Глава 16

— Мам, ты уверена, что мне не стоит вмешиваться? — в который уже раз вопрошает сын по телефону.

— Абсолютно. Попробуешь сказать Кате что-то в противовес, она ещё и на тебя обозлится. Твоя сестра — девочка не глупая, со временем разберётся. А уж терпения мне не занимать. Я дождусь.

— Но, мам, я переживаю за тебя. Где ты теперь? Почему страдать должна именно ты?

— Страдать? — с улыбкой смотрю в окно, откуда открывается шикарный вид, затем, вспомнив, что ванна уже почти заполнилась водой с расслабляющей пеной, ставлю бокал вина на стол и заканчиваю разговор: — Пожалуй, в этот раз я вполне неплохо справляюсь с проблемами. Спокойной ночи, сынок, передай привет Марине.

Прошла уже неделя с того момента, как я заселилась в новую квартиру. Серёжа предоставил мне полную свободу и не тревожил. Мы договорились, что сначала я обустроюсь, а затем уже буду давать рекомендации по изменениям.

На первый взгляд, в квартире и так всё есть, но я уже начала отмечать моменты, которые хотелось бы поправить. Например, в ванной нет ни одной розетки, это уму непостижимо. Ни электрическую щётку зарядить, ни фен подключить.

Серёжа говорил, что здесь долгое время жила престарелая мать какого-то бизнесмена. Видимо, она была чересчур параноидально настроена на безопасность, поэтому и попросила заделать все розетки.

Свои разрозненные мысли я сразу заношу в блокнот, чтобы позднее разложить идеи по полочкам и сформулировать полноценное предложение.

Помню, как впервые собиралась ехать отсюда на работу. Пока выбирала маршрут, пришла смс: «Утром буду ждать у подъезда». С тех пор я езжу в офис на директорском «Мерседесе».

Мне жутко неудобно, что Серёже приходится заезжать за мной, но не могу отказать себе в удовольствии проводить с ним побольше времени.

Мы разговариваем обо всём и ни о чём одновременно. Можем болтать без умолку, а потом затихнуть. И тишина не будет сколько-нибудь гнетущей, наоборот, это прекрасно, когда мы можем молчать вместе без ощущения неловкости.

За эту неделю, как я узнала от Димы, Владик притащил в наш дом любовницу вместе с Аней. Так что моя Катя живёт под одной крышей с сестрой и новоявленной мачехой.

Мне жутко хотелось позвонить дочери, узнать, не обижают ли её там, но…

Но я вовремя удержала себя от необдуманного поступка. Сейчас и правда лучше всего подождать.

Суд нам с Владиком назначили на середину января, так что совсем скоро я смогу официально освободиться от ярма невыносимого брака.

Когда вино допито, а вода в ванной уже ощутима остыла, я понимаю, что пора бы уже вылезать, но расслабленное тело совершенно не хочет двигаться. Такими темпами я привыкну к «страданиям» и не смогу так легко и просто от них отказаться.

Из неги меня вырывает дверной звонок.

Но я ничего не заказывала!

Подрываюсь и выбегаю из ванной комнаты, оставляя на полу мокрые следы ног. На ходу оборачиваясь полотенцем, обещаю себе купить халат с первой зарплаты и настороженно спрашиваю:

— Кто там?

— Ирина, это Сергей. Я понимаю, что глупый вопрос, но у тебя есть соль?

Ерунда какая-то. Он что, специально приехал ко мне из дома за солью?

Оглядываю себя и понимаю, что в таком виде, открывать нельзя.

— Ирина, открой, пожалуйста, а то соседи не бог весть что подумают.

Блин.

Поворачиваю замок и в образовавшуюся щёлку шепчу:

— Заходи, я сейчас, — и зайцем прыгаю в комнату, надеясь, что Серёжа не успеет ничего рассмотреть.

В комнате я бросаюсь сначала к рабочей одежде, но потом думаю, что глупо встречать гостя в деловом стиле, и выбираю свою новую пижаму: длинную футболку и короткие шортики.

Правда, в панически одобренном варианте есть существенный минус: шорты настолько короткие, что их из-под футболки практически не видно. Но вспоминаю я об этом, только завидев округлившиеся глаза моего спасителя.

— Привет, — усилием воли я остаюсь на месте, не пытаясь сбежать и переодеться. Напоминаю себе, что мои длинные ноги вполне позволяют носить подобный элемент гардероба, и стараюсь выглядеть непринуждённо.

Впрочем, я совершенно недолго размышляю о своём внешнем виде, потому что Серёжа тоже одет в шорты и майку.

— Ты всегда так легко одеваешься, когда выходишь на улицу?

Спаситель недоумённо оглядывает себя.

— Не понял.

— Ты прямо так приехал? Без верхней одежды? На улице зима.

— А! — смеётся. — Прости, я думал, что сказал тебе. Я живу в соседней квартире, — показывает пальцем вправо. — Потому эту и купил, чтобы дочка была рядом.

— О…

— Мне казалось, я упоминал, ещё раз извини.

— Ну что ты, ничего страшного, — пытаюсь оправиться от неожиданности. — У тебя соль кончилась?

— Да, хотел ужин приготовить, а соли нет, она ещё несколько дней назад кончилась. Доставка до чёртиков надоела, хотел домашней пищи, поэтому решил к тебе постучаться. Надо напоминалку поставить на завтра, чтоб не забыть купить.

— Давай я лучше тебя покормлю, — не могу сдержать улыбки.

— Не откажусь.

— Даже не спросишь, что я приготовила? Вдруг ты такое не ешь.

— Я всё ем.

Недостаточное освещение коридора играет со мной злую шутку: зрачки Серёжи внезапно кажутся мне размером во всю радужку, отчего создаётся впечатление, что он говорит сейчас совсем не о еде и смотрит на меня далеко не как на повара.

— Кхм, пойдём, — веду на кухню, где недавно закончила варить уху.

Я сегодня решила шикануть и с аванса купила огромную форель. В планах было разделать её на порционные куски филе для заморозки, но так как обычно этим занимался Владик, я слишком поздно поняла, что не умею. Изучив пару видео, я так и на разобралась в тонкостях снимания с кожи и решила отложить дело до завтрашнего утра. Благо, будет выходной.

— Уху любишь? Она богатая у меня получилась, я здоровый хвост отчекрыжила, да и с головы много мяса вышло.

— Очень люблю, — Серёжа садится за стол, но по-прежнему не отрывает от меня взгляда, отчего внизу живота зарождается приятное ощущение, о существовании которого за свою долгую супружескую жизнь я практически забыла.

— Тогда приятного аппетита, — ставлю тарелку на стол и отхожу в сторону.

Но Серёжа не набрасывается на еду, как я ожидала. Он продолжает смотреть на меня, а затем поднимается из-за стола и медленно приближается.

Остановившись рядом со мной, он приподнимает руку и скользит ею по моей талии.

Выдержка оставляет меня, и лучшее, что я придумываю сделать, — это закрыть глаза.