Сорок седьмая глава

Наш дом мы закрыли и поставили на охрану. Приезжали в него на выходных. В субботу Игорь занимался Асей весь день. А я не вмешивалась в их общение. Старалась не вмешиваться. Обычно он приезжал утром на квартиру, забирал дочь, и они шли гулять. Посещали зоопарк, в который можно дойти пешком. Ася всё ждала, когда же манул Тимофей покажется ей на глаза. И с удовольствием мне пересказывала, как белая медведица Айка катается на брюшке со снежной горы и плавает в бассейне. Совсем как Ася. Ну и панда Катюша, которая никак не хочет выходить к посетителям в смотровой вольер. Затем Игорь привозил дочь к обеду уже за город и укладывал днём спать. Я к тому моменту тоже подтягивалась в дом. Попробовала оставить его с дочкой на весь день, и мне это не понравилось. Поэтому теперь я предпочитаю пусть издалека, но контролировать их общение. Вообще, я за собой с удивлением заметила эту манеру. Мне комфортно, когда я держу всё под контролем. И меня злит при этом, если контролируют меня. Зато всё воскресенье я проводила с дочкой одна в огромном пустом доме, и нам хватало времени на разговоры с ней, на неторопливые прогулки к уточкам в ближайшем пруду или к белкам в лесу. На размеренное и немножко ленивое времяпровождение. На неделе Игорь по-прежнему кружил рядом. Но я смогла выставить условия и соблюдать их. Наша жизнь вошла в хрупкое равновесие. Мы перестали всё время говорить об одном и том же. Наше общение теперь проходило в основном на рабочие или нейтральные темы. Игорь иногда провожал меня в те дни, когда я забирала дочь. Эти полчаса пешком с работы до сада мы разговаривали, стараясь не задевать болезненных тем. Обо всём. О политике и погоде. О том, что свёкор взялся за ум и теперь вспоминает, как это – ухаживать за женщиной. Об Алле Николаевне, которая назначает встречи своему мужу во всех художественных галереях города. И внезапно он, суховатый и резкий, увлёкся. Галереям он благоволит. Мечтает заняться обработкой дерева. Хочет сделать своими руками колыбель для внука. Но театрам сказал решительное «нет», презрительно выдавив из себя, что «скоморохам не намерен платить свои деньги». С мужем говорить интересно. Не раздражает всезнайством. Да и его вкус и его взгляды мне, как ни крути, близки. Так и живём пока в нескольких днях до развода. О котором, как о покойнике, дружно молчим… Все приличные наряды и тем более украшения хранятся в доме. Если завтра идти на вечер, то сегодня нужно всё приготовить, вот я и приехала пораньше, опережая в этот раз Игоря с Асей. Побродила по пустому дому и, сама не ожидая от себя такого, пошла в балок, прихватив ключи. Зачем? Просто захотелось. Аккуратно убранная кровать, забытый галстук на спинке и папка на тумбочке. Из папки завлекательно торчал кусочек рисовальной бумаги. Я потянула за винтажные тесемки-завязки и открыла картонную сокровищницу. Десятки рисунков высыпались мне на колени. И везде была я. В профиль, в анфас, со слезами на глазах, с вымученной улыбкой на губах, со сведенными в отчаянии челюстями, робко улыбающаяся. Я с Асей, я с букетом цветов, уткнувшая нос в лепестки. Такая красивая в его глазах. Точно ли я хочу жить без него? Скорее всего, нет. Я люблю его. Это мой муж. Дурной, эмоциональный, замкнутый, раздражённый, всякий. Несовершенный. Но он мой. И я пока не готова его отпустить… Вечер проходил в банкетном зале на берегу реки недалеко от дома художников. Много стекла, прозрачные стены. Уходящая зима за окнами и море огней и цветов вокруг. Есть открытая терраса. Наверное, летом тут хорошо. Сейчас всё как обычно. Только Игорь словно приклеенный. Он пользуется любым предлогом, чтобы прикоснуться ко мне. То придержит за талию, то положит мою руку на предплечье и не убирает свою горячую ладонь. А когда помогал снимать шубу, я чувствовала короткими волосами на макушке, как он прикоснулся к ним губами. – Слышал, ты разводишься? – услышала я разговор моего мужа с его партнёром и притормозила. Они стояли в баре за перегородкой, что отделяла проход к туалетным комнатам. Я возвращалась, и мне было отлично слышно обоих. – А я слышал, что ты новый объект готовишь? – усмехнулся мой муж. – Понимаю. Не моё дело. Но смотри. Видишь вон ту красавицу рядом с моей женой? Третьей женой, к слову. Так вот. Это моя племянница. Умничка и красавица. Раньше не ходила с нами по вечеринкам. Скромница! – расхваливал её словно помидоры на рынке или как породистую кобылу. Мне стало неприятно, и я уже думала покинуть своё место, как мой муж прервал торги на полуслове: – Дай бог ей мужа достойного и богатого! А я свою единственную жену люблю и ни на кого не променяю! А насчёт новой застройки ты подумай. Я сейчас мощности разогнал. Буду выделять отдельно фирму с коттеджами. Вот жучара! Я сделала шаг вперёд, замечая, что в проход направляется ещё одна дама. – А вот и моя красавица! – воскликнул Игорь и, извинившись перед партнёром, подошёл ко мне. – Всё хорошо? – поинтересовался Игорь. И я не сразу поняла, к чему это он. Только позднее вспомнила, что, уходя, я говорила об усталости. – Аликс! Потанцуешь со мной? – провёл меня Игорь к танцплощадке. – Танго? Муж обаятельно улыбнулся и, поклонившись кивком головы, предложил мне руку в танцевальном жесте. – Это не сложнее, чем освоить финанализ! Доверься мне, – приказал он и смягчил, проговорив низким голосом, – моё сердце. Первые шаги у нас с ним были несмелыми. Мы как бы примерялись друг к другу. Но затем муж взял дело в свои руки. Он вёл уверенно и резко, меняя темп, меняя ритм. Очень выразительно. Сверкая глазами и улыбкой, направляя меня уверенными руками. И я, почувствовав его, доверилась. Расслабилась в танце. Шаг, шаг, поворот! Ещё шаг, поворот. Цепочка совместных шагов в одну сторону. Вперед – в сторону – назад – в сторону – в линию… – Не покидай меня, ми карасьен! – жаркий шёпот. И хоп! Гиро! Он уже крутит меня, уверенно останавливая в конце. – Будь со мной! Вдох! И муж на колене передо мной!