Эпилог

-Ой, Нила! Я думала, он и Артурчика моего за собой потащит! Там такие махинации вскрылись, что сидеть бы им обоим по полной. Но не удалось потащить - наш адвокат сработал хорошо. Артурчик отделался легким испугом, как говорится, - Маша рассказывает, а на заднем плане гулит их дочка.

-Сколько дали? - развешиваю в беседке Антошины ползунки и, зажав плечом трубку, интересуюсь я.

-Пять лет, - шепчет в трубку Маша. - Пять, представляешь? Он налоги не платил. Зарплату сотрудникам тоже. А еще, представляешь, какую-то схему придумал хитрую, чтобы деньги мимо кассы шли... Так об этой схеме мой Артурчик даже не слышал. Ну и, соответственно, деньги только Родиону доставались. А потом он решил рискнуть и вложиться в какую-то странную историю с какими-то ценными бумагами. Ну, и прогорел. Взял в долг у мужика одного. Много взял. А дело не пошло. А тут в магазинах проверки от налоговой... В общем вот так и получилось.

-Маш, ты знаешь, мне это неинтересно больше. Даже вникать не хочу. Главное, что это меня больше не касается.

По дорожке из-за дома в мою сторону выходит Лев. На руках у него маленький Антошка.

Замерев с детской футболочкой в руках, любуюсь ими.

Лев срывает ветку жасмина с цветами. От них аромат на всю улицу. И подносит к лицу Антошки. Проводит белыми лепестками по носу. Чёрные бровки ребенка удивленно поднимаются. Смешно сводит глаза к носу, пытаясь получше рассмотреть цветы. И чихает.

-Будь здоров. Расти большой. Не будь лапшой, - смеется Лев.

Наблюдая за ними, я совсем забываю про Машу, так и висящую на проводе.

-Нила, ты еще там?

-Д-да, здесь я, здесь.

-У меня беда, Нила, - упавшим голосом.

-Что случилось?

-Я беременна. Снова! - шмыгает носом, начиная реветь. - Еве всего семь месяцев! Что мне дела-а-ать?

Лев с Антошкой проходят мимо беседки дальше - там, за стеной соседнего дома другой двор, а за ним проезжая часть. Они часто ходят туда "учить машины" - Лев называет марки, а семимесячный Антошка как будто бы "запоминает".

Лев подмигивает мне и посылает воздушный поцелуй. Антошка тоже замечает меня и начинает, как маленькая обезьянка, радостно подпрыгивать на руках отца.

Машу им рукой.

Из-за угла нашего дома показывается Анна Вениаминовна.

Внимательно осматривает двор. Увидев меня, торопливо семенит по дорожке в сторону беседки.

За ней следом с подносом, на котором стоит заварочный чайник и чашки, спешит Феофан Георгиевич.

-Неонила! - строгим голосом издалека начинает бабуля. - Ну, что ж ты схватила тяжёлый таз? Что у нас для этой работы мужчин, что ли, нету?

-Нила? - стонет в трубку Маша. - Я ж одна с Евой все время. Артурчик на новую работу устроился. С утра до ночи там пропадает. А мне и помочь некому! А, получается, рожать уже в начале марта! Может мне... Может аборт сделать?

Словно отреагировав на страшное слово, Анютка изо всех сил бьет пяточкой мне в живот.

Замираю, прижав ладонь к этому месту.

-Ты ж знаешь, Маш, как я к абортам отношусь...

-Да знаю. Но тебе-то чего не рожать? У тебя вон помощников сколько! Лев с ребенком возится. Бабуля ночами качает. Феофан еду готовит. А я...

Она права.

Мне грех жаловаться. У меня есть время и на отдых, и на себя. Я и по магазинам могу погулять, и в салон красоты езжу. У меня впервые за мою взрослую жизнь маникюр на руках. И даже на ногах...

Да и Антошка - очень спокойный ребенок, с игрушками часами возится в своём манеже. И за семь месяцев даже не болел ни разу. Тьфу, тьфу!

-Ну, привози Еву к нам. Отдохнешь. А они с Антошкой поиграют.

Иногда она так и делает. Когда совсем уж не остаётся сил и терпения.

-Так, - бабуля решительно отбирает у меня тазик с остатками вещей. - Беременным нельзя руки поднимать вверх и вещи на верёвку вешать! Ребеночек пуповиной перемотается!

Ох, уж эти суеверия.

-Садись, моя хорошая. Садись! - уже совсем другим, ласковым тоном. - Чайку попей. А мы...

Передает тазик Феофану Григорьевичу, который только-только поставил поднос на стол в беседке.

