэт боковым зрением: она выпрямилась, но осталась стоять у кровати. И она жадно смотрит на нас с Димой.

– Работа, да? – со злостью спрашиваю мужа. – Теперь это так называется?!

На его высоком лбу проступают морщины. Я впервые вижу супруга таким напряженным и сбитым с толку. Я буквально слышу, как скрипят шестеренки в его голове. Он несколько секунд никак не реагирует на мои слова, лишь резковато поправляет рубашку и начинает застегивать пуговицы.

– Как ты попала в номер? – спрашивает он.

– Что? Тебя только это волнует?! Больше ничего не хочешь сказать?

Я машинально перевожу взгляд на Эльвиру, словно хочу проверить, что мне не померещилась его измена. Но нет! Вот она! Отводит глаза и явно прикидывает, будут ей вырывать волосы или нет.

– Уйди, – грубо бросает ей Дима, когда угадывает направление моего взгляда.

– Да нет, пусть остается, – я усмехаюсь и пытаюсь обойти стол с другой стороны, подальше от мужа, чтобы не сорваться в пощечины. – Это я уйду. Я увидела больше, чем хотела. Мне за дочерью надо ехать.

– С кем сейчас Алиса?

– Ты вдруг вспомнил, что ты отец? Нет, Дима, заботливые отцы проводят вечера по-другому! Поэтому даже не начинай…

Из коридора доносится хлопок двери. Эльвира, как послушная девочка, ушла. Хотя я уловила, как она фыркнула, когда Дима указал ей на дверь.

– Тебе нужно успокоиться, – давит уверенным голосом муж. – Выдохнуть.

– Не подходи ко мне! Не трогай!

Но он не слушает. Он пересекает комнату и огибает стол с моей стороны. Муж оказывается прямо напротив меня, закрывая крепким телом все вокруг. И он так смотрит, так двигается… Становится очевидно, что он отошел от первого шока и уже нашел точку равновесия. В этой комнате только у меня шалят пальцы, а сердце выбивает сумасшедший ритм.

– Ты правда не хочешь ничего мне сказать?

– Я могу сказать “прости”, – бросает он без тени раскаяния, как будто предлагает сделку. – Тебе станет от этого легче?

– Ты ужасен…

– Мы это переживем.

Я качаю головой. Не могу поверить, что между нами происходит такой диалог. Я не знаю, что люди говорят в подобной ситуации. Не в фильмах или сериалах, а в реальной жизни. Но я не верю, что это должно происходить вот так. Столь цинично и жестоко.

Внутри что-то щелкает.

Я размахиваюсь и бью его по лицу!

И это даже не эмоциональный порыв, я просто хочу сломать эту невыносимую ледяную стену.

Раскрошить ее на маленькие кусочки!

В нем должно быть что-то живое?

Хоть что-то?

Ведь я полюбила его… Черт, я до сих пор люблю его! Иначе бы не чувствовала огромную дыру в груди!

Я отвешиваю ему вторую пощечину, а потом толкаю в грудь, сжимая ладони в кулаки. Я что-то выкрикиваю, царапая горло гневом, но легче не становится. Только пульс разгоняется, а комната мельтешит перед глазами.

– Как ты мог, Дима?! Как? Я думала, у нас настоящая семья. Я доверяла тебе. А ты с какой-то стервой… За моей спиной… С моей знакомой!

– Это всего лишь секс на стороне. А ты остаешься моей женой.

Он протягивает ладонь и твердо обхватывает мое плечо, цепляя пальцами шею. Как печать ставит. Свое право на мое тело.

– Хватит! – Я отшатываюсь от него и пытаюсь смахнуть его ладонь. – Ты всё сломал, Дима. Надеюсь, ее задница того стоила. Я больше видеть тебя не хочу!

– Мы поговорим завтра. Сейчас я вызову тебе такси, и ты поедешь домой.

– Нет…

Меня прерывает тихая вибрация моего телефона. Я не решилась полностью отключить звук. Боялась, что может что-нибудь произойти и будет звонить Злата. И сейчас на экране горит именно ее имя.

– Да, – я отвечаю на ее звонок.

– Анют, ты как там?

Я пропускаю ее вопрос, потому что слышу, что на заднем плане плачет моя малышка.

– Что случилось?

– Ничего страшного, просто Алиска раскапризничалась. Не хочет засыпать без тебя. Впервые такое, никак не могу ее успокоить…

– Переключи на видео и дай мне ее.

Я быстро поправляю волосы и бросаю на Диму тяжелый взгляд, чтобы он даже не думал мешать мне. И это действует. Он разжимает пальцы и перестает нависать надо мной.

– Милая, малышка моя, – говорю ласковым голосом, когда вижу на экране заплаканное лицо доченьки. – Ну ты чего? Это я, слышишь? Мама здесь.

Она не сразу отвлекается от своих слез, но вскоре понимает, что с ней говорит мама. В ее взгляде появляется заинтересованность, и она тянется к телефону.

– Всё хорошо. – Я поворачиваю телефон так, чтобы Дима не попал в кадр, и протискиваюсь рядом с ним. – Я сейчас приеду. Я уже закончила все дела и бегу к тебе. Плакать не нужно.

– Мне грустно, – всхлипывает Алиска и целует экран.

– Мне тоже грустно без тебя. Я буду совсем скоро. А где твой Карапас? Ты показывала Злате свои фигурки?

– Не показывала, – отзывается подруга. – Мы забыли, да? А мне так интересно!

– Там есть с фонариком, – продолжаю говорить и переступаю порог проклятого номера. – Помнишь, как мы тени на стене рисовали?

– Помню, – кивает Алиска и все-таки загорается этой идеей. – Сейчас принесу.

– Давай! Я сейчас захожу в лифт и могу ненадолго пропасть, но потом вернусь!

Так и происходит. В лифте связь не ловит, и я на полминуты возвращаюсь в мир, в котором меня предали и растоптали. Но звонкий голосок Алисы быстро вытягивает меня из него. Она неуклюже забирается на диван, держа в руках всю коллекцию фигурок, и начинает показывать их по одной.

– Злат, – зову подругу тихонько и ставлю телефон в подставку в машине. – Ты была права.

– Ты их поймала?

– Да, увидела собственными глазами.