Глава 4

В себя прихожу так же резко, как и отключилась. – Где Пелагея? Во всём теле слабость, перед глазами мушки, язык еле ворочается, но я упрямо пытаюсь подняться и отыскать взглядом дочь. – Она в соседней комнате спит. Адам надавливает на плечи, не даёт подняться. – За ней приглядывают. – Мне нужно к ней. – Сначала тебя осмотрит врач. Ева, я хочу знать, что с тобой случилось? Макс тебя бил? – Нет! Никогда. Он всегда был заботлив. Наверное, глупо защищать человека, который предал тебя, но это ведь правда: Макс был добр ко мне, до сегодняшнего дня. – Тогда что произошло в машине? – Ничего. Всё нормально, Адам. Можно мне к дочери? Мужчина долго, недовольно поджав губы, разглядывает меня, в итоге просто встаёт с кровати, на ходу бросая: – После того, как тебя осмотрит врач. Выходит из комнаты и почти сразу возвращается с седовласым мужчиной с добрыми карими глазами. Почему-то именно они отпечатываются в моём сознании. Обычно врачи смотрят на тебя цепко, так что становится не по себе, но не этот мужчина. Так дедушка смотрит на любимую внучку. – Ева, это Лазарь Сергеевич – врач, если что-то понадобится, – обращается к мужчине, – буду в кабинете. Уходит, мазнув по мне взглядом на прощание. – Как вы себя чувствуете? – Хорошо. – Ева, давайте сразу договоримся, что обойдёмся без лукавства? Вы не медосмотр для трудоустройства проходите. Потерять сознание – тревожный звонок, тем более Адам говорит, до этого у вас была паническая атака. – Просто немного накатило. – И вы мне сейчас всё расскажете, чтобы такого не повторилось. У вас дочка, подумайте о ней, представляете, если бы так накатило, а Адама не было бы рядом? Кстати, вашу красавицу я успел посмотреть, девочка чувствует себя замечательно, ваши приключения не сказались на ней негативно. – Спасибо. У меня даже получилось выдавить вымученную улыбку, а потом я послушно отвечаю на все вопросы мужчины и даю осмотреть себя. Даже не сопротивляюсь, когда врач берёт кровь на анализ. – Завтра утром будут результаты, все назначения отправлю Адаму, а пока вам нужен покой. – Я хочу увидеть дочь. Пытаюсь привстать, но из-за слабости во всём теле получается не сразу, а когда натыкаюсь на строгий взгляд и слегка сведённые брови к переносице, опускаюсь обратно на подушку. – Сейчас позову Адама, а пока без самодеятельности, Ева. Не переживайте, никто вашу девочку не обидит. По внутренним ощущениям проходит целая вечность с момента ухода Лазаря Сергеевича до прихода Адама. – Как ты себя чувствуешь? – Адам, – ещё чуть-чуть и я взвою от отчаяния, – меня уже осмотрел врач, а вы обещали, что после этого я смогу увидеть дочь. – Тебе лучше не вставать. Подожди, Ева, я ещё не договорил, – тихо рычит на меня, когда я только приоткрываю рот. Не верится, что он родной брат Макса. Они слишком разные, если мой муж мягкий, улыбчивый, то этот… Одного взгляда или даже полувзгляда хватает, чтобы пожелать спрятаться куда-нибудь. – Я сейчас принесу Пелагею к тебе. Кажется, я свободно дышать начинаю, только когда дочь оказывается рядом. – Тебе сейчас принесут еды, а потом отдыхай, Ева. Завтра всё обсудим. Хочется возразить, что в меня сейчас и кусок хлеба не полезет, но не решаюсь, а когда приносят еду, послушно запихиваю её в себя, не чувствуя даже вкуса. Засыпаю я практически сразу. Утро начинается с улыбки дочери и счастливого лепета. – Привет, Пуговка. Притягиваю дочь к себе и целую маленький курносый носик. И лишь с опозданием замечаю незнакомую обстановку вокруг, а потом сразу вспоминаю о произошедшем. Я думала, это был лишь сон. Какой-нибудь кошмар, который беспощадно подкинул мозг, после глупых, но таких любимых любовных сериалов. Нет. Всё оказалось реальностью. Муж, его любовница, мои слёзы, которые готовы были перерасти в истерику в любой момент, и только дочка на руках позволяла держаться. Я не сдерживалась в выражениях, высказывала всё, что думаю о муже и той женщине, пока он не оборвал меня: – Иди на кухню, мы позже поговорим. – Серьёзно?! Ты мне предлагаешь сидеть на кухне и слушать, как ты тут развлекаешься с другой? А потом что, предложишь тебя простить? Закрыть глаза на измену? – Нечего прощать. Я перед тобой не виноват. – Она только что скакала на тебе! А ты говоришь – не виноват. – Это просто секс, Ева! Повзрослей наконец! Просто секс. Наверное, именно эти слова сорвали стоп-кран: я перешла на оскорбления, а потом и на угрозы. – Ты прав! Мне надо повзрослеть, поэтому я разведусь с тобой и оставлю тебя ни с чем! В качестве компенсации. Макс быстро преодолел расстояние между нами и вытолкнул за дверь. – Пуговка, прости, дурная у тебя мать. Прижимаю малышку и проклинаю себя за несдержанность. Почему я не промолчала? Ну вот зачем? Зачем стала бросаться угрозами? Я ведь могла уйти на кухню. Молча отсидеться там, а потом спокойно поговорить с Максом. Попросить развода. Нет же, устроила скандал. В итоге сделала хуже только себе и дочери хуже. Осторожный стук в дверь отвлекает меня от самобичевания. – Да? – робко отзываюсь и сразу открывается дверь. На пороге появляется миловидная девушка лет двадцати пяти с румяными щеками и робкой улыбкой. – Адам Викторович просил передать вам вещи, а ещё, что он ждёт вас к завтраку. Девушка оставляет на кровати два пакета, где я нахожу новые вещи для себя и Пелагеи. Красивые и нужных размеров. И снова невольно сравниваю двух братьев: Макс никогда не покупал для Пелагеи одежду. Только игрушки, и то они часто оказывались не по возрасту. Я быстро привожу нас с дочерью в порядок и спускаюсь на первый этаж. Сначала немного теряюсь, куда идти, но всё та же девушка, которая как раз убирала в просторном холле, подсказывает направление. Неуверенно сделав шаг в столовую, я застываю, словно изваяние. Всё же мне стоило вчера промолчать. Тогда бы всё сложилось иначе, и я бы не стояла под прицелом этих серых глаз, от которых холодок пробегает по спине. – Садись, Ева. Нам надо поговорить.