35 глава

Настя оставляет меня одну на террасе, ее легкие шаги растворяются в ночи, словно дуновение ветерка — бесшумные, мягкие. Где‑то внутри дома слышны приглушенные голоса мужчин, звяканье стаканов, короткие смешки — все это звучит отстраненно, будто из другого мира. Я остаюсь в полумраке, словно в воздушном коконе, и стараюсь расслабиться. Но что‑то внутри продолжает дрожать — тонко, невидимо, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Я вдыхаю прохладный ночной воздух полной грудью. Он пахнет цветами, деревом, остатками вина и немного — морем. Провожу пальцами по гладкой поверхности перил — теплое дерево остыло, покрывшись легкой влагой. Оно кажется живым, дышащим, как и все вокруг. Я прохожу к террасе, но замираю напротив огромного ночного моря. Вдалеке мелькает маяк. Шторы недалеко на террасе колышутся, чуть касаясь моих рук, как чьи‑то призрачные пальцы. Ветер осторожно играет с кончиками моих волос, словно пытается меня успокоить.

Где-то неподалеку все еще стрекочет сверчок — ритмично, почти медитативно. На горизонте в небе мерцают звезды, медленно и лениво, как будто ночь неспешно пытается меня заземлить. Успокоить. Словно говорит мне выдохнуть и послушать свое сердце. Все вокруг словно замирает, позволяя мне остаться наедине с собой.

И именно сейчас, в этой хрупкой тишине, воспоминания настигают меня. Они приходят не сразу. Но цепляют струны моей души так цепко, что на миг перехватывает дыхание.

Я вспоминаю ту ночь, когда впервые встретила Сергея. Громкая музыка, огни, гулкие стены ночного клуба. Я — в узкой кожаной юбке, с ярким макияжем и упрямым блеском в глазах. Внутри — разъедающая пустота, порожденная изменой Макса. Я делала все, чтобы заглушить боль — и одновременно доказать, что еще жива.

Тогда я была уверена в каждом своем движении. Ни капли страха, даже когда оказалась с Сергеем в постели. Помню его взгляд — цепкий, уверенный, как у хищника. Помню свои руки, подписывающие потом договор, почти играючи. Я шла на поводу у его силы и власти, даже не осознавая, как глубоко она проникла под мою кожу.

Почему? Наверное, потому что рядом с ним я переставала быть той наивной девочкой, которую так легко было ранить. Он давал ощущение взрослости, контроля, будто рядом с ним я наконец становилась другой.

Но тогда я еще не знала, как сильно влюблюсь. Не догадывалась, что моя показная легкость — всего лишь тонкая вуаль перед бурей, которую он разбудит во мне. Его любовь была вихрем, огнем, ледяным шквалом. Он изменил все.

И разрушил.

— Лера, — доносится голос.

Мягкий, почти нереальный. Я вздрагиваю, будто выныриваю из сна. Оборачиваюсь.

Сергей стоит на пороге террасы. В руках — стакан виски, пальцы обнимают его крепко. Свет от гирлянды ложится на его лицо неровными тенями, подчеркивая усталость, которую он больше не скрывает. Его взгляд цепляется за мой — напряженный, открытый. В нем — та самая невыносимая смесь: раскаяние, тоска… и любовь. Та, которую я боялась снова увидеть. Та, от которой давно старалась сбежать.

— Я должен был сказать тебе это давно, — голос Сергея звучит тихо, почти шепотом, но в каждом слове — сдержанная боль и тяжесть прожитых лет. Он делает шаг вперед, и теплый свет лампы выхватывает его силуэт из тьмы, отчетливо прорисовывая широкие плечи, сильную линию челюсти и уверенную, привычно выверенную осанку. Его лицо словно застыло между раскаянием и решимостью, и тень от ресниц ложится под глазами, делая взгляд еще глубже.

— Мне безумно жаль, Лер. Я не хотел причинять тебе боль. Поверь, я думал, что так будет лучше. Если ты будешь подальше от меня, ты не будешь рисковать собой и Димой. Я хотел вас защитить и… в итоге потерял сам.

В его голосе дрожь — неуверенная, почти болезненная. Он смотрит на меня в упор, и этот взгляд пронзает насквозь, будто высекает искру прямо в груди. Воздух в легких застревает, дыхание сбивается, сердце стучит с такой силой, что глухо отдается в ушах, заглушая все, кроме его слов.

— Я не знаю, как вернуть это все обратно, Лер. Я никого и никогда не любил так, как тебя. — Он подходит ближе, осторожно, будто боится спугнуть. Стакан в его руке слегка дрожит, виски внутри переливается, отражая свет лампочек золотистыми бликами, как расплавленный мелкий янтарь, — теплый, живой, хрупкий.

— Ты была для меня всем, понимаешь? Я готов на все, чтобы снова видеть тебя счастливой. Даже если это будет не со мной. Я готов быть рядом — тихо, на расстоянии. Только позволь мне это.

Его голос опускается в грудные, насыщенные ноты. В каждой интонации — искренность, беззащитность и такая нежность, что мое горло сжимает. Глаза предательски наполняются слезами, горячими, щиплющими. Я верю ему. Понимаю его. И именно это понимание рвет изнутри. Потому что я тоже скучала.

Я тоже любила.

И все еще люблю.

Он замирает. Его плечи едва заметно опускаются, и он делает полшага назад, словно собирается уйти. Его силуэт вдруг кажется особенно уязвимым — тот самый, что раньше всегда стоял за моей спиной, как непоколебимая скала.

И тогда мое тело движется быстрее, чем успевает осознать разум. Я шагаю к нему и резко хватаю за руку, разворачивая к себе. Его глаза расширяются от неожиданности, но он не сопротивляется — только замирает, словно не верит.

— Я тоже тебя люблю, — выдыхаю я, и голос срывается. Слезы текут по щекам, обжигая кожу, и я даже не пытаюсь их сдержать. Пусть он увидит мою слабость. Пусть знает, как глубока моя любовь.

Я делаю короткий вдох, словно перед прыжком в бездну, что между нами, и прижимаюсь губами к его губам. Мягко. Осторожно. И в то же время — с жаждой, которая копилась все это время. Его руки тут же обхватывают меня, сжимают крепко, как будто он боится, что я исчезну, если отпустит. Он вдыхает мой запах глубоко, почти с отчаянием, и тянет меня ближе.

Поцелуй становится яростным, жадным, как у людей, переживших яростную бурю. Его ладони скользят по моим плечам, медленно опускаясь по спине, оставляя за собой огненный след. Он впивается пальцами в мои волосы, притягивая ближе, и я тихо стону ему в губы, не в силах скрыть, что растворяюсь в нем.

— Лера… — шепчет он срывающимся голосом, чуть отстраняясь. Его дыхание сбито, глаза горят. Я тону в его родном запахе… — Если ты сейчас не остановишь меня…

— Не останавливайся, — выдыхаю я, прижимаясь к нему крепче, цепляясь пальцами за его рубашку. — Пожалуйста.

Он с жадностью снова накрывает мои губы поцелуем. Все исчезает, весь мир замирает. Есть только он — его дыхание, его прикосновения, его вкус. Мое тело будто плавится под его руками, каждая клеточка отвечает, жаждет, зовет.

Я больше не боюсь быть слабой. Потому что с ним — я настоящая. Живая. И сейчас, в этом моменте, я отдаю ему все, что есть, не оставляя себе ни капли.

Только бы он больше никогда не уходил.