Глава 7. Александр

Анечка лежала в кроватке, закутавшись в мягкое одеяло. Я подошёл и присел на край. Взял с тумбочки книжку с русскими народными сказками и открыл страницу, где мы остановились прошлым вечером. Не успел прочитать и одного предложения, как меня перебил тихий вопрос дочери:

– Пап, а почему у меня нет мамы?

Я не был готов к этому разговору, почему-то решив, что ей достаточно меня. Аня смотрела глазками, полными вопросов. Я увидел в них отражение боли и тоски и теперь понял, как же я ошибался. Моя дочь, моя маленькая девочка так нуждается в материнской заботе. Старания мои напрасны – я не смогу заменить ей мать, дать ей всё то тепло и нежность, которую получает ребенок только от мамы. И как бы я ни научился справляться с девочкой, даже заплетать ей косички, но мои грубые мужские руки не идут ни в какое сравнение с ласковыми женскими.

– Так бывает в жизни, что дети остаются без родителей, – сказал я, глядя на малышку. У меня рвалось сердце из груди, я готов всё сделать для своего ребёнка, всё… и могу, но маму заменить не смогу.

– Почему так бывает?

– Сложно сказать… – собирался с мыслями. Признаться, я знал, что рано или поздно у моей малышки возникнут вопросы о матери, но не предполагал, что в столь раннем возрасте.

– Я уже взрослая, пап, и ты можешь мне сказать, я не буду плакать, честно.

– И правда, ты совсем уже большая, – сказал, глядя в грустные глазки пятилетней дочурки.

– Мама меня бросила, потому что я себя когда-то плохо вела?

– Нет, малышка, мама тебя не бросала, это я забрал тебя у неё.

– Забрал? – её глазки округлились, и она села в кроватке. – Но почему?

– Иди ко мне, – я усадил Аню на колени. – Дочка, не только дети себя могут плохо вести, но и взрослые.

– И мама себя плохо вела, да?

– Да, малышка, очень плохо.

– И что, её никак нельзя простить?

Я вздохнул, поглаживая головку дочери по мягким, детским волосикам.

– Нет, девочка моя, никак.

– Выходит, она очень-очень себя плохо вела, – Аня опустила грустно глазки, что-то обдумывая в своей детской головке.

– Я тебя люблю больше всего на свете, ты смысл всей моей жизни, поэтому не могу рисковать тобой.

Прижавшись ко мне всем телом, Анюта произнесла:

– И я люблю тебя, папочка!

– Спасибо, моя хорошая, мне важно это знать.

– Правда? – доверчиво посмотрела в мои глаза.

– Ну конечно, правда…

– Тогда я каждый день тебе буду говорить, как сильно люблю тебя.

После сложного разговора с дочерью уложил её спать и направился к бару. Взяв бокал, плеснул себе грамм пятьдесят коньяку и махнул в один глоток, ошибочно думая, что алкоголь мне поможет. Воспоминания вспышками накатили, и вместе с ними – один из последних диалогов с Ритой:

– Давай забудем, прошу тебя, у нас же семья, зачем её рушить, дорогой?

– Нет больше никакой семьи, – спокойным взглядом смотрю в глаза той, которую недавно ещё ласкали мои руки, называя любимой. Но восемь лет в один миг превратились в ничто, в пепел. Я успокоился уже, но так и не принял измену жены. Как оказалось, моя «любимая» полна сюрпризов, о которых я узнал лишь в ходе развода.

– Саша, ну прости, в сотый раз уже прошу тебя. Давай всё забудем и начнём сначала, а? Подумай о дочери.

– Как раз о своей дочери я и думаю. И запомни, никаких «нас» больше нет, мы разводимся.

– Значит, так ты решил, да? Ну что ж… хорошо. Ты не получишь её и никогда больше не увидишь. А ещё будешь мне платить алименты как миленький, я – мать! И закон будет на моей стороне, – сказала, нервно поправляя свою причёску. Рита думает, что сможет мной манипулировать через ребёнка, выкачивая из меня деньги.

