Глава 10. Александр

Поднял медвежонка дочери с пола и положил ей под одеялко. Наклонился, поцеловал в нежный лобик и покинул комнату, не забыв прикрыть за собой двери. Снимая на ходу пиджак от смокинга и мечтательно улыбаясь, мысленно вернулся к благотворительному вечеру, вспоминая острый и дерзкий язычок девушки Лены. Зайдя к себе в спальню, повесил пиджак на спинку кресла, расстегнул пуговицы рубашки и манжеты, скинул её на подлокотник, туда же отправились и брюки. Окончательно раздевшись, перебрался в душ, а мысли всё вокруг этой рыжей синеглазки крутятся, девушка-то с огоньком.

Перед тем как лечь в кровать и уснуть, сказал себе: «Надо не забыть и завтра с утра отправить этой синеглазке извинения, но предварительно узнать адрес». Хотя на это особых усилий мне не понадобится…

Под утро ко мне прокралась дочь со своим медвежонком в руках.

– Это что тут за воришка? – сонным голосом спросил я.

– Не бойся, папочка, это всего лишь я и мой Кузя.

– Ну слава богу, а то я уж было подумал, что воришки. Ныряй под одеяло. Давай сюда своего Кузю, он ляжет со мной, и ты давай под одеялко. Всё, спать, завтра поговорим.

– А ругаться не будешь?

– Если будешь тихо спать, то не буду.

– Я как мышка.

– Молодец, а теперь спи, мышка.

Ранним утром я выматывал себя на беговой дорожке под музыку Адель, глядя в большое окно на цветущие во дворе растения. Взгляд бездумно устремлен куда-то вдаль, в пространство между деревьями, пот бежит градом, капая со лба на ресницы. Когда в моих наушниках заиграли первые ноты переходящего трека, под который я вчера деликатно вёл в танце Лену, блуждающая улыбка вновь заиграла на моём лице. Понимаю, что все её колючие ответы я готов услышать ещё раз и даже хотел бы этого. Музыка резко прерывается входящим звонком, и морок мгновенно испаряется. «Кто в такую рань?» – спрашиваю себя. Посмотрел в экран телефона, находившегося на панели, но номер не определился. Остановив тренажёр, принимаю вызов с наушника.

– Слушаю, – взяв полотенце, стал вытирать пот.

– Алло… алло… Саша? Привет!

Я застыл с полотенцем в руках, кровь схлынула с лица, так же как и моё хорошее настроение скатилось на нет от услышанного голоса.

– Рита?

– Да, это я. Слушай, ну как твои дела-то вообще? – начала она, и по её дёрганому голосу я понял, что бывшая жена так и не завязала, не смогла уйти от этой дряни.

– Ты зачем звонишь? – хотя это был глупый вопрос с моей стороны, знаю же зачем – ей нужны деньги, впрочем, как и всегда.

– Саш, мне деньги нужны.

Хм… я был прав.

– Нет, денег больше не получишь, я тебе достаточно дал в своё время и помог, здесь тебе не банкомат.

– Саша, пожалуйста, мне позарез надо! Это в последний раз, честно, – умоляющим, чуть ли не хнычущим голосом запела Маргарита.

– Рита! Прекрати ломать комедию и звонить с посторонних номеров. Я тебе не банк! Всё на этом! – психанул и хотел бросить трубку. Это, уже в привычку у неё входит – звонить мне раз в год, как по заказу.

– Саш, Саш, подожди! Я же для дела… ты что… мне для дела надо, бизнесом я занялась.

– Чего-о? Каким ещё бизнесом?

– Да Саш, завязала и вот решила – открою пирожковую, – говорит, а сама носом шмыгает, как присуще наркоманам во время ломки. – А что мне, я ж одна, буду на себя работать.

Тяжело вздохнув, сказал:

– Прекрати, Рита, я слышу по твоему голосу, что у тебя ломка.

– Ну раз слышишь, так дай мне эти чёртовы деньги!!! – закричала она так истошно, что мне пришлось снять наушники. Я переключился на телефон.

– Чёрт! – в ухе зазвенело.

– Прости, прости меня, – стала извиняться за проявленный неожиданно эмоциональный всплеск.

Прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Такое поведение свойственно наркоманам, их настроение изменчиво. Вопрос в другом: почему от этого должны страдать окружающие, раз ей настолько плевать на себя.

