Глава 17. Выстрел в тишине

Эмма

Я просыпаюсь от запаха кофе. Он горячий, крепкий, как я люблю, и уже стоит на тумбочке у кровати. На блюдце кружка и пара печенек. Идеально.

Саня стоит рядом, руки на бёдрах, полураздетый, сексуальный. Смотрит на меня так, будто он совершил подвиг.

— Спасибо, — говорю, зевая, притворяясь равнодушной, но внутри всё сжимается от нежности и чувства маленькой победы.

— Это твоя ложка меда перед ложкой дёгтя, — бросает он и садится на край кровати.

Я тянусь, чтобы его поцеловать, потом возвращаюсь обратно, беру кружку и медленно отпиваю. Обжигает. Но приятно. Я смотрю на него из-под ресниц.

Саня молчит, будто чего-то ждёт. Потом вдруг говорит:

— Слушай… Может в лес сгоняем? Постреляем по бутылкам.

— По бутылкам?

— Стрелять умеешь?

— Нет.

— Я тебя научу, — пожимает плечами. — Только не целься мне в голову.

Я улыбаюсь. Это всё так по-детски и по-взрослому одновременно.

— А как же твоя база? Как этот город будет жить без твоего чуткого контроля?

— Сегодня не хочу, — он отмахивается. — Устал.

Я смотрю на него и чувствую, что утро сегодня немного особенное. Не из-за кофе, не из-за стрельбы по бутылкам. А из-за того, как он смотрит на меня. Как на ту, ради которой можно не поехать на базу.

Лес пахнет хвоей и сырой землёй. Тихо, только где-то вдалеке трещит сорока. Я стою на небольшой поляне, кутаюсь в куртку Сани — она мне велика, рукава длинные, пахнет табаком и его дурным одеколоном. Передо мной старая банка из-под газировки, поставленная на пень. В руке — пистолет.

— Не дрожи, — говорит Саня, подходя сзади. Его голос тихий, почти в ухо. — Он чувствует, когда боятся.

— Это не змея, — бурчу я, не оборачиваясь. Пальцы скользят по холодному металлу.

— Это хуже. Змея не стреляет, — усмехается он.

Саня становится за моей спиной, накрывает мои руки своими. Напрягаюсь. Сердце колотится. Ствол холодит.

— Не держи так. Плотнее. Да, вот так. Прицелилась?

— Ага.

— Выдыхай. Медленно. И стреляй только на выдохе.

Я стреляю. Громко. Отдача дергает запястье, от страха зажмуриваюсь. Банка остаётся стоять.

— Мимо, — говорит он спокойно. — Ещё раз.

— У меня глохнет ухо!

— И что? Глохнет — значит, всё правильно. Давай ещё раз. Прицелься. И стреляй как будто в того, кто забрал у тебя пароль от Инстаграма.

Я смеюсь и стреляю снова. Банка взлетает. Пару секунд и она снова падает, глухо ударяясь об землю.

— Есть! — я поворачиваюсь к нему, торжествующая, словно сбила вражеский самолёт.

— Вот, другое дело, — говорит он и вдруг мягко касается моего затылка, убирая выбившуюся прядь за ухо. — А ты боялась.

— И всё-таки ты маньяк.

— Почему?

— Потому что тебе явно нравится, как я держу в руках оружие.

— Мне нравится, как ты держишься, когда перестаёшь притворяться, — говорит он и смотрит так, что внутри всё обрывается.

Я отвожу глаза и снова поднимаю пистолет.

— Хочу ещё! — произношу с азартом.

— Давай. Только после этого выстрела, ты будешь сама ставить банку на место.

— Ага, сейчас! Я сегодня принцесса. А ты — мой оруженосец. А завтра поиграем в какие-нибудь другие ролевые игры! И не забывай, что пистолет у меня!

Он фыркает. Но идёт ставить банку.

И я ловлю себя на мысли, что если бы кто-то пару недель назад сказал мне, что я буду стрелять по консервам под Смоленском, в мужской куртке, рядом с тем, кто называет меня женой… я бы рассмеялась. Но сейчас мне не смешно. Мне хорошо.

Обратно едем по ухабистой просёлочной дороге. Саня за рулём, что-то тихо напевает себе под нос, изредка кидая на меня взгляд — довольный, как будто я сдала экзамен по его личной системе выживания. А я кайфую. Сижу, разглядываю синяк на запястье от отдачи и улыбаюсь, как дура. У меня стало неплохо получаться. Почти не мазала, научилась перезаряжать обойму.

— Ну что, теперь у нас по-настоящему крутая семья, — говорит он, не отрываясь от дороги.

— Я — молодец? — спрашиваю гордо.

— Молодец.

— Теперь поаккуратнее, Бойцов. Я бы на твоем месте не спешила мной командовать!

— О да! — Саня смеется, — Эмма Бьюти — блогер, актриса, певица, танцовщица, распаковщица, уборщица, киллер.

Я тоже хохочу. Действительно классная подпись для шапки профиля. Чувствую, как в кармане вибрирует телефон. Я машинально тянусь к нему, не глядя на экран, всё ещё ржу над отличной шуткой. Подношу его к уху.

— Алло?

— Эммочка… — мамин голос. Тихий, натянутый. — Когда ты вернёшься из магазина?

Я моргаю, не сразу вникая.

— Что?

— Эмма, ты скоро будешь?

— В смысле? — напрягаюсь нешуточно.

— Тут… — она почти шепчет, — Твой Артём. Ты ухаживаешь за мной, оказывается. Он… Он на кухне. Сидит, пьёт кофе. Ждёт тебя.

У меня перехватывает дыхание. Кровь шумит в ушах.

— Хорошо… — выдавливаю. — Я скоро буду.

Сбрасываю звонок. Секунда — и телефон падает мне на колени. Руки леденеют.

Поворачиваюсь к Сане. Он чувствует перемену, уже смотрит на меня, нахмурившись.

— Что случилось? — спрашивает напряженно.

Я пытаюсь что-то сказать, но не могу. Только смотрю. С ужасом. С растерянностью. С тем тупым немым испугом, когда всё рушится в один миг.

— Кто звонил? — его голос тревожный, жёсткий.

Я открываю рот, потом закрываю. Я хватаю телефон, сжимаю его в руках так, что костяшки белеют. Лихорадочно соображаю, как выкрутиться. Саня всё ещё смотрит на меня. Внимательно. В упор. Я знаю этот взгляд — он не поведётся на чушь, но мне нужно попробовать.

— Это мама, — говорю быстро. Голос дрожит, но я стараюсь держаться. — Ей… ей плохо стало. Что-то с сердцем. Просила, чтобы я приехала. Срочно.

Саня прищуривается, изучает моё лицо, а потом коротко и сдержано кивает и возвращается к дороге.