Глава 20

Я просто не смогла разжать рук… Как завороженная, плескалась в бесконечности его глаз. Во рту всё пересохло, сердечко отчего-то принялось выплясывать ламбаду, а губы растянулись в неестественно широкой улыбке.

Сильнее впивалась в его бицепс в предсмертном спазме, безмолвно умоляя не стряхивать, как навязчивую паучиху. Сталь осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, что я опять задумала.

— Ты что творишь? — еле слышно зашипел и продолжил заполнять документы.

— Там Иванов… Иванов! — болталась на нём, как неудачница, повисшая на канате. Понимала, что все лобби гостиницы смотрит на нас, но продолжала отыгрывать страстное вожделение. Туристы всё прибывали и прибывали, выстраиваясь в длинный коридор за нашими спинами.

— Кто? — Марк вздохнул, пытаясь в зеркальном отражении рассмотреть очередь.

— Марк Андреевич! Так рад, так рад… — мужчина начал кричать ещё издалека, усиливая эпичность своего появления в компании молоденькой девчушки. Он обошёл бабушку Марка, довольно нагло оттолкнув её чемоданы, и встал между нами.

— Это что, жена? — зашептала я, впиваясь ногтями в руку Марка. — Больше на внучку похожа….

— Ещё слово, и «Азимут» пролетит мимо тебя, как фанера над Парижем! Эдуард, какая приятная встреча, — Марк всплеснул руками, забыв, что на левой болтаюсь я. — Рад. Очень рад.

— А я всё недоумевал, почему это местный печатный магнат не желает блеснуть на форуме своими достижениями. А вы уже здесь. Как прозорливо…

Иванов так многозначно облапал меня взглядом с ног до головы, а потом растянулся в странной улыбке. Мы с Марком смотрелись довольно комично и совсем не походили на пару молодых. Скорее на сутенёра и испуганную «ночную бабочку», прилипшую к его руке.

И, кажется, заметила это не только я. Лицо бабушки скривилось, губы сжались в презрительную нить, а сама она отвернулась, будто стала свидетельницей чего-то постыдного, отвратительного. Но так даже лучше! Под её взглядом любой рискует ощутить себя мусором, шлаком. Она из тех женщин, что без вечернего туалета за морковкой в магазин не выйдет… Хотя… Такие и за морковкой не ходят. Они её, наверное, даже не едят. Всё спаржа, сельдерей, батат…

— Вот, решил самолично проконтролировать весь процесс, — Сталь вздохнул, дёрнулся и припечатал меня к себе, не забыв нагло опустить руку на задницу. Ну и завершил этот ансамбль лжи смачным поцелуем в макушку. — Тогда до завтра?

Марк забрал ключ от номера и подтолкнул меня к лифтам, не забыв прихватить кимарившего у колонны Курашова.

— Беспутова, мать твою! — зашипел он, как только створки лифта закрылись. — Ты что тут устроила?

Эх… Знала бы я ответ на этот вопрос! Но я не знала. Действовала стихийно, бездумно и слишком эмоционально, а в итоге всё перепутала. Мы должны были играть жениха и невесту перед бабкой, а в итоге… А в итоге Иванов теперь думает черт знает что.

— Стыдно? Вот постой тут и подумай над своим поведением! — Марк отвернулся, отчаянно лупя по кнопке нужного этажа. Эта его нечаянно вырвавшаяся эмоция была такой неожиданной. Он был то ли зол, то ли раздражен, понять я этого никак не могла. Но зато я знала, что его настроение никак не помешает мне получить то, чего так хотелось!

— Так я могу и уехать. Останетесь тут и с Кириллом, и с бабкой своей чокнутой, и с Ивановым!

— Поздно пить Боржоми, Беспутова. Играть придётся до талого…

— Ты даже не представил меня! — зашипела я, прижимаясь грудью к его спине. — Это как-то не очень по-джентльменски. И игре вашей я ставлю твёрдую двойку!

— Хватит и поцелуя, — Марк обернулся, а я заметила под его щетиной милые ямочки, говорящие об улыбке. — Пусть думает, что я ревнивый и нетерпимый к чужакам на своей территории.

Мы вышли на четвертом этаже, сопроводили Курашова в номер, убедились, что дверь за ним закрылась, и только после этого двинулись на последний этаж. И вот только тут до меня дошло, что у моего плана был крошечный минус… Ну совсем малюсенький, ничтожный!

Мне что, придётся делить номер с Марком?

Идиотка! Ну, это же надо было устроить цирк?

И, кажется, Сталь даже рассмеялся, когда это откровение посетило меня. Хотелось заорать, чтобы стёр свою довольную улыбку с лица, но он продолжал измываться! Ухмылялся, звонко цыкал, словно специально накалял мою внутреннюю панику. И эта пытка казалась просто бесконечной, пока мы не поднялись на последний этаж.

— Наш, — Марк кивнул в сторону дальней двери.

Обогнала босса и рывком открыла номер, влетая, лишь бы просто спрятаться от его внимательного взгляда. Ну, это же люкс? Кино я смотрела, поэтому знала, что, как правило, там несколько комнат. Да мне сейчас даже коморка Гарри Поттера подойдёт, лишь бы приткнуться куда-нибудь, чтобы спокойно сгореть со стыда…

Но не судьба.

Сталь довольно гоготал во всё горло, понимая, что мечусь я по номеру не для того, чтобы восхититься дизайнерским решением! Нет… Я просто пыталась понять, куда делись все стены? Где, мать вашу, стены?

Я словно оказалась в мыльном пузыре с сотней перегородок, вот только и они были прозрачными. Растерянно осела в мягкое кресло, рассматривая огромную сверкающую ванну, черную стену из грубого камня, служащую душевой, и лишь туалет был скрыт матовым стеклом, пряча фарфоровый трон от моих глаз.

Пространство было огромным, светлым, но совершенно бестолковым!

Это что за больной придурок создал этот люкс? Для чего?

— Это люкс для молодоженов, Тась Михална, — не выдержал и разразился хохотом Сталь. А мне ещё хуже стало. Ну, вот почему я вечно влипаю в эти нелепости? — Заказать тебе ванну из розового шампанского с замороженными лепестками роз? Говорят, это новый тренд. Фоточек наделаешь, чтобы бывшего своего позлить.

Ладони Марка резко пустились на спинку кресла, с которого я не планировала вставать до самого утра. Ощущала, как он приближается, а когда уха коснулось горячее дыхание, заскулила, понимая весь идиотизм ситуации.

— Признайся, Беспутова, это был твой план? Да? Решила совратить своего начальника? Ну хорошо… Пойдем траходром опробуем?

Но на огромную пышную кровать я и вовсе посмотреть боялась, потому что она просто верещала лозунгом: «СЕКС! СЕКС! СЕКС!».

— Ты чего румянишься и молчишь? — Марк закурил и распахнул сдвижные двери на террасу.

— Порою я перегибаю с профессиональным рвением, Марк Андреевич, — сцепила пальцы на своем шопере, откуда выглядывала игривая пижамка цвета морской лазури. Дура… ТАСЯ! Ты такая дура…