Глава 22

— А, ещё забыла вчера рассказать! Папа с Ольгой недавно квартиру купили для Ани.

— Что??? — я аж со стула подскакиваю на кухне у Серёжи, где мы дружно пьём чай.

— Но я не знаю, правда ли это, — дочь тушуется от моей реакции, — может быть и враньё. Мне Аня сказала. Мол, сейчас собираются сдавать, а когда ей исполнится восемнадцать, тогда сможет переехать. Я подумала, что, возможно, она просто хотела, чтоб я ей позавидовала.

— Всяко может быть, — задумчиво тянет Серёжа, — но судя по тому, как разнятся его заявленные в семье доходы и квиточки из бухгалтерии, он и правда мог накопить за несколько лет на половину квартиры.

— Вот мерз… — кошусь в сторону Кати, — мерз… мерзлявый какой человек.

— Да ладно тебе, мам. Говори уж как есть.

— Мерзавец-гад-подонок-негодяй! — выплёвываю на одном дыхании и тяжесть в груди становится на толику меньше.

— Мама, — Дима укоризненно на меня смотрит.

— Что мама? Ты не слышал, как он с Катей поступил? А с тобой! Ты отдаёшь большую часть зарплаты на съём, а твой отец квартиру второй дочери купил, ганд…болом бы лучше занимался.

Вовремя вспоминаю, что не стоит ругать Владика при детях, и ловко выкручиваюсь. Но, судя по понимающим взглядам окружающих, осознаю, что моя ловкость оказалась слишком преувеличенной.

— Мам, знаешь, я тут подумал, — медленно тянет сын, — а почему ты должна жить с Катей на чужой жилплощади?

Дима замечает мой взгляд, направленный на Серёжу, и уточняет:

— Сергей Владленович, без обид, я очень ценю ваше отношение к маме, но квартира ей не принадлежит, и теоретически она может в любой момент оказаться на улице. Так вот, — снова обращается ко мне, — почему ты соглашаешься жить в столь нестабильных условиях с несовершеннолетней дочерью, если имеешь полное право на половину нашей квартиры? Да и мы все там прописаны.

— А ведь хороший вопрос, — оживляется Катя. — Мам, давай вернёмся? Пусть они уходят.

Умом я понимаю, что логично было бы переехать обратно, но мне так не хочется уезжать из этого дома, что я ищу отговорки.

— У меня договор с Серёжей. Я обещала предоставить ему рекомендации по ремонту.

— Если дело только в нашем соглашении, то не переживай, — мой спаситель старается не подавать вида, что расстроен, — я найму дизайнеров, у них опыт есть, подскажут.

— Почему вы сразу не стали работать с профессионалами? — удивляется Дима.

— Не успел, — отвечает после короткой заминки.

А я наконец понимаю, что из-за моего внезапного появления какая-то компания лишилась выгодного контракта. И, скорее всего, уже подписанного.

— Пойдём прямо сейчас домой? — загорается Катя, но сын, замечая мои тоскливые взгляды, её осекает:

— Сегодня первое января, давай лучше отметим праздник, повеселился и отдохнём, а уже потом с новыми силами пойдём скандалить.

Дима кругом прав, без скандала у нас точно не обойдётся.

— Отличная идея, — радостно поддерживает Серёжа. — Давайте сегодня лучше на каток сходим?

После нелепого предложения, он вынужден наблюдать, как я с детьми укатываюсь со смеху.

— Ага, давно я из себя корову на льду не изображала, — заливается Катя.

— Точно! Помню, как в детстве я отбил себе все места, пытаясь встать на коньки, — вторит ей Дима.

Внезапно вспыхнувшая искра счастья в глазах Серёжи очень быстро тускнеет. Он уже успевает понурить голову, когда на кухне раздаётся тихий голосок:

— А я бы сходила, вспомнила детство. Давно уже не каталась, — Марина, девушка сына, всё это время тихонько сидевшая в углу, напоминает о своём существовании.

— Ты серьёзно? — переспрашивает Дима.

— Конечно, давай сходим.

— Ну тогда я за. А прокат коньков работает?

— Здесь есть недалеко каток с прокатом, — вновь оживает Серёжа, — они работают сегодня, я заранее узнавал.

Через полчаса мы всем составом выдвигаемся на улицу, а я до сих пор не верю, что согласилась на авантюру. Ведь это будет мой первый выход на лёд…

— Мама, смотри, как я могу! — Катя рисует ногами узор на льду.

Но я отмахиваюсь, стараясь не смотреть по сторонам. Моя цель — это руки Серёжи.

— Давай, ещё шажок, вот так, отталкивайся левой ногой, теперь правой.

Первый раз оказался не таким уж болезненным и унизительным, как я ожидала. Да и мой спаситель не отходит ни на минуту, всячески поддерживая

Меня шатает из стороны в сторону, ноги гудят уже минут десять, но я упорно преследую свою цель в надежде поймать мужские ладони.

— Ай, — размахивая руками, я устремляюсь вниз.

Серёжа пытается поймать меня, но вместо этого запинается о мой конёк, и мы кубарем летим на лёд, громко хохоча. С трудом разобравшись, где чьи руки-ноги, мы поднимаемся, и я вновь устремляюсь вперёд.

К концу часа я уже не чувствую нижних конечностей, зато худо-бедно научилась скользить и отталкиваться, удерживая равновесие.

— Так здорово! — подъезжает к нам раскрасневшаяся Маришка, закрутившись на месте. — Хоп! Чуть не упала. А Димочка больше нас всех вместе взятых падал, — смеётся.

— Да конечно! — возмущается доковылявший до нас сын, — Катя не меньше меня шишек насобирала.

— Неправда! — кричит издалека доча. — Мама, смотри! — и вновь рисует узоры. В детстве она любила так дурачиться. Я уже и забыла об этой её забаве.

— Давайте ещё раз сюда сходим? — предлагаю неожиданно для себя.

— Ура! — хлопает в ладоши Маришка под обречённый кивок Димы.

— Я за, — подъезжает к нам Катя.

А Серёжа довольно улыбается.

— Если хочешь, можно и твою дочь позвать, — осторожно закидываю удочку.

— Правда? Звучит отлично! Так и сделаем.

И мы гурьбой идём громко радоваться тому, как же хорошо снять с ног коньки.