16 глава

Ответа нет!

Господи, что в таких случаях делают? Искусственное дыхание? Массаж сердца? На тех моих курсах было что-то такое. Но я, хоть убей, напрочь всё забыла!

-Анаит! - ору на весь дом. - Ваха! Кто-нибудь! Помогите!

Мне кажется, если бы Алиев был живой, мой дикий ор бы его точно привёл в чувство! А раз нет, значит, он уже мертв!

Мамочки! Что делать?

Неловко давлю на его грудную клетку в области сердца, сложив лодочкой ладони.

Потом, зажав его нос и приоткрыв за подбородок рот, вдыхаю в него воздух. И ещё раз, и ещё...

В голову приходит мысль, что нужно позвонить в скорую!

Пока делаю массаж, пытаюсь вспомнить, где мой телефон.

И страшно оставить его здесь - вдруг я всё делаю правильно и просто нужно больше времени! И, с другой стороны, мучит мысль, что я теряю драгоценные секунды, когда его ещё можно спасти!

Но мой массаж не помогает! И я решаюсь все-таки звонить!

-Руслан, я в скорую позвоню! - сообщаю зачем-то, хотя ему уже, наверное, всё равно.

-Да не надо. У тебя хорошо получается, - отвечает он.

Ошарашенно смотрю на него сверху-вниз, стоя рядом на коленях.

Глаза у него всё также закрыты.

А губы неожиданно расползаются в улыбке.

Он издевается надо мной, что ли?

Перескакиваю с вы на ты снова.

-Ах, ты не умер!?

-Нет. Пока. Считай, что воскресила своим поцелуем.

-Это было искуственное дыхание!

-Пусть будет дыхание.

-А что случилось-то? Почему упал?

-Хм... Самому интересно... В глазах потемнело и очнулся я уже от поцелуя.

Это всё очень странно, но... Сижу над ним, растянувшимся на полу, и думаю. Вот ведь он - обычный живой человек. От вида крови в обморок грохнулся. Даже смешно.

И не страшный он. Ничего мне такого уж жуткого и не сделал.

Но хотел!

Да может, и не хотел. Может, мне показалось?

А то, что поцеловал так это...

Ну! Что, Ксюшенька, не придумываются оправдания, да? Никак не получается что-то внятное сообразить?

А просто человек взял и поцеловал! И твоего разрешения на это ему не требовалось.

Но, с другой стороны... Смотрю на его губы... Это всё было не сказать, чтобы очень уж неприятно.

Поднимаю полотенце. Заматываю его руку снова. Из ладони почти не кровит. И осколок выпал. Нужно всего лишь промыть и перевязать...

Садится, опираясь на стену спиной.

-А зачем ты за мной гнался?

-Я не гнался. Шёл извиняться за то, что поцеловал.

-Не поцеловал, а напал!

-Не напал, а поцеловал. И мне понравилось.

Смотрю на него хмуро. Как же не напал? Именно что напал!

Понравилось? Хм...

-Напал? - с сомнением. - Ты сочиняешь, женщина.

-Я съеду завтра.

-Нет. Завтра мы идём на ужин к губернатору.

В таком виде? С пораненной рукой?

Скептически рассматриваю его, помогая подняться.

-Угу. На ужин к губернатору! Как же! Завтра тебя в больницу положат.

-Не положат. Я сам кого хочешь положу.

-Не хвастайся!

-Не командуй.

Смотрим возмущённо друг на друга.

Посмотрите, какой он! То целует, то предложения пошлого характера делает, а тот вот, прикалывается надо мной!

Странный тип какой-то... Непоследовательный...

-А где Анаит и парни?

-Я всех выгнал, - оценив моё удивление, добавляет. - До завтра.

На кухне, пока я второй раз раскладываю на столе всё необходимое для будущей "операции", достаёт из шкафчика бутылку коньяка.

-Ты бы не пил после обморока.

Усмехается.

Делает глоток из горла.

-Скажи ещё раз!

Что сказать? Издевается он, что ли?

Это типа означает, что я могу говорить всё, что угодно, ему без разницы? Он будет делать всё равно то, что считает нужным?

А я тогда зачем буду нервы свои тратить!

-Непривычно, что женщина пытается мне указывать.

-Я не указывала! Просто это...

Сказать ему, что это - элементарная забота? Но с какой стати вообще Я должна о нём заботиться? Кто он для меня?

Беру его за руку.

Рука в крови. Кровь уже подсыхать начала. Смачиваю вату в перекиси. Вытираю.

Он нагло смотрит мне в лицо, делая ещё один глоток из бутылки.

-Натура у русских баб такая. Мужикам указывать. Моя жена даже глаз поднять на меня не смела.

Ох, я бы точно не смогла так жить! Чтобы молчать и быть служанкой при мужике? Да ни за какие деньги!

Заливаю рану перекисью. Перекись шипит там и пенится. Темнейшество на мгновение морщится - брови сдвигаются на лбу, между ними залегают вертикальные морщинки. Больно?

По инерции, потому что раньше раны обрабатывать мне приходилось только детям, не отдавая себе отчёта, склоняюсь над его рукой и дую на рану.

Потом соображаю, что творю и как глупо это выглядит!

Поднимаю глаза на его пораженное лицо.

Он от удивления, видимо, даже бутылку не донёс. Так и сидит, держа её на полпути ко рту.

-А где она сейчас? - экстренно перевожу тему.

-Кто?

-Жена твоя?

-Умерла.

Начинаю бинтовать, стараясь не сделать больно.

-А что случилось?

-Несчастный случай.

Не знаю, как это происходит, но я вдруг мгновенно ощущаю, как он закрывается. И понимаю, что бессмысленно дальше спрашивать. Он больше ничего мне не расскажет.

Ну, да ладно! Я и сама в интернете посмотрю!

-Я завтра рано уйду. Тебе оставлю карту с деньгами. Купишь себе наряд для ужина. И Ваху дам с машиной, чтобы свозил в магазины, в салоны там. Он утром будет ждать у ворот.

Открываю рот, чтобы возразить.

-Можешь платье и всё остальное, что надо, в прокат взять. Потом отдашь обратно. А причёска и макияж - это, считай, чтобы мне не стыдно было с тобой там появиться. И в половину шестого будь готова.

Обалдеть!

Задохнувшись от возмущения, даже на знаю, с чего начать, чтобы высказать ему всё, что я сейчас думаю!

Но он встает и, прихватив бутылку, салютует ей, уходя.

-Ещё какие-то указания будут? - кричу в след.

-Да. Никогда больше не смей поднимать на меня руку...

Так бы и запустила вслед чем-нибудь тяжёлым!