– Ну? Так что, дашь мне денег? Я верну, клянусь тебе, всё до рублика верну. Не веришь… не веришь?

– Да прекрати нести ерунду, Рита, – сказал спокойно.

– Да я клянусь тебе нашей доч…

– Замолчи немедленно! – вновь стал злиться. – Не смей произносить даже имя моей дочери, а тем более клясться! И она давно не твоя, ты лишила себя этого права, сама и сознательно!

– Ладно, ладно, прости, прости меня! Это я так, для убедительности, чтобы ты мне поверил.

– Да чтоб тебя… – швырнул влажное полотенце на штангу. – Рита, я могу помочь тебе…

– Так помоги, прошу тебя, – перебивает меня она, – я сейчас продиктую номер карты.

– Нет, денег не дам больше, даже не проси. Могу положить тебя в хорошую клинику на реабилитацию от наркомании, все расходы беру на себя. Это исключительно в память о нашем прошлом, не более.

– Да я в норме, говорю тебе! Что вы меня все лечить пытаетесь? Я, по-твоему, больная?

– Послушай, если тебе это не нужно, то мне и подавно, и больше не звони мне!

– Ты что, мне отказываешь? Мне?! Той, кто тебе ребёнка родил?! Как смеешь мне отказывать? Какой же ты гад!!! Толстосум! Зажал деньги для матери своего ребёнка!

Я сбросил вызов, прежде чем она стала рыдать – надоело слушать словесный понос. Заиграл желваками и сжал кулаки в негодовании! Как можно сознательно травить свой организм такой гадостью как наркотик? Я не стану нянькаться с бывшей женой. И так предложил руку помощи, но для неё это оказалось пустым звуком. Ну что ж, каждый вправе выбирать и строить свою судьбу сам.

Положил телефон на тумбу и пошёл к бассейну. Сделал пару кругов, сбросив негативное напряжение, и направился в душ, а потом – будить свою девочку. Она моя душа, в ней весь мой мир. Всё, что бы я ни делал, всё ради Ани.

Осторожными шагами вошёл к себе в спальню, куда утро уже ворвалось ярким солнечным светом. Приблизившись к кровати, с удивлением спросил себя: «Как такой маленький человечек может захватить столько территории на двуспальной кровати?». Умиляясь, смотрел, как играли солнечные лучики на маленьком личике безмятежно спящей дочери.

Присел на край кровати и, чтобы не напугать малышку, тихо позвал:

– Аня-я, Аню-юта-а, пора вставать.

Длинные реснички затрепетали, и на лице появилась гримаса недовольства.

– Пап, я сегодня не пойду в садик, – отказываясь открыть глаза, сонно буркнула, сгребла своего медвежонка и демонстративно повернулась на бок.

– Выходит, если позволю тебе не идти в садик, то будешь спать?

– Ты мне разрешаешь? – резким движением развернувшись, села в постели Аня, чем меня развеселила.

– Доброе утро, доченька! Вставай.

– Доброе утро, папулечка! Ты разрешаешь мне остаться дома, да?

– Нет.

– Ууу, – нахмурилась, надув губки, и закапризничала.

– Без «у», моя хорошая. Надо принять водные процедуры, зубки почистить. Вставай, папина девочка, иначе так мы опоздаем с тобой. Мне тоже не хочется на работу, так бы и лежал дома, но, однако, я не отлыниваю.

Аня протерла глаза крошечной ладошкой и встала с постели, обняв своего плюшевого друга крепче.

– Что, чипсы бы целый день на диване ел бы?

– Почему чипсы? – присел на корточки и улыбнулся, глядя в сонное личико дочки.

– Ну-у не знаю, они очень вкусные.

– Ой, глупышка моя, иди ко мне, – взял её на руки и осторожно поцеловал мягкую щёчку, боясь поколоть щетиной нежную кожу моей девочки.

– Ладно, я пойду в садик, – заявила она.

– Спасибо, что не отказала, – ответил шутливо, покидая спальню с ней на руках и направляясь в детскую.

– Пожалуйста, папочка, – на полном серьёзе ответила она, а я еле сдержал улыбку.

– Расскажи, почему прокралась сегодня в мою в спальную? Мы же договорились, что каждый спит в своей кровати?