Глава 6

После того вечера я жила, как в лихорадке. Мыть полы в Игоревом доме перестала — сгорела бы со стыда, если бы он снова меня увидел за этим занятием.

Моя жизнь разделилась на две части: серая, в которой я ходила в школу, спорила с мамой из-за невымытой чашки, и терла лестницы в уже другом доме… И тайная, в которой я ждала звонка.

Проходит день. Два. Три. Игорь не звонит. Надежда, такая яркая вначале, начинает тускнеть и превращаться в горькое разочарование. Я прокручиваю в голове наш разговор в машине. Зачем я выложила ему все о себе? Про бедность, про маму, про мечту о филфаке? Наверное, он решил, что я слишком простая. Слишком скучная. Серая мышь, которая моет полы в его подъезде. Конечно, зачем такому парню я?

Злюсь на себя, на свою глупую наивность. И на него — что не звонит.

Проходит неделя. Ведро с хлоркой кажется еще тяжелее, а синее бархатное платье в витрине — еще более недостижимым. Я уже почти смирилась. Поставила на этой истории крест. Он не позвонит. Чудес не бывает.

В пятницу вечером сижу на кухне, тупо глядя в учебник по геометрии. В голове ни одной мысли. Фигуры и формулы расплываются перед глазами. Звонит телефон. Равнодушно, почти машинально нажимаю «ответить»:

— Алло?

— Привет, Катя Зайцева! — раздается в трубке его ленивый, бархатный голос — Не узнала? Это Игорь.

У меня перехватывает дыхание.

— Узнала!

— Что делаешь?

— Геометрию…

— Бросай свою геометрию! — командует он — Хочешь покататься? Я через пятнадцать минут подъеду.

Он не спрашивает, могу ли я. Свободна ли. Он просто ставит перед фактом. И я, забыв про все на свете, про гордость, про недельную обиду, пищу в трубку:

— Хорошо!

Пятнадцать минут пролетают как одна. Я лихорадочно роюсь в шкафу, натягиваю лучшие джинсы, мамину ангорскую кофточку, которая мне немного велика… Пытаюсь причесаться перед треснувшим зеркалом в прихожей. Мама смотрит на меня с неодобрением.

— Куда, на ночь глядя?

— Мам, я ненадолго! Это одноклассник! — вру, и вылетаю за дверь.

Вишневая «девятка» уже стоит у подъезда, хищно поблескивая в свете фонаря. Я сажусь в машину, и меня снова окутывает этот волшебный запах — смесь бензина, сигарет и его одеколона. Запах взрослой жизни.

Мы катаемся по ночному городу. Из магнитолы орут что-то модное. В этот раз Игорь говорит больше о себе. О том, как ему осточертел политех, куда его запихнул отец. О том, что он собирается бросить учебу и заняться «бизнесом», «коммерцией» — эти слова он произносит с особым придыханием. Он рассказывает о своих друзьях, с которыми «круто отдохнули» на выходных на чьей-то даче.

Слушаю, затаив дыхание. Мне кажется — смотрю захватывающий фильм про красивых и успешных людей.

Постепенно мы выезжаем за город. Дорога становится темнее, огни остаются позади. Он сворачивает на пустырь, заросший бурьяном. Вдалеке виднеются силуэты недостроенных зданий. Игорь глушит мотор. Мне становится неуютно. Он поворачивается ко мне. В полумраке его лицо кажется незнакомым и хищным.

Придвигается ближе и пытается поцеловать. Его губы настойчиво ищут мои, от него пахнет табаком.

Это не то, чего я ждала. Все слишком быстро, слишком грубо, слишком… по-простому. Резко отворачиваю голову, и упираюсь руками ему в грудь.

— Не надо!

Он не останавливается, пытается обнять меня, притянуть к себе.

— Да ладно тебе…

Отталкиваю его изо всех сил и хватаюсь за ручку двери. Заблочено!

— Отвези меня домой! — ору в панике.

Он отстраняется.

Смотрит на меня с нескрываемым удивлением и досадой.

— Ты чего такая дикая? — в его голосе звучит недовольство.

— Вот такая!

Он смотрит на меня еще секунду, потом хмыкает и заводит мотор. Всю дорогу до моего дома мы едем в молчании. Он даже не смотрит в мою сторону.

Останавливаемся у подъезда, он говорит равнодушным голосом:

— Созвонимся!

Вылетаю из машины, не сказав ни слова, и бегу к двери. Слышу, как его машина с визгом срывается с места.

Забежав в квартиру, запираюсь в своей комнате, падаю на кровать, и рыдаю в подушку. Какая же я дура! Идиотка!

Я ни с кем еще не целовалась. Ни разу. Мне восемнадцать лет, но я все еще ребенок. Я понимаю удивление Игоря. В наше время, время свободы и вседозволенности, это кажется дикостью. Многие восемнадцатилетние девочки — не девочки. У Ленки уже второй парень, с которым она спит, а Светка встречается со старым дядькой, которого называет «папиком», и который дает ей деньги.

Ониэто открыто обсуждают, смеются, делятся опытом. А я стою в стороне и чувствую себя пережитком прошлого, каким-то музейным экспонатом. Наверное, сказывается мамино строгое воспитание: «Катя, главное для девушки — честь», «Катя, будь скромницей». Я и была. И вот результат — парень, который мне нравится, считает меня дикаркой.

Всю следующую неделю хожу, как в воду опущенная. Теперь он точно больше не позвонит. Никогда. Я сама все испортила.

Но в субботу, когда я уже отчаялась и мысленно похоронила свои мечты, телефон снова зазвонил.

— В кино пойдешь? В «Октябре» «Крепкий орешек» показывают.

Я не верю своим ушам.

— Пойду! — отвечаю, боясь дышать.

В кинотеатре мы сидим на последнем ряду. В зале темно и шумно. На экране Брюс Уиллис спасает мир. Игорь сидит рядом, и я чувствую тепло его плеча. Но он не делает ни единой попытки дотронутся до меня. Даже когда наши руки случайно соприкасаются на подлокотнике, он тут же свою убирает. Он больше не пристает. Не лезет с поцелуями, ни в кинотеатре, ни в машине.

Я уже не против, мне уже хочется, мне уже интересно — как это?

Но Игорь не пристает, а сама я, конечно, не решаюсь.