Одиннадцатая глава

Я перевела взгляд на собеседника и попыталась сосредоточиться на его словах. Что? Он мной очарован? Это когда успел–то? Да и дело вовсе не в скорости. А в том, какими странными и чуть насмешливыми глазами смотрел Лисницкий. Не старше меня, по-видимому. Красивый и холеный. Немного манерный. Дорогая металлическая оправа очков скрывает отёки под глазами. Уверенный в себе мужчина. – Я вижу, что у вас с мужем сейчас сложный период, – продолжал тем временем говорить Лисницкий, – поэтому предлагаю вам своё дружеское плечо и, если нужно, юридическую поддержку. – Моя жена обойдётся без твоих юристов – агрессивно вмешался Игорь в наш разговор. Муж был взбешён. Он нависал над Лисницким горой. Злой. Губы сжаты в нитку и желваки на скулах белыми пятнами. – Вы ещё подеритесь здесь, – встала из-за стола и направилась к выходу. Участвовать в цирке с инспекцией кабинета я не собиралась и единственное моё желание – уйти подальше. Я больше не буду выяснять у Игоря. Хватит. И идею с подписанием брачного контракта, по которому, в случае его измены, мне отходило все его имущество, я похороню. Не хочу больше ничего. Вышла на улицу и притормозила, чтобы вдохнуть морозного воздуха и хоть немного прийти в себя. Голова кружилась, руки леденели. Только бы не заплакать! Слишком много вокруг чужих и недобрых глаз. Достала распечатанный контракт и, свернув его в трубочку, хотела выкинуть в ближайшую урну. Но мою руку перехватили: Не стоит разбрасываться бумагами. – произнёс Игорь практически мне на ухо и добавил: – Зачем ты сбежала, Саш? И правда! Зачем это я сбежала и не пожелала смотреть на бабуинские игрища? Как же всё это омерзительно грязно. Невыносимо. Игорь в одной рубашке по морозу, открывающий мне двери своего автомобиля, любопытствующие взгляды сотрудников, липкие и жадные. Сочувствующие глаза Марины Викторовны. Я не хочу этого всего! Игорь вёз меня домой, а я смотрела в окно, отвернувшись от него. По контрасту с моим настроением город сиял огнями в предвкушении праздника. Праздника семьи. Семейного тепла и традиций. Счастливых тёплых семейных вечеров. Центр любимого города весь превратился в сверкающую зимнюю сказку. От слёз в моих глазах эти огни сливались и теряли чёткие очертания, превращаясь в единую радужную и яркую карусель. На чужом празднике жизни. Я незаметно промокнула глаза, убирая выступившие слёзы, и плотнее закуталась в шубу. Меня вымораживало изнутри. Холодным спрутом сдавило все внутренности. Больно и одиноко. Игорь молчал почти до самого дома. Перед шлагбаумом хмыкнул разок. А, когда мы въехали в гараж, он зашуршал бумагами и сказал: – Нам не нужен никакой брачный контракт! Я не собираюсь с тобой разводиться! Мы будем жить долго и счастливо до самой старости! Слышишь, Александра? Не стала дожидаться, пока он мне откроет дверь и молча вышла из автомобиля. Не рискуя ничего ему отвечать. Прямиком в душ, смыть с себя липкий стыд офиса. Когда я зашла в комнату к Асеньке, няни уже не было. Игорь отпустил её и сам занимался с дочкой. – Переоденься, прежде чем прикасаться к ребёнку! – не выдержала я, – хоть руки бы вымыл после своей брюнетки! – У меня шатенка! И не одна, а с маленькой и очаровательной своей копией! Ты зря ревнуешь, Саш, – с улыбкой произнёс Игорь. Но встал и послушно отправился переодеваться. Хотелось кричать раненой птицей! За что? Что тебе я сделала? Чем идеальное вёл себя муж, тем больнее мне было. Зачем он приручает к себе доченьку? Чтобы я не могла сделать ей больно при разводе? Чтобы не сойти с ума, пока пялюсь на то, с какой любовью он занимается Асей, я занялась сборами. Выгнать Игоря у меня не получится. В дебаты с ним вступать я не намерена. Дурдом выходит, а не дебаты. Он просто врёт, глядя мне в глаза, и на этом все разговоры прекращаются. Как только врач разрешит, мы с Аней покинем этот дом. Возможно, и этот город. На время. Судебное производство прекрасно работает без моего присутствия. Нужно только его запустить. А пережить весь скандал можно и на отдалении. Но пока собирала чемоданы с необходимыми, но не ходовыми вещами, привезли заказанную Игорем ёлку. И Асятка, естественно, захотела поучаствовать в её украшении. Вместе с папой. Это пытка. Игорь сам установил дерево в гостиной. Сам принёс стремянку. Сам достал наши игрушки. У нас большая коллекция. Ещё прабабушкины ангелочки есть. И стеклянные ракеты моего деда. И изящная принцесса, которая украшала ёлку бабушки, со стеклянными героями мультфильмов на прищепках. Странные снежинки из стекляруса, которые мы собирали в детстве с моей мамой. Расписанные вручную шары из Праги и красная звезда на макушку, оставшаяся с незапамятных времён. Немного подпалённый с одного бока Дед Мороз из папье-маше, переживший страну своего изготовления и любимец Аси. Я не могла отказать больной дочери в удовольствии нарядить ёлку. К вечеру мы сидели с ней на ковре, что застилал пол около наряженного дерева, и скатывали свежие «снежки» из ваты, чтобы потом, продев сквозь них иголку с ниткой, отдать Игорю. А он, под руководством дочери уже должен повесить их на выбранное место. Любое рукоделие развивает мелкую моторику. А совместное ещё и служит сплочению в семье. Ага. Прямо перед разводом. Это всё рвёт мне сердце. Телефон завибрировал в кармане домашних штанов. Достала аппарат и, положив его на пол, махнула по его поверхности, не глядя, принимая вызов и включая на громкую связь. – Здравствуйте, Саша! – раздался уверенный и мелодичный голос. Голос «Алого платья» из сортира.