Глава 19

Леонид

Не знаю, зачем я это сделал, как, собственно, не знаю, какого чёрта напряг всех своих юристов, чтобы разобрались с этим разводом как можно скорее.

Она не дышит, на меня смотрит, округлив свои глаза-омуты, которые тянут меня ко дну. Её сладкий запах кружит голову похлеще, чем выпитый алкоголь, хотя и выпил-то две порции коньяка. Опухшие губы, которые она вечно прикусывает, манят, как пчелу раскрывшийся цветок.

Когда она оставила подпись на той бумажке, я выдохнул так, будто сам сбросил с себя железные оковы. В голове щёлкнуло: «свободна», и я почувствовал, как мои тормоза отказали. Не то чтобы меня сильно удерживала эта формальность, скорее сам себе установки поставил.

Сейчас даже не вспомню, когда последний раз смотрел на девушку с таким диким желанием сделать её своей. С таким голодом и жадностью не делить её ни с кем. Я не сторонник серьёзных отношений, брака, семьи, предпочитаю свободное плавание. И мне чужда эта необъяснимая тяга к этой ничем не выделяющейся из толпы девушке. Нет, вру, как раз она очень выделяется из той толпы, которая окружает меня в северной столице.

— Леонид Алексеевич, — обращается шёпотом ко мне, а я дурею только от того, как моё имя звучит из её уст. — Что вы… — только и успевает сказать, как я накрываю её губы своими.

Она в ступоре, чувствую, как напряжено её тело, буквально окаменела, на поцелуй не отвечает, но и не отталкивает. А я и не думаю отстраняться, не сейчас, когда попробовал её. Когда у самого голова слегка кружится от смеси эмоций, обрушившихся на меня. Никогда поцелуй не вызывал столько смешанных приятных ощущений.

Обнимаю подрагивающее тельце, прижимаю к себе, словно от неё зависит моя жизнь. Будто, если отпущу, просто начну задыхаться от нехватки кислорода. Ток бьёт по всем нервным окончаниям, когда Вика неуверенно и робко начинает отвечать. Приоткрыв рот, пропускает мой язык к себе, и я в тот же момент сплетаю его с её.

Опускаю руки по напряжённой спине ниже, к ягодицам, сжимаю их со всей страстью, прижав девушку промежностью к вздыбленному паху. Из её груди вырывается стон, который я глотаю с удовольствием. Тонкие ручки обвивают мою шею, длинные пальцы зарываются в мои волосы, и, мать вашу, по коже мурашки ползут от лёгкого прикосновения подушечек к голове.

Сама меня целует, прижавшись к моей груди, царапая мои нервы твёрдыми сосками, ёрзает попкой по моему паху, испытывая моё терпение. А терпения нет уже, собственно, мои пальцы ползут по молочным бёдрам вверх к кромке трусиков с желанием сорвать их с неё так, чтобы остались красные полосы.

Виктория не сопротивляется, когда мои пальцы уже проникают под тонкую кружевную ткань, приближаясь к самому сокровенному. Она продолжает испытывать меня на прочность, ёрзая на мне, поглаживая кожу голову, прикасаясь к шее, сводя с ума такими простыми ласками.

— Вика? — раздаётся будто за толстым стеклом, и девушка так резко спрыгивает с моих колен, что я и вдохнуть не успеваю.

Смотрю, как она судорожно поправляет платье на себе, проводит рукой по своим волосам и, бросив взгляд на меня, краснеет как спелый помидор.

— Вик? — повторяет Ева и появляется в маленькой гостиной.

— Что? — со сбившимся дыханием спрашивает сестру.

— Всё в порядке? Тебя долго не было, я начала волноваться, — отвечает и смотрит то на меня, то на неё.

Взрослый сразу бы догадался, что здесь происходит, в воздухе буквально пахнет возбуждением, и это только сильнее меня заводит, ведь я так и не добрался до самого главного.

— Всё хорошо, Леонид… — запинается, краем глаза на меня смотрит и громко сглатывает. — Принёс мазь от синяков, — договаривает. — Спасибо, — бросает и, взяв сестру под руку, идёт на выход.

Мне же придётся посидеть здесь ещё, пока член не остынет.