-Сами всё развесим! - повелительным тоном, глядя на Феофана. - И сухое снимем и домой отнесем!

Сама садится со мной рядышком.

Делает вид, что занята чаем и не слушает нашего разговора с Машей.

-Я к вечеру привезу тогда, - вздыхает подруга. - Сама хоть ужин Артурчику приготовлю.

-Ладно. Давай. Будем ждать.

Отключаюсь.

-К нам Евочка приедет? - ахает Анна Вениаминовна. - Ты слышал, Феофан? Надо картошки на пюрешку начистить. Да брось ты это белье! Потом снимешь! Иди уже чай пить! А то остынет!

Пьем чай с бабулиным вишневым пирогом.

Хорошо-то как! Тепло. Птички поют. Солнышко светит.

Лев зовет на море.

Иван звонит, говорит, что его домик в Анапе свободен до конца лета, потому что он со своим оркестром уехал на гастроли в Белоруссию.

Изабелла его ещё весной бросила. Нашла себе какого-то режиссёра. Вроде бы с ним собирается заграницу.

От ребенка она отказалась. Ни разу не интересовалась им. И, наверное, даже не вспоминала...

По короткому бабулиному взгляду я понимаю, что Лев с Антошкой возвращаются. Но она тут же отводит глаза. Значит, Лев попросил не показывать, что они приближаются.

Нарочно не поворачиваюсь, делая вид, что не слышу, как Антошка пускает пузыри, тихонько рыча:

-Аввв! - видимо, им по пути встретился какой-нибудь собачник, выгуливающий своё животное.

Мне на глаза ложатся две маленькие ладошки, сверху направляемые двумя большими.

Антошка начинает хохотать.

Лев шепчет на ухо:

-Угадай, кто это?

Нетрудно догадаться?

-Ой, не знаю! - подыгрываю я. - Может серый волк?

-У-у-у! - отзывает Антошка на слово "волк".

-Ой, боюсь-боюсь, - поворачиваюсь, щекочу его.

Заливается смехом, прячась на груди у Льва.

Лев смеется.

Встречаемся с ним глазами.

В них столько тепла и любви, что я забываю обо всем вокруг.

Анна Вениаминовна отбирает у него ребенка.

-Лëвушка, иди чайку попей, а мы с внучком погуляем.

Феофан срывается за ними следом. Уносят Антошку к клумбе.

-Я соскучился, - перегнувшись через стену беседки, Лев обнимает меня. - Ты почему это сегодня утром так рано убежала, м?

Горячие губы впиваются в мою шею.

-Сюрприз тебе хотела сделать, - шепчу я, млея от ощущений.

-Сюрприз? - удивляется он. - И почему же не сделала? Я знаешь как ждал!

-Так у Анны Вениаминовны молоко сбежало, которое она на кашу поставила. Она расстроилась. Пришлось помогать чистить плиту.

-А что за сюрприз-то был? - втягивает в рот мочку моего уха. Языком играет с сережкой.

Мои глаза закатываются от удовольствия. Тело тянет. Хочется потянуться и потереться об него.

С беременностью я стала очень чувствительной и, кажется, постоянно его хочу...

-М-м-м, - потеряв мысль, забываю про сюрприз.

-Твой последний сюрприз, когда ты сказала, что беременна, я запомню на всю жизнь, - смеется Лев. - Но у меня тоже сюрприз. Я на обеде решил задержаться на часок. Так что... Пошли в дом, пока они тут на воздухе гуляют.

С сомнением оглядываюсь на бабулю, Антошку и Феофана. Вот ведь странное дело. С ними одними постоянно что-то случается. А стоит взять под присмотр ребенка, так наоборот собраннее и ответственнее людей в мире не найдешь.

Встаю.

Лев за руку выводит меня из беседки.

Так и идем, как молодые влюбленные, обнимаясь и целуясь, взявшись за руку к дому.

-Я тут премию получил, - достаёт из кармана форменных брюк коробочку.

-Что, опять кольцо? - притворно ужасаюсь я.

-Да нет, ты ж в прошлый раз сказала, что колец достаточно.

-А что там? - с интересом заглядываю внутрь.

-Мое сердце, - смеется Лев.

Внутри на бархатной подложке лежит кулончик в виде сердца с мелкими камешками по периметру.

-Какая красота! - ахаю я.

-Ты моя красота! - смеется, утягивая за руку в дом и сразу заводя в спальню...

В той, старой жизни остались одиночество и предательство. А новая жизнь для меня наполнена радостью и любовью. И впереди только хорошее...