Глава 11. Одни вопросы

Страх приходит после всего. Прижимаю руку к бьющемуся сердцу, распахиваю глаза и оцениваю обстановку. Люлька оказалась вместе со мной под куполом магической защиты, малышка начинает возиться и просыпаться, наверное, что-о почувствовав или услышав.

А вот Эд оказывается зажат между стенкой кареты и защитой. Внезапно он усмехается.

— Хороший артефакт, — спокойно говорит он, будто ничего необычного не произошло, и ситуацию он всё ещё контролирует. — Жаль ломать.

Эд делает крутящее движение кистью руки, скрещивает пальцы и произносит странные слова. Защитный купол идёт трещинами и осыпается осколками, как стекло. Но не долетев до пола, они растворяются. Странно, что треск я слышала не от купола, а будто из кармана. Точно! Высовываю артефакт деда и вижу, что он расколот на две половинки.

Защиты нет. Я заперта в движущейся карете. Волной накатывает паника.

Вскрикиваю и кидаюсь к ребёнку. Взгляд мечется от Эда до дверцы кареты, я понимаю, что ничего не успею. И противопоставить мужчине мне нечего: стоит ему захотеть, я умру.

— Пожалуйста, не надо, — шепчу я. — Пожалейте хотя бы ребёнка.

— Что не надо? — хмурится Эд.

Смотрю на его ладони. Они, к моему удивлению, пусты. Из-под рукава выглядывает кусочек металлической цепочки. Это она блестела, а не кинжал?

— Я думала, вы хотели убить меня, — выдыхаю я с некоторым облегчением. И слежу за реакцией, потому что до конца не уверена, что это не так.

— Я думал, у вас отношения с императором не настолько испортились, — на его лице появляется и исчезает усмешка, он садится на свой диванчик.

И с этим человеком мне ехать ещё три дня в одной карете. Никакого пиетета перед той, кого он должен защищать по приказу Рэйнгарда. Даже не делает вид. Всё, меня и подчинённые со счетов уже списали? Эта мысль расстраивает, но зла на Эда я не держу. Как есть, это теперь моя новая реальность и пора к ней привыкать.

Рано или поздно правда откроется, и я приложу к этому усилия.

— Наши с Рэйнгардом отношения испортились настолько, что он отправил со мной вас, — с грустью и разочарованием в голосе говорю я.

Эд не находится что ответить. Намёк он явно понял.

Беру малышку на руки, потому что она начинает хныкать и высовывать ручки. Поправляю пелёнки и утешаю её.

— Прошу прощения, — серьёзным голосом, будто и правда признаёт оплошность, говорит Эд. — Я хотел вас разбудить, чтобы предупредить. Не собирался пугать. Скоро надо будет сменить лошадей.

Киваю и продолжаю утешать малышку.

— И ещё кое-что, — помедлив, продолжает Эд. — Я бы предложил сменить маршрут.

Хмурюсь и задумчиво оглядываю его. Вот совершенно не доверяю этому человеку. Но он не убил меня, хотя мог. То есть, его цель не в этом.

— Почему?

Эд пожимает плечами и отводит взгляд чёрных глаз. Он смотрит в окно, давая понять, что не собирается пояснять. Что ж, я тоже могу быть упрямой.

— Если вы не скажете причину, я и менять ничего не буду, — хмыкаю я.

— Интуиция, — коротко отвечает он.

— Это недостаточно веская причина.

— Для меня — достаточно.

На этом разговор и заканчивается. Я молчу, он молчит. Видимо, ничего пояснять не собирается, или же дело и вправду лишь в интуиции.

Вскоре мы останавливаемся, чтобы сменить лошадей. Укладываю ребёнка в люльку, надеваю тёплый плащ и выхожу подышать и размяться. Не отхожу далеко от кареты, чтобы в случае чего услышать плач. Стою на земле ровно, но ощущение, будто меня всё ещё качает как при езде. Глубоко дышу.

Впереди дорога ведёт прямо через лес, и вбок, к деревеньке. Я знаю, что короче проехать прямо, значит, Эд предпочёл бы в объезд? Почему? Теперь меня гложет любопытство.