– Ни один суд не оставит ребёнка тебе, можешь стереть пену у своего рта.

– Что?! А-а-а, решил, если влиятельный бизнесмен, то на тебя управы не найдётся? Да я подниму все свои связи… все!

Это был последний наш разговор, а последняя встреча прошла уже в суде.

*****

Умом понимаю, что Ане нужна мама, но точно не Маргарита. Нет, нет и ещё раз нет! Пошёл во двор подышать свежим воздухом. За четыре года Рита звонила трижды, да и то лишь для того, чтобы попросить у меня денег. О дочери спросила вскользь. Мать – это гармония чистоты чувств и внутренней красоты, но к Рите это не относится.

Я бизнесмен, в моём подчинении не один десяток людей, которых держу на вожжах, а иначе всё, что ты годами построил, может в миг развалиться как карточный домик. И без ложной скромности скажу – подчинённые меня уважают. Я так был сосредоточен на работе, что упустил из виду жену, не сумев за восемь лет брака до конца узнать её. Оказалось, что она могла и ранее забеременеть, но предохранялась – это выяснилось случайным образом. И таких случайностей после развода оказалось достаточно. Недостойна Рита такой дочери, как моя Анечка.

Что-то зябко стало. Я и не заметил, что уже совсем ночь на дворе. Поднял голову к небу и, глядя на звёзды, вспомнил ещё пару эпизодов с Ритой, когда мы повздорили из-за того, что она оставляла полугодовалую дочь с нанятой помощницей. «Я ещё молодая и не нагулялась», – вспомнились мне слова жены… бывшей, конечно же, бывшей. Вложив руки в карманы спортивных брюк, вернулся в дом, остановился у Аниной спальни, приоткрыл двери и бесшумными шагами прошёл к кроватке дочери. Она мирно спала.

«Моя маленькая девочка, – взял медвежонка и положил к ней под одеяло, Аня тут-же обняла его, засопев как суслик, – встретится ли такая в моей жизни, которая примет тебя как родную дочь…»

Воскресным утром, сидя за столом на кухне, спокойно попивал свой кофе, просматривая свежую почту в своём телефоне, а домработница Зоя готовила завтрак на просторной кухне. Вдруг вбегает маленький ураган в пижаме и с взлохмаченными волосами и начинает наворачивать круги вокруг стола, за которым я сидел, заряжая своей энергией нас с Зоей. Я был обескуражен, ведь ещё вчера ребёнок выглядел подавленным, а сегодня у неё совершенно иное настроение. Мысленно сказал: «Хорошо, что она не замыкается в себе – значит, я почти справляюсь, и моя любовь перекрывает потребность в матери».

– Это что за стрекоза тут проснулась?

– Это я! Я-я-я!

– Ты сейчас нас оглушишь, тише, пожалуйста.

– Не могу-у-у! У меня моторчик не выключается! – хохотала Аня, разнося звонкий смех по всей кухне. Поймал её в одно движение, и усадил краснощёкую дочь себе на колени.

– С добрым утром, одуванчик, – сказал, глядя на её волосы.

– С добрым утром, папочка и Зоя Степановна-а.

– И тебе доброе утро, Нюшенька.

– Ну что, пошли умоемся, переоденемся и на завтрак?

– А что у нас на завтрак?

– Позже узнаешь, давай ручку, – мы пошли через просторный холл.

– Но это ж не овсянка?

– Не знаю. Проходи, – открыл двери в спальню Ани, пропуская её вперёд, а оттуда повернули в ванну. – Совсем не нравится тебе эта каша?

– Совсем-совсем, просто бе-е-е.

– Ты барашек?

Аня захихикала, а я присел на корточки, помогая ей закатать рукава пижамы.

– Ой, щекотно, щекотно! – хихикала она, а я, глядя на неё, улыбался.

– Ну всё, хватит хихикать, а то до икоты дойдёт, бери зубную щётку и чисти зубки…