Об этом лесе, большом, доходящем даже до наших земель, ходили слухи. Якобы лес не любит чужаков и не пускает их. Дух леса пугает, путает, заметает дорогу или валит на неё ветром деревья. Не все выбираются живыми, а кому повезло, могут выйти совсем не там, где хотели. Причём я помню, что начали так говорить лет пять назад, не больше.

Неужели, Эд боится? Тайком смотрю на мужчину, который тоже вышел из кареты и о чём-то говорит с кучером. Движения уверенные, по всему видно, что он сильный как телом, так и магией одарён. Его спина идеально прямая, как у военного. Может ли он бояться лесного духа? Вряд ли. Тем более, мы заденем край леса, а не проедем насквозь.

Если причина не в байках, тогда в чём? Если бы Рэйнгард приказал ехать другой дорогой, Эд бы сказал прямо.

В любом случае мой конвоир не возвращается к этой теме, и я тоже. Лошадей меняют, я залезаю в карету. День почти на исходе, нам осталось часа три, и будет остановка, где сможем переночевать. Впереди долгая дорога до поместья, где меня никто не ждёт. Пока не хочу даже думать об этом.

Эд сообщает, что сядет с кучером, а я могу поспать. Я даже решаю воспользоваться советом, но не успеваю даже прилечь. Свет магической лампы тускнеет, а карету начинает сильно раскачивать. За окном поднимается метель, слышится завывание ветра. Страшновато, да ещё и почти стемнело, хотя для этого ещё рано.

Сердце охватывает тревога. Малышку, видимо, тоже, потому что она начинает плакать. Я беру её на руки и успокаиваю, прижимаю к себе и шепчу, что всё хорошо. Но это не помогает, да мне и самой не по себе.

Ветки скребут по обивке кареты, словно хотят остановить нас. Я, похоже, зря накручиваю себя, а то получится как с Эдом. Уверена, мои страхи пустые.

Но словно по иронии карету сильно наклоняет вбок. Я придерживаю люльку и вцепляюсь в сиденье. Что это было? Мы же так упадём.

Снаружи слышится треск, чьё-то завывание, и это помимо ветра и веток. Нас шатает из стороны в сторону, а потом мы наклоняемся так, что чуть не падаем. После этого кучер останавливает лошадей.

Часть звуков тут же прекращается, но мне теперь ещё страшнее. Тишина и ветер за окном. Шаги?

Дверца кареты с резким стуком открывается. Я вздрагиваю и закрываю ладонью рот. В салон залетает Эд.

— Госпожа. Я беру кристаллы, — ставит он меня перед фактом.

Он явно торопится, оглядывает салон.

— Что? — не понимаю я.

— Магические кристаллы. Их надо отдать, иначе нас не отпустят, — разжёвывает он мне как ребёнку.

Явно больше объяснять не собирается, берётся за ближайший магический кристалл, прикреплённый к стене и создающий тепло, выдёргивает его.

— Кто не отпустит. Разбойники? — продолжаю я ничего не понимать.

Разбойников тут быть не должно, но мало ли… Но Эд молчит, продолжая оглядывать карету. Он добирается даже до артефакта, расположенного под сидением, и, насколько я помню, как-то влияющего на ход колёс. А затем скрывается за дверью.

Я остаюсь в полном недоумении. Беру плащ и накидываю его на себя, прикрываю малышку. Пока что в карете сохраняется тепло, но знаю, что это ненадолго. Что творит Эд? Что происходит снаружи?

Любопытство борется со страхом, пока, наконец, мы не начинаем движение. Снова едем, медленно, но вроде бы спокойно. Сама атмосфера вокруг меняется, и звуки снаружи не кажутся такими пугающими, словно и звучат тише.

По телу вдруг пробегает волна мурашек, а за окном вспыхивает и гаснет зелёный свет. Карету подбрасывает немного вверх, а потом опускает на землю. Я замираю, гадая, что это было. Надеюсь, не схожу с ума.

Выглядываю в окно и не могу поверить глазам. Там знакомые домики — это деревенька возле нашего поместья. До которой ехать три дня…